Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

Первыми были готовы, естественно, напитки. София уложила их со столовыми приборами на поднос. У лестничного проема ее перехватили коллеги, две молодые студентки с округленными от любопытства глазами начали свои расспросы: ну как же все прошло, был ли он груб, красив ли он, как и на фотографиях, что заказал. София без раздражения, как-то удивительно для нее умиротворенно и терпеливо ответила на все вопросы, только слишком сухо, как показалось девушкам. Она не дала конкретного ответа, все как-то невнятно ходила вокруг да около, как будто и не общалась со знаменитой моделью вовсе. София лишь сказала о том, что он выглядит лучше чем на фотографиях, он заказал много и имеет иностранный акцент. Да, впрочем, ей и нечего было рассказывать. Она не могла выдать им больше, чем стало известно ей. Ее голову занимали другие мысли, которые казались ей более значительными. Коллегам хотелось получить от Софии живых эмоций, красочных описаний, такого рассказа, который бы занял больше минуты, с частыми повторами и вздохами. Но София не была из тех, кто ярко проявлял эмоции, она всегда была сдержана, иногда даже слишком, из-за чего с ней не получалось сблизиться. Те, кто пытались, в итоге сдавались, так как чувствовали черту личных границ, через которую переступать не решались. Никому не хотелось навязываться, а в случае с Софией всем казалось, что свое общение ей они именно навязывали. Может, если бы Полякова была более открыта в проявлении эмоций, после встречи со знаменитостью они бы с другими девушками запищали от восторга, а затем на веселых порах договорились бы отметить сие событие после работы в караоке-баре, пропустить по стаканчику пива или безалкогольного коктейля. — Ладно, мне надо идти, а то еще поставит низкую оценку. София поднялась на второй этаж. Молодой человек, сидящий за центральным столиком у окна, все так же смотрел на лестницу, выжидающе и сконцентрировано. София остановилась и вздрогнула, ее испугало встретиться с ним лицом к лицу один на один. Она не хотела разглядывать его внешность, но со стороны это было сделать проще, чем во время записывания позиций из меню. Теперь она должно оценила наружность модели, отметив, каким ухоженным он был: современная укладка, особенно распространенная в Азии, — Софии стало любопытно, были ли его волосы действительно немного волнистыми на концах или этого тоже добился парикмахер, — черная рубашка и синий, какого-то интересного фасона жилет, отлично подчеркивающий крепкую, стройную фигуру. София обращала внимание на качество одежды. Одежда посетителя была из очень качественных материалов, идеально выглажена. Да, выглядел отлично, не к чему было придраться. София рассмотрела бы его подольше, да только его открытое ожидание не позволяло этого сделать. Подавив свой испуг, официантка выпрямилась, поджала губы и подошла к столику посетителя. Без лишних слов она уложила столовые приборы, затем приступила к напитками. Молодой человек все это время смотрел на нее, внимательно, очень заинтересованно, и Софии стало неловко. Мало того, что она волновалась, обслуживая знаменитого человека, так еще поведение того ее смущало. Только она закончила и притянула поднос в бедру, намереваясь спуститься вниз, розоволосый парень сделал то, что шокировало ее — он демонстративно взял вилку из короба, в котором лежали все столовые приборы, и просто бросил ее на пол. София остановилась и с непониманием посмотрела посетителю в лицо, а тот вместо внятного ответа пакостно улыбнулся и вальяжно произнес: — Ой, кажется, вилка упала на пол. — Ничего страшного, — мягко и терпеливо ответила Соня и натянула на свое бледное, уставшее лицо улыбку. Как и всегда в такого рода случаях, она присела и подняла столовый прибор с пола, но не руками, а подготовленными на такой случай салфетками. Начав выпрямляться, она заметила, как красавец усмехнулся, будто что-то его в этой ситуации позабавило. У Софии сжалось сердце.       «Неужели он надо мной действительно издевается?» А ведь было в его взгляде, улыбке и обращении действительно что-то ей неприятное, такое… Такое глумливое. — Блюда будут готовы через минут пятнадцать. Нужно ли что-то с собой упаковать? — спросила София услужливо. — Да… — ответил молодой человек, все так же глядя ей прямо в глаза. — Любовные послания. — Что, простите? Парень уложил на сомкнутые ладони точеный подбородок и склонил голову на бок. Улыбнулся шире, обнажая белые здоровые зубы. — А… — София догадалась: — Вы имеете ввиду печенье с любовными предсказаниями? Он кивнул.       «Иностранец…» — повторила про себя она облегчено. — Надеюсь, там будет что-то хорошее. Я хочу, чтобы мне повезло в любви, — поделился с ней он. София неловко рассмеялась, не нашлась с ответом. Ее всегда настораживали посетители, которые начинали откровенничать с обслуживающим персоналом. Бывало, что ей рассказывали о жизненных неудачах, жаловались на молодое поколение — будто она не была его частью — и делились какими-то стыдными вещами, словно успокаивали тем самым душу. Это всегда оставляло неприятный отпечаток. Обслуживающий персонал иногда будто и за людей не принимали, словно те становились частью интерьера. При Софии компании, не утихая, обсуждали различные мерзкие вещи, от которых было стыдно только ей. — Как думаешь, Софи, — обратился он к ней, — мне повезет? — Да, вам непременно выпадет что-то хорошее, — ответила она. В предсказаниях никогда не было ничего плохого, всегда лесть и обещания, всегда позитив и удача. ***       «Он почти ничего не съел» Молодой человек сидел долго, терпеливо ждал каждое блюдо, хотя от предыдущих в рот брал едва ли ложку. Возможно, ему просто не пришлись по вкусы прошлые заказанные блюда, или он ел неторопливо, по специальной методике моделей, если у тех таковая существовала. София забеспокоилась о странной реакции посетителя после четвертого принесенного блюда, к которому почти не притронулись, и уже начала опасаться, как бы молодой человек не учинил скандал. Для Софии становилось очевидным, что он что-то затевал. Она приносила блюда, кидала мимолетные взгляды, стараясь оценить ситуацию — каждый раз встречалась с его подозрительно улыбчивым лицом, все так же глядящим на нее. Парень благодарил ее каждый раз, был даже излишне щедр на благодарности. Когда на стол было выложено последнее блюдо, он даже накрыл ее ладонь своею, затем поднял и удержал в своих двух. — Ты такая старательная. Спасибо, милая, — произнес он все с тем же легким акцентом. — Благодарю вас, но это моя работа. Приятного аппетита. — Может, желаешь отдохнуть? Присаживайся, поешь со мной. — На работе не принято отдыхать с посетителями, прошу прощения, — неловко рассмеялась София и попыталась высвободить свою ладонь и удалиться, но мужская хватка оказалась крепче, чем она ожидала. — Да, забылся… — протянул разочарованный посетитель. — Прости, что вновь навязался… — О, ничего страшного. Наслаждайтесь трапезой. Я подойду, когда вы доедите. — Я готов рассчитаться сейчас, — ответил он. — Хорошо, тогда принесу вам еду с собой и терминал для оплаты. Ах, эм… Не могли бы вы, для начала, отпустить мою руку? Когда София вернулась, она положила на стол терминал для безналичной оплаты и коробочку, в которую обычно клали чаевые, хотя их она от этого человека уже не ждала. Молодой человек поднял ладонь — просил подождать — и вытащил из внутреннего кармана жилета черное кожаное портмоне, оттуда — черную банковскую карту, которую приложил к терминалу. Приятный звук, который всегда сопровождался при успешных денежных операциях, объявил о том, что оплата в двадцать две тысячи рублей прошла. «Это слишком дорогое заведение. Половина моей зарплаты за всего ничего. Этими блюдами едва ли можно было бы питаться три дня» Впрочем, какая ей была разница? Считать чужие деньги считалось дурным, и не просто так — какой-то неприятный осадок оставался на душе после этого: липкая зависть и мрачная горечь. Наверное, даже если бы она старалась и трудилась всю свою жизнь, она бы никогда не доросла до такого дохода, при котором сумела бы столь бездумно тратить такие суммы. А ведь в масштабах мировой экономики эти несчастные тысячи рублей почти ничего не стоили. Ей стало еще неприятнее от этих мыслей, и она отвела свой недостойный завистливый взгляд. Не стоило им пачкать этого красивого человека из другого социального слоя. Хотя краем глаза она заметила, что парень начал доставать из портмоне кое-что еще — это были наличные купюры. О, вот это уже было способно притянуть другой ее взгляд — взгляд человека, испытывающего предвкушение. Наверное, это были единственные мужские действия за день, вызывающие тот самый необходимый трепет, который ее странный посетитель пытался добиться иными способами. В портмоне этого молодого человека не было мелких купюр, одни пятитысячные. И он положил сначала одну, — тогда у Софии до боли сжалось сердце, ибо она не ожидала даже этой крупной суммы, превышающей оплату ее восьмичасовой смены — а затем вторую — ее и без того большие глаза округлились и стали похожи на пятирублевые монеты. — Хм… — посетитель задумчиво взглянул на деньги, а затем, как-то озадаченно, на свою официантку. — Столько? Достаточно или…? Или, может, больше? София, конечно, не смела даже заикнуться о том, что ей недостаточно. Десять тысяч это, наверное, самая немыслимая сумма, которую могли выдать в качестве чаевых такой официантке. Она ведь, признаться честно, даже не особо старалась ему услужить, вполне могла быть еще более терпеливой и нежной, если бы знала, что ее вознаградят столь щедро. — Этого даже много… — она с досадой сомкнула губу, и парень свел брови в легком беспокойстве. Кто ее надоумил говорить эти слова? Много никогда не бывает, ведь, как гласит народная мудрость, «дают — бери, бьют — беги». Вот и ей следовало просто, без жалкой притворной скромности принять сумму. — Да, достаточно. Благодарю вас! Светлое юношеское лицо окрасило счастье. Он вручил ей эти деньги в ладони и пролепетал: — Я так рад, что Софи их примет. Она склонила голову от благодарности за щедрый дар, убрала чаевые себе в карман, а затем начала хлопотать вокруг стола, чтобы убрать недоеденные блюда как можно скорее. Разволновалась, начала делать ошибки и глупо смеяться. Да, тяжело было подавить восторг. — Спасибо вам. Вы единственный, кто столько оставил. Вы очень щедрый человек, — произносила она медленно, как будто иностранец иначе мог плохо понять значение ее высказываний. — Я хочу быть единственным и дальше, — ответил посетитель с таинственной улыбкой. Он встал из-за стола. Оказался выше нее на две головы. Пока София убирала недоеденные блюда, она иногда посматривала на его стройную, отлично сложенную фигуру. Теперь личность этого знаменитого человека однозначно будет занимать намного больше места в ее голове. «Модель есть модель», — подумалось Софии. Даже оценивать не было смысла — по всем критериям модельные характеристики, что для одних было минусом, а для других значительным плюсом. С вешалки он достал длинное черное пальто, плотное, поглощающее свет. «Не холодно ли ему в нем? — подумалось Софии. Она вспомнила, как перешла на свой изношенный пуховик, так как на улице стало холодать. — А, наверняка на такси передвигается. Если денег хватает на подобные траты, то и на такси найдется лишних тысяч пять уж точно» София решила, что о размере чаевых от коллег все же умолчит. Она по собственному опыту знала, как сильно зависть отравляла сердца.