Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

Софи. Это нетрадиционное в знакомом ей кругу обращение отчего-то было ей привычно, будто кто-то однажды уже звал ее так. Для иностранца, наверное, данное сокращение ее имени было нормой. София уже умела откликаться на этот зов, такой мягкий и трепетный, особенно, когда он звучал из уст этого красивого молодого человека. Астер относился к ней как к кому-то очень особенному, и едва ли София могла объяснить его особое отношение к ней простой «манерой общения». К другим он проявлял безразличие, а то и вовсе был холоден и даже местами груб. Его фаворитизм фиксировался на одном конкретном человеке — на ней. Это было неловко, непонятно, но не неприятно. И разве могло быть неприятным внимание молодого, красивого, богатого и успешного мужчины, которое, к тому же, не переходило черту, не становилось слишком навязчивым и пошлым. Астер никогда не грубил ей, не просил ее контактов, не звал на свидания, не предлагал деньги. Он просто приходил в ресторан, в котором она работала, и брал все, что она предлагала, а после оставлял щедрые чаевые и прощался, каждый раз обещая прийти вновь. Безобидно. Однако вскоре участились «случайные» встречи, а в диалогах он начал раскрывать свою более странную сторону: любопытствовал, иногда проявлял жадность к ее вниманию. И очень странно реагировал на, казалось бы, обычные вещи. Однажды София неловко призналась, что подрабатывает также и уборщицей в танцевальной студии. Ранее ей не было стыдно за место своей работы, но рядом с ним внезапно стало. — Зачем? Ты такая красивая девушка, — он склонил голову набок, выражая искреннее недоумение. — Это разве когда-то было оправданием для безделья? — спросила София и выдала возникшее раздражение. В такие моменты она чувствовала себя некомфортно с этим парнем. Ей как будто приходилось стыдиться за себя в его присутствии, и в разговоре он вынуждал ее оправдываться. Астер вызывал трепет, больно уж красив был наружностью. Да и этот внимательный, изучающий взгляд… стеснял. Чего-то Астер от нее хотел. Софии пришлось пропустить мимо ушей комплимент, ведь слова его были для нее возмутительны.       «Неужели он издевается надо мной?» — подумалось ей тогда. — Многие красивые студентки работают. Жить же на что-то надо. — Но ты особенная, Софи. Тебе нельзя работать так много. У тебя слабое здоровье. Ты можешь заболеть. Он прозвучал уверенно, как знающий о ней все доктор. И взгляд его отразил беспокойство. Между ними вновь выходил странный диалог. — И все же жизнь вынуждает, — София попыталась немного пошутить и улыбнулась, полагая, что это сгладит некоторые углы, но далее ее собеседник выдал еще более странную вещь, после которой она поняла — он не издевался и не шутил, а был более чем серьезен: — Так в этом мире красивые люди могут работать моделями, как я. Почему ты не хочешь стать моделью, Софи? — Какая еще из меня модель? — слова его ввели в краску и вызвали раздражение. Софии захотелось, чтобы он немедленно прекратил говорить такие смущающие вещи. — Вы же знаете, что не каждый человек может… Вы шутите надо мной? — Почему? — Астер вновь склонил голову на бок. — Софи хочет? Я договорюсь насчет Софи. — У меня недостаточный рост для модели, — отрезала она холодно. — Ничего страшного, это не помешает, если я молвить… М… Как это говорится. — Замолвите словечко? — предположила София и улыбнулась. После ее поправки уже смутился ее собеседник. Совершив ошибку, он стал выглядеть чуточку человечнее в ее глазах, и на секунду София поймала себя на мысли, что он даже немного милый. — О, благодарю за предложение, но не стоит. Я точно знаю, что эта работа не для меня. К тому же, разве работать моделью не тяжело? Долгая подготовка, многочасовые съемки, перелеты… Невозможно составить собственное расписание. — Я могу составлять расписание. Просто говорю Виктору, с кем хочу поработать, и все. — М, разве компания не диктует вам свои условия? — Это я диктую условия, — довольно произнес Астер. — Похоже, вы очень успешная модель, раз вы можете сами диктовать свои условия… Но не у всех так выходит. Понимаете, — София вспомнила недавно сказанное и обратила слова собеседника в другую сторону, — это именно вы особенный, получается. — Софи считает, что я особенный? — Ну… Да, вы особенный. После ее слов Астер расцвел в довольной улыбке.       «Неужели он просто добивался этого? Хотел услышать эти слова?» — Софи, ты тоже… — он обхватил ее ладони, поднял их, будто желая расцеловать. — Только скажи, и я все устрою. Зачем тебе работать?       «А разве это не тоже работа? Как понять этого иностранца?» София выдернула руки, но вышло слишком резко. Чтобы не показаться грубой, она мягко произнесла: — Спасибо конечно, но не стоит. Эти слова его тогда расстроили. Вспоминая об этом, София поняла, что тогда он лелеял наивный план и ожидал, что она начнет ему следовать. *** Даже хорошо, что он вернулся. Пускай это было просто оправданием перед самим собой, он был убежден, что сделал правильный выбор. Ритаус и Кайла не хотели, чтобы он вмешивался в жизнь Софи, ведь это бы нарушило правильный порядок вещей. Два совершенно разных мира больше не должны были пересекаться, и Кайла несколько раз пыталась его переубедить: говорила, как это опасно, просила не оставлять государство без монарха, убеждала, что идея обречена на провал и вовсе безумна. Однако он не смог отпустить Софи и вознамерился вернуть ее себе, не смотря ни на что. А последствия… Они его не волновали. Он не жалел. Это было правильным решением. Даже мимолетный взгляд родных злато-карих глаз стоил всех затраченный усилий. О, как же верно он поступил! В этом он убедился окончательно, когда сам увидел, как София жила без него. Недопустимо. Возможно, он бы просто понаблюдал за нею со стороны, если бы не стал свидетелем того, насколько ей без него тяжело жилось. В родном мире ей не лучше, чем с ним. В его мире она, по крайней мере, могла бы стать императрицей, с плеч которой люди — в первую очередь он сам — сдували бы пылинки. А в этом же она… работала: убиралась и прислуживала, — мало питалась, плохо спала, часто испытывала нужду в деньгах. Его сердце обливалось кровью каждый раз, когда он вновь посещал ее старую каморку, что именовалась теперь ее домом. Небольшое, обветшалое здание было ее местом жительства. Да, внутри было чисто и уютно, ведь София лично наводила в своих комнатах порядок, но это не меняло непозволительную скудность интерьера и крошечную площадь. Это не уровень его Софи. А одежда, в которую она одевалась… Было немного качественных, прелестнейших нарядов. Однако она надевала их столь редко, только в дни, когда выбиралась в центр города отдохнуть. А повседневная рабочая одежда была слишком простой. Хотя, Астер признавался, что и в ней Софи была красива.       «И все же это не жизнь, а обыкновенное существование», — думал он. Если Софи его не вспомнит, она никогда не вернется к нему самостоятельно. И тогда ей придется довольствоваться малым, ведь ее родной мир — совершенно несправедлив к ней: был полон возможностей и шансов, но напоминал больше лотерею, в которой постоянно побеждал кто-то другой. Как будто Софии всегда, изо дня в день доставался неудачный билет, и все было решено заранее: каждая цифра — упущение без единого попадания. Самым верным решением было найти Софи и выхватить ее из этого бесконечного круга неудач, став ее единственным билетом в счастливую жизнь. *** София очнулась в холодном поту, испытывая дискомфорт в груди — в сердце от охватившего волнения отдавалось ноющей болью. Хотелось верить, что последние воспоминания были лишь игрой воображения, всего-навсего дурным сном, что у нее просто накопилось много тревог — вот подсознание и преподнесло неприятный сюрприз. Однако произошедшее не было сном. Она проснулась на большой двуспальной кровати, стоявшей посреди просторной, дорого обставленной комнаты. Видимо, пока она была без сознания, похититель перенес ее в свое логово — если так можно было назвать место, скорее напоминающее президентский номер в пятизвездочном отеле. — Ты проснулась слишком рано. Лежи, Софи, можешь спать дальше. Он сидел на кровати и держал ее ладонь. — Астер, — София произнесла его имя и нервно сглотнула. — Это был ты… Он улыбнулся ей и ласково погладил ее ладонь. Его довольное выражение лица почти возмущало.       «Весело тебе, да?» — Наконец-то, Софи обращается ко мне неформально. — Это ты меня сюда принес? — спросила она и робость в собственном голосе удивила. Она боялась, хотя на типичный страх это было не похоже: тело долго оставалось напряжено, будто даже во сне она не расслабила мышцы, весь организм испытывал стресс, однако психика стойко удерживалась от нервного срыва. Было бы неразумно начинать истерить, плакать, требовать или умолять выпустить. В ее положении даже выказывать недовольство было невыгодно. София была даже удивлена, что ее не заперли в каком-нибудь сыром мрачном подвальном помещении, как «традиционно» происходило в случаях похищения, про которые она читала. Признаться, она была готова к подобному исходу. Человек, преследовавший ее и проявляющий к ней нездоровый интерес, с большой вероятностью мог ее похитить. Ей несколько раз представлялась эта чудовищная перспектива: как ее истязают и держат в ужасных условиях долгие годы, а потом убивают и закапывают ее тело на заднем дворе старого дома в Богом забытой деревне. Что-то такое ей казалось вполне возможным. И морально София была готова к тому, чтобы вести себя как можно послушнее в имеющихся обстоятельствах, чтобы не провоцировать преступника избавляться от жертвы раньше времени.       «Мне нужно задавать вопросы», — она придумала тактику: получить как можно больше информации о ее похитителе, о его мотивах и о месте, в котором он ее планировал держать, однако делать это аккуратно, не переходя черту, и тут же останавливаться, если реакция похитителя ей покажется опасной. Астер кивнул и снова улыбнулся. — Да, я уложил тебя сюда, — кажется, он не планировал чего-либо утаивать и пребывал в очень приятном расположении духа. Значит, он готов был отвечать на ее вопросы и, если ей повезет, он даже мог бы посвятить ее в свои планы. София поднялась, оперевшись на локти. Она пыталась принять сидячее положение, но замерла, когда заметила, что одета в ночную сорочку. — И переодел тебя, чтобы тебе было комфортно, — объяснил он, заметив, что София обратила внимание на смену одежды. Вновь тяжелой волной прошлось неприятное ощущение. Если человек на большую часть состоит из воды, то ее вода отравлялась коктейлем негативных эмоций и кристализировалась. Это была и неловкость, это были и отвращение с ужасом. Однако заложница никак не упрекнула его и не стала спрашивать, что он делал с ней помимо того, что переодел. — А где это мы? — спросила она как можно непринужденнее, будто общалась с давним знакомым, а не со своим похитителем. — Это одни из моих апартаментов. Здесь мы будем жить. Внутри что-то сжалось. Конечно, он и не думал ее выпускать. Не мог он похитить ее просто, чтобы объяснить ситуацию. Грубые слова она сглотнула вместе с комом в горле.       «Нельзя остро реагировать, нужно сохранять спокойствие» Она отвернулась и взглянула на красивый вид ночного мегаполиса. Огни города немного сняли волнение. София видела, что вокруг нее была жизнь, понимала, что за окном есть свобода и люди, к которым она в случае чего смогла бы обратиться за помощью. Астер то ли из-за недостаточной подготовленности, то ли из-за своей беспечности не позаботился о возможности ее побега. — Красивый вид, правда? — он заметил, куда был направлен ее взгляд. — Да, — София неловко отвернулась от окна. — Я знал, что тебе понравится. Этот вид — единственное, что мне нравится в этом мире, — Астер помог ей принять сидячее положение, и улыбка его расплылась еще шире. — Помимо тебя, конечно. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Ей хотелось спросить что-то еще. У нее было очень много к нему вопросов, но в голове творился какой-то хаос. С чего ей стоило начать? С вопроса, зачем он ее похитил? Почему именно ее он выбрал в качестве жертвы? Или начать издалека и узнать, откуда он, черт возьми, узнал о ее существовании? Их судьбы были столь далеки и различны, удивительно, каким образом они вообще пересеклись. Она не понимала, когда и каким образом это случилось: когда взгляд его упал на неприметную официантку одного из сотен столичных ресторанов, когда он заметил в толпе такую обычную, ничем не отличающуюся от остальных девушку. Особенно учитывая его род деятельности, то изобилие красоты, моды, роскоши и гротеска, окружающие его. Ладно, если бы она вела какой-нибудь популярный блог, и он заинтересовался бы ею через интернет, однако она даже социальные сети не вела. Так откуда…       «Откуда ты узнал о моем существовании?» Пропажа человека. Ее имя и фотографии можно было найти лишь в местных новостях, касающихся дела о загадочном исчезновении выпускницы. Мыслительный процесс прервал звук урчания. Она покраснела от стыда. Фиолетовые глаза ее похитителя сначала округлились, а затем тот рассмеялся, схватившись за собственный живот. — Хочешь есть, — подметил он. — Пошли на кухню, Софи. Заложница хотела уже подняться и последовать за ним, но только она свесила ноги с кровати, Астер остановил ее. Он подошел к углу комнаты и вытащил из первого отсека комода подготовленные домашние мюли на маленьком широком каблуке и поставил их у ее ног. Красивая дизайнерская обувь в пудровом оттенке. У него однозначно был вкус. — Здесь холодные полы. Софи, не ходи босиком, иначе ты заболеешь. Соня смущенно сунула ноги в мюли, ощутила себя какой-то золушкой. Это был ее размер. — Ты знаешь даже такие детали обо мне? Она не удержалась от этого вопроса, хотя ответ и не требовался. — Я знаю о тебе все, Софи. Она подняла голову, чтобы увидеть его лицо. — Мне известна каждая деталь: что ты любишь и не любишь, что скрываешь от других, о чем думаешь на самом деле, — пускай я больше не могу слышать твоих мыслей, я все равно знаю, я знаю, что означает каждый твой взгляд, каждый сдвиг твоих бровей. Я знаю все твои чувствительные точки, — последнее он произнес с забавным акцентом. — Софи, — он облизнул пересохшие губы и продолжил шепотом, — я знаю все твои стоп-слова. У нее перехватило дыхание, а он продолжал: — Софи, я знаю тебя лучше себя: твой характер, твои привычки, твои страхи, — все. Я знаю даже то, чего ты о себе не знаешь. И я знаю, что для тебя лучше. Ее губы разомкнулись из-за шока.       «Это безумие. Он же просто издевается, верно?» Астер вновь улыбнулся и протянул ей свою руку, чтобы помочь подняться, будто самостоятельно она не могла. — Ладно, пойдем, я накормлю Софи. Ты впервые у меня в гостях. Придя в себя, она приняла его руку.       «Да, я-то у тебя «в гостях» впервые, потому веду себя вежливо, подыгрывая тебе, гостеприимному хозяину. А вот ты был в моем доме больно уж часто»