На поражение

Знаете, когда наступает самый большой пиздец? Знаете, конечно. Когда вы его не ждете, когда чуть ломит поясницу, потому что потрахался хорошо накануне. Недосказанности вроде бы меньше и вообще жизнь-то налаживается, а? Ну вот как бы. Нет. Лейтенант Морган Дрейк — позывной Морг, не сокращение, а состояние души — съебался. Нет, не из теплой кроватки, Ричи же не драма-квин, страдать из-за такого. Он, возможно, из страны съебался. Или с этой планеты уже. Морг в морге. Сука. Свалил ночью, взял отгул, мобильник выключен. Больше двадцати четырех часов. Мудила, а? План родился очень быстро. Он потребовал пистолет, немного самотерзаний и чертов камуфляж под гражданское. Потому что своих не бросают. Даже если «свой» самый чужой на самом деле, даже если… Да похуй! Стефф, наверное, поняла все по его одному взгляду — или это так казалось в полутьме рядом со зданием службы 911. Ричи сжимал потеплевшую рукоять пистолета. Он, конечно, не хотел его доставать, но какие варианты… Он готов разнести все вокруг, и она должна это чувствовать как его двойняшка. — Малыш… Отчаянное, почти. Как же это сука больно. Она его простит. Он себя — вряд ли. — Милая, я должен попробовать его найти. У вас есть возможность отслеживать телефоны, по крайней мере вышку, засекшую последний сигнал, — чеканил Рич, замечая, что копировал интонации Дрейка. — Два варианта. Я зайду сейчас как гость на экскурсию вашего 911, спасающего жизни и открытого обществу, бла-бла, я знаю, что такая опция есть. Ты отойдешь, я скопирую данные. Если будут разборки, ты не виновата, посадят меня. Второй — я, блядь, устрою вооруженный захват. Стрелять не буду, разумеется, но местоположение успею получить. И да, ничего умнее не придумалось. — Рич… — Я в любом случае это сделаю. И просто прошу тебя дать мне возможность никого не пугать. Я не наделаю глупостей. Стефф сильная. И умная. И очень боевая, его сестричка, любимая, дорогая. Прости-прости, что втянул, но как иначе? — У тебя есть план? — Почти никакого, — честно признался Рич. Она его обняла на прощание, пока он забивал координаты. Подкинула свой мобильник. Спасать вознамерилась, малышка. Рич сделал вид, что не заметил. Обнял крепко-крепко. Дальше все пошло как по чертовому подтаявшему маслу. Последний сигнал вышки, засекший телефон Дрейка. Подкупленный водитель, который увез телефон Стефф в какие-то поля недалеко от Вегаса. Очень далеко от реального местоположения Рича. Да, она планировала отследить и вмешаться, разумеется. Его сестра бы и ВВС страны подняла бы. Именно поэтому Ричи честно доехал с ее телефоном до координат, а затем приплатил водителю, чтобы тот увез телефон в Вегас. Это выигрывало ему несколько часов, пока Стеффи догадается, что локация ненастоящая. Нескольких часов должно хватить. Такие миссии… не длились долго. Победа или поражение. Возможно, он ничего не найдет. Или найдет, и тогда Ричи либо выберется, либо… Без либо. Рич тем временем изучал местность. Поля-поля. Ангары вдалеке. Единственные здания в радиусе действия сотовой вышки. Повезло. Окажись тут с десяток фермерств — проверял бы еще неделю. Смешно, но поговаривали, что на войне нет места предубеждениям, интуиции и прочему. Факт — Ричи выжил благодаря чуйке. И прямо сейчас под тусклыми звездами он почему-то знал, что лейтенант тут. Возможно, это надежда. Возможно, просто потому, что если не тут, то Рич никогда его не найдет. Но тем не менее он смело пересек линию «не пересекать» и двинулся к ангарам. Он просто проверит. Он не имеет другого варианта. Кукурузные початки, тяжелые такие, колыхались зловеще. Рич пригнулся, двигаясь почти бесшумно. Если не мониторят локацию неотрывно — не заметят. Если в этих ангарах вообще есть что-то, кроме надежды… Еще пара метров, замереть. Двинуться. Все как по учебнику. Это его вообще не спасло, когда он увидел красную точку прицела. У ног, игривую такую. Мистер Вронски — кот, не сосед — с радостью бы поиграл с такой в догонялки. Точка оказалась на груди мгновенно, скользнула по беззащитному животу и паху и снова на землю. Он распрямился и поднял руки. Сделал осторожный шаг вперед. Точка указала направление, куда идти. Вернулась на грудь. Снайперка. С такого расстояния точно снайперка. Значит, не дилетанты. Как же он проебался. Блядь.

***

Сука, будто сверло с премерзким скрежетом дробило височную кость и кровь набатом прямо в ухе, каждая пульсация отдавалась по всем нервам… Вдох, торопливый, жадный. Легче. От воздуха легче. Как же херово ощущался сотряс, кто бы знал. И премерзкий привкус крови во рту — неплохо его так прикладом по башке… В целом, возможно, Ричу слишком часто прилетало по голове в принципе, иначе как он оказался в очередной заднице? То, что он в заднице, очевидно, даже если веки пока слишком тяжелые, чтобы открывать глаза. Вдох-выдох, пахнет сыростью и промозглой землей, значит, подвал какой-то, потому что слишком тепло на улице, не продрогло бы ничего на поверхности… — Ашфорд. Ого, сколько гнева. Рич тут же распахнул глаза — наткнулся на пылающий яростью взгляд Морга. О, лейтенант, да ты когда трахался, возможно, проявлял меньше эмоций… Сознание возвращалось. Вместе с ним — осознание. Руки и ноги не связаны, значит, их не боялись. Оружие — даже ножик из ботинка — забрали. Профессионалы. Каморка с одной лампой на черном узком проводе под потолком. У Дрейка разбит нос и содрана кожа на костяшках в мясо. Значит, этот курорт — не часть тупого плана лейтенанта. Льдистые глаза только что не прожигали дыру в ноющей черепушке Ашфорда. — Привет, лейтенант! Да, Ричу хватило бесстрашия — или безрассудства — еще и улыбнуться жизнерадостно, так, будто бы они столкнулись у видавшей виды кофемашины в полицейском участке. — Ашфорд, — прошипел Дрейк. И впялился немигающим взглядом — бездна, пропасть, адский на хер котел! — будто бы действительно пытался добить. А может, и пытался, кто его знает? — Да, Дрейки? Блядь, как же больно-то, сука, лейтенант! Рывком на ноги — с сотрясом-то! — и пострадавшей же головой об стенку, еще и горло сжал и… О, это даже горячо. Ашфорд, ты безнадежен… — Какого хуя ты тут делаешь? — буквально выплюнул Дрейк ему в ухо. Продолжая сжимать горло, сильно, так, что уже немного плыло перед глазами. — Ты не принес мне кофе в постель, — прохрипел Ричи, зная, что рисковал примерно… Всем. Или ничем. Может, рисковать уже как раз нечем? О, сколько же ярости, да ей на хрен поля можно выжигать и города с землей ровнять, сколько больного бешенства, сколько… Боги, лейтенант, неужели это… Страх? За который ты так себя ненавидишь, что только и можешь сжимать горло в бессильной злобе? Чего ты боишься, а? Своего потерянного контроля, ты же всегда все, блядь, контролируешь… Себя? За себя? За меня? — Ричи. Почти стон. Почти признание поражения. Как вой раненого зверя. — Дорогой, я, конечно, не против игр с удушением, но, может, для начала… Противный треск собственных костей, мерзкая теплая кровь в горле… Морг все же ему врезал. И второй раз — приземлил кулак рядом с его башкой. Об стенку. Спасибо и на этом. Рич со стоном осел на пол. Усмехнулся, чувствуя, как в рот стекала собственная кровь. Он нарывался полгода, и вот, наконец… Интересно, а кто из парней, кто ставил, что Ричи все же получит в морду от Дрейка, выиграет двадцатку? Морг точно так же сполз по стенке напротив. Прикрыл глаза. Замолчал. Надолго. Видимо, погрузился в коматоз. Или ушел на подзарядку, что там у этих андроидов принято? У Ашфорда же была горячая мексиканская кровь, очень много вопросов и ноль терпения. И еще он немного злился. И кажется, сейчас он нарвется еще раз. А чего, в его теле больше двух сотен костей, пусть Дрейк ломает, ага. Потому что, сука, лейтенант, это реально все, что ты смог сказать? «Ричи» и «какого хуя»? Стеффи всегда говорила, что в кризисных ситуациях нужна холодная голова. В разговорах — с жертвами ли, преступниками или отлетевшими мудаками — надо соблюдать спокойствие, продумывать слова и… Ашфорд редко слушал старших. — Ты сломал мне нос. Это очень по-мудацки, — поделился Рич. Лейтенант-камушек приоткрыл глаза. Уставился на Ашфорда так, будто бы тот внезапно принялся жонглировать или что-то подобное. — Не так по-мудацки, конечно, как драматично свалить, ничего не сказав. И я сейчас не про то, что ты решил потрахаться со мной напоследок, хотя это тоже то еще мудачество, это мы проедем. Я про то, что ты, камушек, блин, сколько на хрен раз отказался от моей помощи? Двенадцать? Сто сорок? Ты, конечно, очень крутой, ага, да, но в итоге что-то мы оба сейчас не в санатории, а в жопе. Нет, убери хмурость с ебала, это мое решение, я бы поступил так ради любого из парней, твой волшебный хуй погоды не сделал, не льсти себе. Но я даже не про рассуждение «ах, если бы». Знаешь, больше всего меня бесит, что… — Камушек? — убийственно безэмоционально прервал его Морг. Рич замер. Оказывается, он уже успел вскочить и мерил их комнатушку шагами — три шага от стенки до стенки, — и, скорее всего, у него вся рожа в крови, судя по испачканным пальцам… Возможно, он выглядел как псих, сбежавший из больнички. Возможно, ему правда стоило лечить голову. — Мы с сестрой так тебя называем, неважно, блядь, Дрейк, тебе не кажется, что у нас есть чуть более актуальные темы для обсуждения? О, этот спокойный льдистый взгляд — «мне так похуй на все вокруг». У-у-у, как же это бесило. — Возможно. Рич снова сполз по стене. — Если бы не мой сотряс и сломанный нос, я бы сейчас тебя прикопал прям у этой стеночки, — доверительно поделился Ашфорд, ощущая всю нахлынувшую усталость разом. Дрейк дернул уголком губ. Сука, ему еще и весело? — Не смешно, — буркнул Рич. Прикрыл глаза. — Смешно, — ответил Дрейк через паузу. — Смешно, что ты думаешь, что смог бы меня прикопать. — Слова теперь неделю копить будешь? — ядовито прошипел Ашфорд. — Или, может, уже соберешь яйца в кулак и расскажешь, что происходит? Ну раз ты не сделал этого всего-то за несколько месяцев, что я миллиард раз предложил тебе помощь? — Так двенадцать, сто сорок или миллиард? Су-ка. Остроумие в нем проснулось, на хрен. Где оно было вот все это время до? Лейтенант-колючка, блин. — Начинаю скучать по твоему мрачному молчаливому хлебалу. — Еще не вечер. — Уже ночь, — взъерепенился Ашфорд. Поймал веселые искринки в глазах напротив. Вмиг осознал весь абсурд и сюрреалистичность их диалога. Заржали они одновременно.