На поражение

Нет, Ричи Ашфорд не идиот и не сталкер. Да, он уже сорок минут гипнотизировал мелкий домишко в пригороде Лос-Анджелеса, неуверенный, что именно хотел сделать. Пройти эти гребаные двадцать метров, позвонить и получить по морде ледяным взглядом. Или кулаком. Ни черта не изменилось и не стало хоть чуточку лучше, в этом проблема. Растаяли остатки ванильного мороженого на банана-сплите тем вечером, Рич дожевал капкейки на барбекю у Паудера, и… И та почти безумная гримаса никуда не делась. И синяки под глазами лейтенанта залегли непроходимыми тенями. И щетина появлялась все чаще. И да, Дрейк явно сказал: один разговор, второго такого не будет. Разовая акция в виде стейков и Гиннеса, не смей лезть. Поощрение — или издевка — в виде детских капкейков. Ашфорд таскал остывший картофель фри из мака, жевал, не чувствуя вкуса, и думал. Они не в военном лагере, технически зайти к шефу домой — не нарушение субординации. Так, повод отправить его на свидание в HR к той даме с лицом грустной борзой. Переживет. Возможно, Дрейк выкинет его из отряда, конечно, за такое, но… Но какой вариант? Наблюдать и дальше за полыхающим, а затем угасающим взглядом? Тем более, что еще недавно Рич сам собирался перевестись. И переведется, только убедится, что у лейтенанта крыша встала на место. Ладно, собрался и поднялся, Ашфорд. Раз, два… На эпичное «три», означающее прыжок в ледяную воду в голове Ричи, — под фанфары, разумеется — у низкого домика с белыми стенами затормозил огромный черный пикап, взвизгнув резиной. Хлопок двери, шнурованные ботинки на асфальте, бритый затылок Дрейка. Фанфары в голове сдулись заунывным «ту-ру-ру-рум». — Эй, лейтенант, — крикнул Ричи, когда тот уже поднялся по ступенькам у крыльца. О, этому взгляду позавидует Горгона — превращает в камень за долю секунды. — Сержант Ашфорд, — процедил Дрейк официально, разворачиваясь и медленно сходя по ступенькам вниз. Понятно, к своему дому он и приблизиться не даст. — А я картофель захватил, — сообщил Рич с улыбкой, чувствуя себя таким идиотом, что хоть сейчас на пробы в школу клоунады. Но пофиг, пляшем, пусть поорет и что еще угодно. Но выслушает. Мы в ответе за тех, кому притащили капкейки, лейтенант. И только Ричи открыл рот, чтобы продолжить с очередной долбоебской шуткой, как мир за спиной Дрейка за мгновение превратился в щепки. Грохот по барабанным перепонкам. Упасть ниц, как в замедленной съемке, ловя клубы дыма, какие-то деревяшки, летящие в спину лейтенанта обломки того, что было стенами. Чей-то крик, рев покореженного пикапа, удушливый запах гари и огня. Мгновение, подняться, оценить обстановку, добраться до Дрейка. Взрывная волна несильная — жив. Оглушен? Схватить за предплечье, чтобы потянуть из зоны поражения, заметить, как тот сморщился будто от боли, но на самом деле из-за прикосновения. Потому что руку он тут же сбросил. Пригнуться, оценить обстановку, выбраться, просканировать местность в поисках новых угроз. Ничего, только пара любопытных лиц — идиоты. Мир обрел краски. Пыль рассеялась, жадные языки пламени облизывали хлипкий домишко. — Налажали с настройкой умного дома, лейтенант? — Ашфорд, — прошипел Дрейк, но почти беззлобно. Потому что Рич часто нес всякую чушь в наушниках на миссии, и это было чем-то стабильным. Ну, Ричи так решил, оценивая лицо лейтенанта: снова чертова нечитаемая маска с проблеском чего-то отдаленно напоминавшего отношение к происходящему. — В следующий раз стоит выбрать какой-нибудь легкий джаз вместо приветствия, — поделился Рич, улыбнулся и позвонил 911. Дрейк же вдруг направился прямо к дому, несмотря на густой черный дым, валящий из того места, где была дверь. Согнулся над крыльцом, покопался в земле. У дыма был какой-то странный привкус, и Ашфорд вдруг будто бы оказался снова в пригородах Багдада, втягивая носом… Да, черт, так пахли самодельные взрывчатки иракских террористов, которые лепили С4 из какой-то фигни. Точнее, С4 обычно не пах, а вот то, чем обматывали блоки… — Вынужден сообщить, что находиться в прямой близости от огня не является безопасным, — сообщил Ашфорд, подходя ближе и закрывая рот рукавом толстовки. — А еще, что это напоминает иракский самодел. Детонатор под крыльцом? — Рич. «Заткнись». — Я заткнусь, если ты отойдешь, а не устроишь тут акт самосожжения, на мне толстовка любимая, не хочу ее подпалить, — поделился Ашфорд с максимально возможным дружелюбием. Треск горящего дома разорвали звуки приближающихся сирен. — А еще, лейтенант, пока нас не затаскали по полицейским участкам… Вот умора, что мы пойдем на допрос к нашим же детективам, они будут в восторге… У тебя сгорел дом и где-то к вечеру встанет вопрос о ночевке. Ты, конечно, крутой и все такое, но спать в тачке такое себе удовольствие, а отели из-за фестиваля сейчас стоят столько… Думаю, мы на такое роскошество не зарабатываем. В общем, у меня свободная спальня, если вдруг тебе надо где-то остаться. И сосед свалил недавно, а нового я не нашел… — Ричи. Ай, горячо. Обжечься можно, и это не про полыхающий в нескольких метрах дом. — В общем, я предложил. А лейтенант так ничего и не ответил.

***

— Да, у него тут могут быть друзья и семья, — сообщил Рич коту, который развалился на диване и с упоением вылизывал собственный бок. — Я и не жду, знаешь, да? Две пиццы я и сам сожру. Ладно, Ашфорд ждал. Его отпустили достаточно быстро, попросив зайти на допрос в понедельник — стандартный протокол. Лейтенант же что-то долго обсуждал с полицейским капитаном и не сказал Ричу примерно ни слова. Не существовало сержанта Ашфорда в системе гребаных координат Морга. Именно поэтому умненький Ашфорд с полудня сидел дома, залипал в Нетфликс и вовсе не косился на остывшие две пиццы с таким осуждением, будто бы это они были виноваты в том, что лейтенант не появился. Ричи задремал на диване, все так же отрицая ожидание, побродил по квартире, заглянул в комнату к Мигелю — бывшему соседу, — куда закинул чистое постельное белье и полотенца и… Не ждал. Мистер Вронски смотрел на него с известным сочувствием. Пиццу Рич в итоге принялся жевать около двух ночи. Чуть ей не подавился, услышав стук в дверь. Дурацкое щемящее и немножко стыдное чувство восторженного предвкушения где-то в груди. Интересно, как лейтенант зашел в подъезд? — Добро пожаловать, — сверкнул Ричи улыбкой, стараясь удержать ритм предательски колотящегося сердечка. — Есть пицца. А вот грядок на крыше и томатных плантаций на балконе у меня нет. Придется выкручиваться. — Что? «Какие к черту грядки и плантации, Ашфорд, ебнулся?» — перевел в голове Рич. В целом он уже мог писать диплом по переводу с дрейковского на человеческий. — Лейтенант, ты поглощаешь столько салатов и другой полезной ботвы, что, возможно, половина плантаций штата работает на твои обеды, — с удовольствием пояснил Рич. — Ну так вот, у меня ноль страсти к огородничеству, поэтому пицца на столе. Или уже на диване… Знакомься, это мистер Вронский. Ронни. Соседа снизу зовут так же… — Кота зовут так же, — вдруг поправил Дрейк. Помнит, помнит все истории, рассказанные за стейком и банана сплитом. Эта простая фраза отдалась таким ненужным теплом в груди. Морг стоял на пороге, почти закрывая собой проем, настороженный, будто собирающий разведданные. Сканирующий небольшую гостиную как расположение вражеских войск, цепляющий взглядом плакаты баскетбольных команд, которые на мгновение показались Ричу какими-то глупыми, будто бы он подросток… Осторожный шаг вперед. Наконец кинул сумку на стол в прихожей. Еще раз огляделся. Дикий зверь изучал новую территорию, не иначе. Мистер Вронский аккуратно обнюхал шнурованный ботинок, весь пыльный, немного с остатками сажи. Дрейк вдруг присел. Показал коту руку. Тот уставился немигающим взглядом прямо на лейтенанта. И так и замерли. Пытаясь понять, кто перед ними. Ронни наверняка будет непросто — тут то ли человек, то ли машина. Что в голове у Дрейка, Ричу оставалось только догадываться. — Рон, это лейтенант, он не кусается… Наверное. Я не очень в курсе. Лейтенант, это существо — кот. Мистер Вронский, да. Он может кусаться, если его вовремя не покормить, но это моя задача. Кот и Дрейк одновременно двинулись друг от друга — лейтенант встал, Ронни дернул хвостом и отошел. Ну, как минимум никто никого не укусил. Впрочем, единственным желающим получить укус был тут именно что Ричи. — Пиццу? — Душ, — хрипло ответил Дрейк. — Пожалуйста. Ого, так мы еще и вежливыми бываем. Ашфорд решил не обращать внимания на неподвижную глыбу в прихожей — лейтенант все так же не прошел дальше двери, хоть и закрыл ее. Напряженный, настороженный. Взял его сумку, закинул в спальню, параллельно рассказывая про все бытовые мелочи. Где душ, где чистые полотенца, про Мигеля, который в своем Техасе остался, а Ричу лень искать соседа, поэтому живи, лейтенант, сколько хочешь. Не то чтоб Ричи самому очень-очень бы этого хотелось, разумеется… Когда за Дрейком закрылась дверь ванной, Рич плюхнулся на диван, едва не свалив коробку с пиццей. Подскочил, переставил ее на журнальный столик. Схватил мистера Вронского и принялся наглаживать — тот вырвался и с возмущенным шипением спрятался под диван. Интересно, если так же попробовать погладить Дрейка — тот тоже будет шипеть и уворачиваться? Или сразу в морду? Или замрет, пытаясь осознать непривычную ласку? Додумать не удалось — лейтенант, видимо, по военной привычке принимал душ за четыре минуты. Блядь. Серые мягкие спортивки, обтягивающая торс простая футболка. Все мышцы прорисовались. И пахнет он теперь наверняка шампунем и гелем Ричи, и это так… До хрена интимно. Зараза. — А теперь пицца или она оскорбляет твой культ здоровой еды? — почему-то хрипло произнес Рич. Да, в полумраке его гостиной — он не включал весь свет — лейтенант, осторожно садящийся на край его дивана… Как много раз было в фантазиях. Так, Ашфорд, соберись. Если у тебя с подбородка потечет слюна, никому от этого легче не будет. Тем более, тем более, у человека как бы там дом взорвался, не время облизывать глазами его кубики. — Не оскорбляет. Еще и разговаривает, охренеть. Долгий день и общий пиздец раскрутил словесную воронку? Или это что-то типа благодарности? — Знаешь, я обещал не задавать вопросы, лейтенант, но… — Завтра. — И ты ответишь? — Возможно. — А сейчас ты заебался и очень хочешь тишины? — Да. — Ну какой я догадливый… Ладно, понял, молчу.