На поражение

Нет, ну Ричи и не ожидал, что они будут друзьяшками навек из-за совместного проживания, да. Но то, что Дрейк превратится в гребаного призрака… Честное слово, мистер Вронский, который не кот, а сосед, чаще попадался ему на глаза, чем двухметровый лейтенант Дрейк, живущий у него же. Он вставал очень рано, отправлялся на пробежку, а оттуда на работу, где засиживался до вечера. Не завтракал, не ужинал, несколько раз куда-то уезжал ночью и в общем-то умудрялся филигранно избегать разговоров. И самого Рича. По вечерам спортзал, по утрам бег, ночами какая-то чертовщина. И все тот же взгляд и вечный режим повышенной боевой. А, еще и деньги оставил на тумбочке, как проститутке. За квартиру типа. До хрена так оставил. Именно поэтому Ашфорд решил, что милым и радушным хозяином он побыл — и хватит. Нет, у всего есть предел, тем более, у не очень-то терпеливого Рича. Ох, не зря абуэла его всегда журила за слишком горячую кровь. Черт с ними, с братскими посиделками за просмотром баскетбольного матча вечером, чтоб поорать на телевизор и погрозить кулаком, ведь Ричи с дивана виднее, как забрасывать мяч, чем профессиональным игрокам… Хотя это было бы кайфово. Но загонять себя в зад Сатаны — не в смену Ашфорда, уж прости, Дрейки. Одна из семейных мудростей гласила, что нет ничего хуже разговоров на голодный желудок. Поэтому Ричи к делу подошел основательно: нашел в семейном чате рецепт, мучительно погуглил, сколько варить рис, психанул, позвонил сестре и под ее чутким руководством — и под тонну насмешек и детские визги на фоне! — приготовил паэлью. На стол накрыл, вот прям даже с салфеткой под тарелку — чудо, что у него дома водились эти салфетки! — и принялся ждать Дрейка, как примерная женушка. «Муженек» вернулся в три часа ночи, тихо скрипнул дверью и планировал, видимо, как обычно, юркнуть в спальню. — Лейтенант, у нас традиционная паэлья. Свечей нет, но могу сбегать. Дрейк замер. Повернул голову. Бросил на улыбающегося Рича коронный взгляд. Бесконечная усталость, толика раздражения. Ну, это что-то. Лучше, чем то болото отчаяния и мертвый водоворот почти-безумия. — Правда, давай поужинаем, а то я живу будто с призраком… Лейтенант так же молча развернулся, чуть поморщился чему-то своему, вздохнул и послушно сел за стол под аккомпанемент рассказа о рецептах паэльи. Ну потому, что Ашфорд не умел долго поддерживать тишину, да и усыпить бдительность лейтенанта не мешало. — Она же испанская, — вдруг вставил Дрейк. — И что? У мексиканцев не может быть традиционного рецепта испанского блюда? Да вы, лейтенант, расист. — Нет. Вот и весь диалог. Ну немало так-то. Рич делился всем, чем придет в голову, поглядывая на Дрейка, который ел молча, быстро и очень сосредоточенно, будто бы паэлья была одним из объектов очередной миссии и отдан приказ «ликвидация». И судя по голодному взгляду, брошенному в сторону сковороды, вышло хорошо, а сестра не верила, что он справится. Так-то! — Ладно, лейтенант, а теперь про проституцию. Вздернутая вверх бровь. На мгновение замершая рука с вилкой. По меркам лейтенанта-айсберга — просто целый калейдоскоп эмоций. — Нет, себя не предлагаю, — улыбнулся Ричи. И как бы мог бы и предложить, да. С радостью. Даже бесплатно. — Но если уж ты оставляешь мне деньги на тумбочке, давай обговорим правила. Без резинки ни-ни… Ладно, понял, не строй такое лицо. Ты гомофоб? Бля, Ричи, ну серьезно? Заткни себя паэльей, а? — Нет. — Гомофил? Ой-ой, Ашфорд, ну куда тебя несет… Хотя, с другой стороны… Ну в тему же вопрос. Давай сейчас он скажет «нет» — и ты осколочки сердечка с пола подметешь, стряхнешь в мусорку и подрочишь потом в одиночестве. Тебе же мало страданий, да, давай, услышь окончательное и бесповоротное нет своим влажным мечтам. — Да. Что? Чего, блядь? Догнали все шумовые гранаты из боевого прошлого и слух повредился? Или… Черт, Ашфорд сострой какое-нибудь приличное лицо, а то из вас двоих молчание больше десяти секунд простительно только одному. Так, давай, давай. Бля-я-я, то есть это значит, что шанс есть? Или нет, шанса совсем нет, потому что лейтенант хоть и гей, но на все подкаты — околоподкаты, ладно, глупые шутки и попытки в флирт — никак не реагировал. Или это потому, что субординация? Или… — И кто теперь гомофоб? — вдруг усмехнулся Дрейк, который все это время, видимо, увлеченно наблюдал за меняющимися эмоциями на лице сержанта Ашфорда. А Ашфорду реально только посочувствать можно было. Тут немного как бы сдвиг тектонических плит в этих коротких «нет» и «да», и мирок Рича содрогнулся. Рассыпался. Выстрел — в упор и на поражение — оказался гребаным большим взрывом, разрушающим или рождающим вселенные. — Точно не я, лейтенант, — протянул Ричи максимально томно. Бровями поиграл. Наткнулся на каменную маску. Окей, понятно. Так прямо нельзя. — Понял, секс не предлагать? — Не стоит. — Просто чтобы разобраться, на прямое предложение я получу в морду? Шутки на грани не-шутки. — Ашфорд. И снова кирпич вместо лица. Но «да» не прозвучало. Не прозвучало ведь? — А на кой черт ты мне тогда деньги на тумбочке оставил? Лейтенант обвел глазами помещение. «Проживание», взгляд переводился так. — Если ты готов поселиться у меня надолго и твоя гордость не позволяет жить бесплатно, давай тогда половину. Это почти в три раза меньше, чем ты оставил, — предложил Ричи, чувствуя, как екало сердце. Потому что это уже договоренности. Это не «перекантоваться недельку». — Но у меня есть правила. Одно из них — «добрососедство». То есть пару раз в неделю мы занимаемся тем, чем обычно занимаются люди, живущие вместе… Боги, лейтенант, ты сейчас даже не представляешь, сколько постельных шуток я сдерживаю. — Спасибо, — отрывисто выдохнул Дрейк. — За отсутствие чудесных пошляцких острот? — подхватил Ричи, хотя по взгляду лейтенанта прекрасно видел, за что он на самом деле его благодарит. И это скупое «спасибо» разливалось теплом в груди. — Никаких гарантий, что я продержусь в таком режиме. Но пока я держу себя в руках… Блядь, это почти невозможно, лейтенант! Про держать в руках… — Морган. А вот и контрольный в голову. Дрейка никто не называл по имени, как-то так повелось. Ричи и в голове-то смаковал короткое «Морган» очень редко, потому что это казалось чем-то сверхинтимным. Это не подрочить на обтянутые тактической формой руки, не представить очередной грязненький сценарий, чтобы потом поправлять привставший член сквозь брюки, это что-то… Личное. Такое, о чем стремно мечтать. — Это отличное начало соседства, — произнес Рич. — Мне надо будет привыкнуть. Дрейки. — Никакого Дрейки, — отрезал лейтенант. — Ничего не могу обещать. Но к тому, чем занимаются соседи, если один из них не принимает предложение руки и тела другого… Да ладно, это смешно, не выжигай на мне дыры. Будет круто, если пару раз в неделю мы как нормальные люди поужинаем и посмотрим Нетфликс. Я буду разговаривать, а ты — беситься. Тебе понравится. И почему-то в тот вечер Ричи не задал свои вопросы, мудро рассудив, что, может, удастся вытащить лейтенанта, не влезая напрямую в его дела.