На поражение

— …Вафелька, чувак, ты, бля, вафелька! — Да завали, печенька! — Иди на хер, я мороженка с макадамией! — Это вообще че за хрень, макадамия? Звучит как косметос. Рич довольно улыбался, пытаясь в очередной раз перетыкать результаты теста «какой ты десерт», чтобы ему достался шоколадный маффин или хотя бы киткат. Любимого M&Ms в списке вроде не было… Но выходило, что он, сука, фруктовый лед со взрывной кисло-сладкой начинкой внутри. Это, знаете, такое цветное фруктовое мороженое, идеальное для жары, но, когда доходишь до серединки, там тягучая карамель с запрятанными кислыми шипучками — эдакий взрыв кисло-сладкой свежести. Ладно, вообще даже глубоко и метафорично, если стоит такого ждать от теста для младших школьников. К слову, этот тест Ричи вчера и притащил от своих племяшей и, да, скинул в общий чат с парнями. Нет, они не были тупыми экс-военными с айкью пресловутых вафелек, но, когда ты в девять утра выезжаешь на миссию, которая оборачивается гребаной бойней, двоих ваших забирают в палаты интенсивной терапии, а ты смываешь с рук и рожи чужую кровь и понимаешь, что до конца рабочего дня еще четыре часа… Да, в ход идут тупые тесты. И решать, вафелька ты или печенька — единственный шанс для ментального здоровья. Лучше так, чем вспоминать немигающие остекленевшие глаза жертв каких-то ублюдков, вздумавших пострелять в толпу прохожих. Это было чуть лучше, чем на войне, но все еще страшно. Всегда страшно. Как в самый первый раз. Поэтому попробуем снова «ваша любимая принцесса Дисней: 1. Жасмин; 2. Белль…». — Эй, лейтенант! — Ричи замахал рукой и разулыбался, заметив, что Дрейк выбрался из своего логова. Молчание, разумеется, и едва повернутая в его сторону голова. Парни затихли, и в этой тишине ощущалось их возбужденное предвкушение очередной миниатюры «Ричи Ашфорд рискует получить пулю в лобешник». — Не хочешь пройти тест «какой ты десерт»? — не переставая зубоскалить, выдал Ричи. — Я вот фруктовый лед, но если укусить хорошенько, то внутри карамелька с… — Ашфорд. Выстрел. Предупреждающий. Следующий будет контрольным в голову. — А Эдди вот печенька с шоколадной крошкой… — На брусья, — процедил Дрейк. Льдистые глаза сверкнули усталым раздражением. Лейтенант даже не смотрел, как Ричи выполнял сотку отжиманий — да, штрафные от Морга были жестокими. Но мексиканская кровь бурлила, кипела в венах от отсутствия реакции, от этой хмурой непробиваемой рожи… О, Рич точно знал, какой результат теста был бы у Дрейка. Двадцать два, двадцать три… Блядский орешек васаби. Знаете, это такая хрень, когда твердый орех валяют в жгуче-остром васаби, и ты сначала охуеваешь от того, как жжется зеленая оболочка (до слез, ага!), потом едва не ломаешь зуб и во рту это все превращается в сатанинскую жгуче-пряно-хрустящую смесь и… И ты хочешь еще, и рот горит, и немного хочется плакать, и, возможно, ты порезал десну… И ты все равно съедаешь всю упаковку, потому что в этом что-то есть. Шестьдесят восемь, шестьдесят девять… Фруктовый лед с карамелькой и шипучкой и чертов орешек васаби. Охренеть просто сочетание, да? Девяносто четыре… Сирена. Рич бросил брусья. Рванул до амуниции, нацепил броник, захватил балаклаву и снял со стены снайперскую винтовку и дробовик. Блядский день. Сирена означала, что полиции или другой экстренной службе нужна боевая помощь. И — спойлер — вряд ли их вызывали на вечеринку у бассейна. Брифинг лейтенант Дрейк проводил уже в машине. На планшете схема здания, глухие отрывистые приказы автоматной очередью. Патрульные обнаружили, сука, целую лабу мета в жилом районе. Рядом школа, человейники и оживленная трасса. Начата тихая эвакуация детей, но привлекать внимание наркош не рискуют. Количество противников неизвестно. Стрелять нельзя: плана здания нет, подорвать мет в сотнях метрах от гражданских — гарантированный путь к жертвам. Другая тактическая группа на подмогу прибудет через час. Их собственная тактическая группа в урезанном составе после утренних фанфар. — …с юга. Ашфорд — снайперская позиция на крыше школы. Здание угловое — тебе доступны две стороны. Две. Рич стиснул зубы. Две из четырех. С нехваткой людей и отсутствием информации о противнике план Дрейка был… По двое тихо заходят с севера, запада и востока. Полиция прикрывает периметры. Дрейк в одиночестве принимает на себя удар хрен знает скольких наркош. Ашфорду хватило мозгов не спорить. Не начать убеждать, что он будет полезнее на земле, разумеется. В конце концов, мистер мудацкий характер и хмурое ебло знал свое дело. Возможно, единственное, в чем он был хорош, так это в войне, но, черт, тупое сердечко Ашфорда билось в злобном протесте — все планы Дрейка ставили его самого под максимальный обстрел. Сука. Рич расчехлил винтовку на школьной крыше и устроился поудобнее на жестком горячем металле. Рифленом еще, впивающимся во все кости сразу. Почти курорт, жаль, не позагораешь… Где-то полгода назад он мотался на свиданку с каким-то развеселым парнишкой, который, видимо, имел какой-то фетиш на форму — все расспрашивал, не жарко ли в ней. Ашфорд усмехнулся, чувствуя, как солнце пекло затылок. Нет, в Лос-Анджелесе не жарко. Жарко было на деревянных шатких крышах бараков в пригороде Ирака, когда пустынное белое солнце раскаляло кровь до невозможных температур и резкий ветер поднимал песчинки, режущие рот и глаза, а он щурился и ловил в прицел едва видимые фигуры, задыхаясь от дыма и почти ничего не слыша уже от парада свето-шумовых. Вот там в полдень летнего солнцестояния было жарко как в аду и все равно он мог не обращать на это внимания, пока от обезвоживания не плыло все перед глазами… А тут какие-то плюс двадцать. В наушнике команда «заходим». Рич подобрался, не отрываясь от прицела и вслушиваясь в хрипящие голоса парней. Знаете, снайперскую позицию с одной стороны можно назвать блатной — осколки не долетят, дыма не наглотаешься… Ну, до момента, пока не вычислят твое местоположение, потому что снять снайпера приоритет номер один. И тогда либо соблазнительной мишенью на пологой крыше ты бежишь — как правило, не очень долго — или ползешь, гадая, не поднимается ли тебе на встречу парочка отбитых сирийцев. Один. Попал. Вывел из строя. Помог парням с юга. Черт, пальба-пальба, почти не слышно парней. — Зап.д… Три ч.са… Два. Три. Четыре. Уже можно не скрываться и стрелять через окна. Пять. Шесть. И тут Ричи проебался. Нет, к счастью, не ценой чьей-то жизни. Просто… Знаете, мотивация важна. Допустим, встретили вы бездомного кота — облезлые бока, подранное ухо, затравленные круглые глазищи. Купили корм, налили водичку в пластиковую миску. И пошли себе дальше, прикидывая, в какую волонтерскую организацию его сдать. Или же наделали кучу фоток и выложили во всех соцсетях со словами «как же важно помогать, какие же гады выкидывают животных на улицу». Возможно, попросили подписчиков связаться с волонтерами. По факту кот-то получил паек в обоих случаях. И ему, возможно, даже повезет получить ветпомощь и ночлег. Но согласитесь, во втором сценарии ощущения какие-то… Мерзкие. Вот и Ричи, услышав, что с запада — там, где Дрейк один отвлекал на себя уебков, пальба не прекращалась, а хриплого безэмоционального голоса давно уже не слышно… Сменил диспозицию, поймал в прицел здоровенную фигуру в рукопашке с противником, снял его. И еще одного. Вернулся на изначальную позицию. И по всем боевым заветам он поступил правильно — ориентировался по ситуации, оказал поддержку там, где она, очевидно, была важнее, потому что парни, которых он прикрывал с юга, явно справлялись лучше… В общем, со всех сторон грамотное тактическое решение хорошего бойца. Проблема в мотивации. Потому что Рич, сука, где-то на гребаной периферии сознания не оценивал соотношение сил и позицию. Он не слышал с минуту этого блядского голоса, и тупое сердце закровоточило и… Он принял решение не головой. Да, разумеется, он бы не бросил парней, если бы они в эту минуту нуждались в подмоге, но… Но сам гребаный факт. Операция завершилась без потерь с их стороны — если не считать, что полицейский новобранец в запале адреналина рванул было помогать и его обсыпало выбитыми стеклами. Ашфорд впервые за многие годы не травил шутку за шуткой в их тачке по пути на базу, потому что собственные ощущения загнали его в… Задницу. — Эй, Рич, тебе там в голову напекло? — пнул его Чак. Ричи растянул губы в улыбке, отшутился, выдал парочку тупых анекдотов в духе «Переходят два помидора дорогу. Одного сбивает машина. Что первый говорит второму?» Щеку пек льдистый взгляд. Ашфорд старательно юморил, уверенный, что его театральный этюд выглядит убедительно. Парни, вон, ржали искренне. Он почти зашел в участок, когда сзади раздалось жесткое: — Ашфорд. Не вопрос, не просьба. — Да, лейтенант? Шутка про томаты так себе? Пятьдесят отжиманий? Ой, Ричи, зря ты так с этим то ли человеком, то ли андроидом… — В чем дело? — выдал лейтенант, поморщившись, будто бы каждая буква причиняла ему зубную боль. Да, иногда Рич очень скучал по капитану Паудеру, который умел… В душевность, что ли. — О чем ты? Да, давай, вон, у него и так челюсти стиснуты, что сейчас зубы покрошатся, подразни его… — В. Чем. Дело? Автоматная очередь, не слова. Взгляд колкий, острый. Простреливающий черепушку. Холодный, бесконечный, ледяной. Это взгляд почти не-человека. И это задевало. Потому что Моргу, очевидно, похуй, что Рич чувствовал. Его волновало, не прострелит ли он кому-то из своих задницу, если вдруг у него в башке что-то не в порядке. Чертов робот. — Да расстроился, что так и не узнал, какая ты печенька, лейтенант, — выплюнул Ричи. О, да этим взглядом можно заморозить ад. — Разберись с этим. Или бери отгул. Ноль эмоций. Гребаный камень. Да пошел ты… Рич развернулся. Не хлопнул дверью, он же хороший мальчик. Быстрый душ. Домой — пешком. Лос-Анджелес дышал вечерней прохладой и вечными пробками. Жирная чайка дербанила чей-то бейгл огромным клювом, зыркала по сторонам злобно и воинственно. Взгляд птицы напомнил кого-то такого же… Не отпускало. Ладно, есть еще способ. Ричи достал телефон и набрал сестре. — 9-1-1, чем могу помочь? — раздался ее «рабочий» голос. — Стеф, как ты могла понять по одному гудку, что у меня чрезвычайное происшествие? — усмехнулся Рич. Да, они были двойняшками. Да, она знала его лучше, чем он сам себя. Но реально, не по гудку же вычислила, что у Рича драма сердечная и 9-1-1, может, его единственный шанс. — Девять вечера, ты наверняка после смены, — полился звонкий голос Стеффи. — Всратые мемы ты закидываешь мне в аймесседж, а поболтать ты бы позвонил днем, а не после работы… У тебя кто-то умер? — Нет. А у тебя? — Тоже нет, — заметно легче отозвалась сестра. Это был их самый страшный вопрос. И он почему-то отрезвил. Стеффи уже десять лет была оператором 911. Да, тот самый ровный голос, который уговорит не прыгать с крыши до прибытия пожарных; поможет взять себя в руки и спасти детей, пока пьяный ублюдок бродит с ружьем по твоему дому; расскажет, как не задохнуться в полыхающем здании или вытащит из лап отбитого маньяка. Ричи очень ей гордился. Она, на самом деле, каждый день слышала столько жести… Да, он видел трупы. Видел, как жизнь исчезала из чьих-то наивно распахнутых глаз. А она их слышала. Как выстрелом обрывался крик о помощи «у него пистолет, он идет сюда», как в пожаре задыхался ребенок и переставал звучать в трубке его перепуганный голосок, сменяясь надрывным кашлем и тишиной. Ричи вдруг почувствовал, насколько легче стало дышать. Они живые, оба. У него есть Стеффи, а еще их старший брат Мига и четверо племяшей, и родители… И вон, Вендис мигал яркой вывеской с рыжей девчонкой — привет, двойной беконатор, тонна картофеля и мороженка, разумеется. — Слушай, я заеду завтра? Нужна твоя мудрость. — Мудрости не обещаю, — почему-то радостно отозвалась сестра. На фоне раздалось приглушенное и совсем не раскаивающееся «мама, я разбил вазу». — Наш с тобой братец забирает завтра моего мужа и везет то ли на рыбалку, то ли в поход. На мне остаются его пацаны, наша с тобой mami, которой я обещала дать рецепт пирога из ревеня… — Понял, понял, — отозвался Рич. — С меня барбекю и развлечь детей. Иди спасай вазу. — А что ее спасать? Даже не пошевелюсь, пока они не разнесут как минимум половину дома. Ричи засмеялся. Заглянул в магазин, закупился мясом и чертовыми орешками васаби. Которые, правда, наркотически вкусные.