Somebody I used to know

Он очнулся один, в темноте. Или только думал, что очнулся — он не чувствовал собственного тела, не чувствовал боли, ничего. Только окружающую темноту. Словно она была соткана из материи. Обволакивала его, баюкала, согревала, как новорожденного. Он то ощущал себя качающимся на волнах невидимого глазу, тёмного океана, то снова проваливался в забытье. А потом все вдруг вернулось. Он закричал от боли, ощутив, как что-то тонкое и тяжёлое сдавило грудную клетку. С трудом разлепил склеенные веки, приподнял голову — и увидел железную трубу, чуть не сломавшую ему ребра. Пошевелился. Из-под груды раскрошенного бетона показалась одна рука, затем вторая. В тусклом свете он разглядел покрывающие кожу ожоги и стянутые коркой засохшей крови раны. Он застонал. С трудом заставил себя сесть, скидывая с тела мусор — осколки стекла, кирпичную крошку. Брезгливо поморщился, заметив рядом чью-то окровавленную кисть. Острыми зубцами белели торчащие из нее сломанные кости запястья. Осмотрелся. Удивился — он лежал на искореженных, вырванных из земли рельсах, уходящих в темноту. Как он тут оказался? Он взвыл. Потому что вспомнил. Голову сдавило раскаленным обручем, глаза пронзили тысячи тонких игл. Воспоминания накатывали волнами. Сжался желудок, в глазах потемнело, руки трясло крупной дрожью. Он вспомнил спецназовцев Амбреллы, наставивших на него автоматы. Вспомнил, как вколол себе G-вирус. Толком не проведя испытания. Не доведя работу до конца. Лишь бы не дать этим корпоративным тварям отобрать его детище. Он заревел, разрывая голосовые связки. Вспомнил, как гонялся по всему городу за собственной дочерью. Как сломал пополам жену. И как двое каких-то юнцов взорвали к чертям NEST, похоронив его заживо. * Он шёл долго, целую вечность. Шпалы, уходящие вдаль, сливались в сплошную полосу, в глазах из-за них рябило, голова закружилась. Пахло сгоревшей плотью, его тошнило. Он шёл долго, а сознание прояснялось. Он выжил, а значит, регенеративные функции вируса работали превосходно, защитив его от огненной волны взрыва и не дав тоннам строительных материалов переломать ему все кости. Он был в своей человеческой форме. Вирус вывелся из организма, пока он был без сознания? Или теперь он может модифицировать тело импульсом мозга? Ответ пришёл сразу. Где-то наверху что-то опасно засвистело, лицо обдало потоком воздуха. Он сжался, готовый, что ему вот-вот проломит череп, но рука сама собой вытянулась, расширилась, обрастая созданными вирусом новыми мышцами, сосудами и кожей, в крошку разбивая падающий на него бетонный блок. Интересно, подумал он. Посетовал, что под рукой нет не то что компьютера, а даже плохонького, промокшего от кофе блокнота и карандаша. Он шел долго, по пути разбивая бетонные блоки, вырывая с мясом рельсы из земли, словно это были прилипшие к одежде волосы. Раны на руках затянулись сами собой. Он был доволен. Ведь теперь он мог изменять собственное тело. * Резервная лаборатория каким-то чудом осталась нетронутой. Ее миновал и хаос, порожденный эпидемией, и последствия активации режима самоуничтожения. Лишь пара книг упала с полок, да слегка осыпалась штукатурка с потолка. Ему без труда удалось зайти в свою учётную запись, изучить последние протоколы. Утечка вируса, эвакуация ключевого персонала, выход из строя ключевых систем. Запуск самоуничтожения. Он побагровел. Сжал зубы. Неважно. Все это больше неважно. Пусть хоть весь город сотрут с лица земли (позже он горько усмехнется, узнав, насколько правдивой оказалась эта «шутка»). Теперь, он нутром это знал, он сможет завершить работу. И никто ему не помешает. * Он встретил их почти случайно. Исследовал округу в поисках необходимых для экспериментов материалов, как заметил жмущихся к стенам, обезображенных ранами людей. Остекленевшими глазами они смотрели прямо перед собой, а затем падали наземь, кричали, рвали скудные остатки волос, плакали, как убитые горем родственники на похоронах. Он вышел из тени коридора, окруженный льющимся с потолка светом. Несчастные, ища помощи, тут же протянули к нему руки. * Токсин изначально придумал не он. Как он выяснил из архивов, это была очередная разработка Амбреллы, мощное оружие, направленное на полную дезориентацию врага. Но он заметил любопытную особенность. При добавлении особых компонентов, токсин работал, как катализатор защитной мутации, позволяя уцелевшим существовать в тяжелых условиях подземелья. Постепенно молва о Добром Докторе, который прогоняет мёртвых и лечит раны, разнеслась по всему Раккун-сити. К нему выстраивались очереди из людей, больше всего мечтающих забыть. И выжить. А он был только рад такому количеству подопытных. Довёл формулу до совершенства. Его паства стала сильной, настолько, что смогла выбираться из зоны поражения. А он ждал. Ждал, пока к нему не попадут более интересные подопытные.