Трещит хрусталь: Вселенная бесконечна

Найдут ли ее когда-нибудь? Вид за панорамным окном был Софии не знаком. Не так выглядела ее столица. Однако e Софии было недостаточно знаний географии, да и облик городов она не запоминала, а потому не могла понять, в каком городе могли быть подобные высотки. В размышлениях она надеялась, что это все-таки была Москва. Вдруг за несколько лет ее отсутствия появились новые улицы? Пусть она просто что-то не знала о городе, в котором проживала…       «Или это какой-то другой крупный город России? Быстроразвивающиеся города могут улучшиться по внешнему виду даже в нашей стране. Новосибирск или Екатеринбург, быть может…» Ведь, если она ошиблась, тогда вероятность, что ее найдут, равнялась практически нулю. Но как? Разве мог Астер столь быстро успеть сбежать с ней в другую страну?       «Если только он по щелчку пальцев не может переместиться в другую точку планеты», — усмехнулась про себя заложница. Это казалось полным бредом, слишком нереальным предположением.       «Наверное, меня объявили в розыск? Отец уже развешивает листовки с моим лицом? Лиза, наверное, рассылает посты о пропаже во все группы. Господи, сколько же трудностей я приношу своим исчезновением!» В один день София проснулась в спальне одна. Убедившись, что похитителя не было в апартаментах, она поторопилась к выходу. Радость быстро сменилась досадой, когда она поняла, что дверь изнутри открыть было нельзя.       «Конечно, он подготовился» София начала громко стучать и звать на помощь, но никто не откликался. Даже спустя час криков и усердных попыток выбить дверь — никто не пришел, не отозвался на ее зов.       «Скорее всего никого нет в соседних апартаментах. Он что, выкупил весь этаж, а то и несколько этажей?» Внезапно послышался звук ключа, входящего в замочную скважину.       «Это он! Он вернулся!» Паника недолго правила. София быстро смекнула, что нужно делать. Да, пускай ее идея была отчаянной — возможно, это был единственный шанс выбраться. Она не могла его упустить. Пальцами она вцепилась в торшер. Адреналин разгонял сердцебиение, но София не теряла концентрации. Только двери отворились, она замахнулась торшером, нанесла удар и ринулась в самый быстрый, самый отважный бег в своей жизни. Уловив вкус свободы единожды, она бежала еще быстрее, подгоняемая воодушевлением — у нее есть возможность выбраться. Как она и предполагала, ее держали все это время в апарт-комплексе. Полы длинного широкого коридора были вымощены крупными керамогранитными плитами. И будь София в тех домашних мюлях, она бы легко подскользнулась, однако она бежала босиком. Надежда на спасение исчезла, когда заложница, сделав поворот, оказалась в тупике — это была лифтовая зона без возможности сбежать вниз по лестнице.       «Ну же!» София нервно тыкала на кнопку вызова, однако лифт продолжал упрямо копошиться на нижних этажах. — Это бесполезно, — внезапно послышался голос ее похитителя за спиной. София резко обернулась и дернулась назад от испуга, ударившись о стену. — Так сбежать не получится, — произнес ее похититель безразлично. На щеке его София заметила красную дорожку — это стекла вниз капля крови. Сердце ее сжалось — она нанесла ему рану прямо в голову. Астер начал неторопливо к ней надвигаться, приводя в ужас. Его вид казался непривычно суровым, словно он шел наказать свою жертву за неправильное поведение, и это вызывало в Софии какие-то странные, первобытные инстинкты. — Не подходи… Бежать от него в коридоре было некуда.       «Нет, отстань от меня!» София предприняла попытку перебежать мимо похитителя. Она была готова выбить первое попавшееся на глаза окно и начать кричать, чтобы привлечь к себе внимание. Пускай он убьет ее на месте, она хотя бы заявит о себе, что все это время здесь ее удерживал этот человек. Но порыв отчаяния был подавлен в самом зародыше. Астер без труда поймал и удержал слабое женское тело, схватил девушку за тонкие запястья и повалил на пол. — Нет, помогите! — попыталась позвать на помощь София, но крик ее вышел сдавленным, неловким. Она уже в процессе поняла — эта глупая попытка лишь станет еще одним жалким зрелищем, что развлечет его. В этом коридоре не проживают люди. Никто ее не услышит, сколько бы она ни звала. Разве что он насладиться ее дрожащим голосом. — Я же сказал, что это бесполезно, — похититель навис над ней и сковал ее запястья над головой. София увидела выражение его лица — он был зол и чем-то… Разочарован? Думать о его эмоциях — последнее, чего бы ей хотелось, однако она не могла о них не думать — это было ей жизненно необходимо. Что мог решить сделать с ней этот человек? Попытка побега его не обрадовала и не развеселила, пускай обычно все ее действия вызывали у него улыбку и умиление. Лимит благосклонности был исчерпан. — Я так стараюсь, Софи, однако ты совсем не ценишь этого, — Астер нахмурился. — Я сдерживался как мог, но ты… Ты хочешь вывести меня из себя? Неужели сейчас он причинит ей боль?       «Это конец! Он меня убьет! Я умру здесь!» Страх побудил в ней видения, словно она вспомнила что-то: мольбы и стыд, — перед глазами возникла картина, где этот человек над нею надругался.       «В прошлом…» Как будто раньше она уже совершала эту ошибку — предпринимала неосторожную попытку сбежать от него — и в итоге была наказана.       «Нет!» — София попыталась оттолкнуть парня от себя ногами, однако ее удары были заблокированы. — Софи, ты даже не представляешь, как это сложно, — он пригнулся к ее лицу ближе, из-за чего мурашки ордой прошлись по ее плечам. — Я держусь, Софи, а ты, подлая, создаешь такие ситуации. Она поняла, что речь шла не об увечьях. Астер сейчас желал не преподать ей урок, подняв на нее руку, он сдерживал желания иного характера. — Когда ты так близко, когда ты так уязвима, дрожишь подо мной, Софи, — тихо бормотал он, и улыбка расплывалась на его красивом лице, вызывающем лишь жуть.       «Нет, сейчас он меня здесь, прямо на полу…» София поняла, что ситуация для нее была безнадежной. Она брезгливо отвернула лицо и зажмурилась, чтобы не видеть, как этот человек возьмет ее тело. Она надеялась, что это произойдет не очень болезненно и быстро. Но действием своим она обнажила шею, что дало ее похитителю возможность оставить там след от поцелуя. Из уст вырвался испуганный стон. — Раньше ты меня любила… В моих фантазиях, Софи, ты снова любишь меня как прежде. Его трепетный шепот щекотал ухо. София не видела, какое печальное выражение лица было у ее похитителя, и не ведала, какие мысли вились в его голове. Она не знала, как приятно и больно ему было вспоминать о прошлом, таком далеком и почти утерянном. Он вспомнил падающую перед ним на колени девушку, глаза которой, как бы ни сменялся ее взгляд, всегда были полны любви. Это была его Софи. Он помнил интонации ее голоса, когда она обращалась к нему, помнил, как целовала она его ладони, как плакала, очень часто плакала, и как молилась о его здоровье. О, сколько слез она проливала по нему. В те годы он был для нее единственным близким человеком, все равно что Богом во плоти. Сейчас это льстило и утешало в моменты, когда он чувствовал себя одиноко. Теперь София его не помнила и даже не знала, как сильно любила его, точно он и вовсе никогда не был для нее важен. Ее взгляд даже не обращался в его сторону. Но он продолжал надеяться, что однажды она все вспомнит и снова будет любить его как прежде: столь же одержимо, как любит ее он. Когда же произойдет это чудо, она поймет его и перестанет осуждать. Она познает яд этой одержимости. *** После неудачной попытки побега София поняла — ее похититель не желает причинить ей вреда. Более того — ее здоровье является важным рычагом давления. — Пожалуйста, Софи, поешь, — попросил он жалобно, протягивая ей порцию овощного рагу. Он беспокоился о ней даже больше, чем о себе. Когда страх смерти отступил, София сумела разглядеть за образом сумасшедшего сталкера настоящую личность ее похитителя. Астер не был сумасшедшим. Тогда она начала предпринимать попытки понять его мотивацию. Астер не объяснялся, скрытничал, будто чего-то опасался, и вместе с тем неустанно твердил, что желает понравиться ей. — Я поем, если ты ответишь на мои вопросы, — она поставила условие. — Шантаж, — подметил он и восторженно улыбнулся. — Хорошо, Софи. — Зачем ты оставлял цветы и записки? — Я поздравлял тебя, — Астер склонил голову набок и свел брови, делая недоуменный вид. Его лицо так и вопрошало: «Что за глупые вопросы ты задаешь?» — Нет, я имею ввиду… Зачем ты поздравлял меня таким образом? Почему ты вообще пробирался в мой дом? — Потому что я волновался, как Софи живет. Мне было тяжело без тебя.       «Ладно, задавать такого рода вопросы бессмысленно, он все равно нормально не ответит. Судя по его ответам, он не видит в своих поступках ничего криминального…» — А зачем ты подстроил аварию Артема? — спросила София. — Я не подстраивал его аварию, — Астер пожал плечами и усмехнулся. — Зачем мне так стараться из-за того ублюдка. Но, признаюсь, я хотел от него избавиться, — он поднял взгляд в потолок, вспоминая все способы избавления, которые желал воплотить. — Я просто планировал столкнуть его с лестницы, чтобы он сломал себе шею, — ответил Астер и улыбнулся, обнажая свои садистские наклонности. — Почему тогда он попал в аварию? — Софи, почему ты интересуешься этим мужчиной? — Астер недовольно изогнул бровь. — Мне важно знать, по твоей ли вине он пострадал, — она ответила без страха, даже выразив раздражение. — Ему повезло, что он пострадал не по моей вине, — сказал Астер. Этот ответ более чем заверил Софию в правдивости его слов.       «Так, получается, это было просто совпадение…» — Открой рот, — попросил Астер. — Зачем? — Одна ложка за один вопрос. София, подавляя неловкость, все же позволила себя покормить. — Это ты приготовил? — поинтересовалась она. — Нет, я не умею готовить. Я приказал Виктору принести еду и забрал ее. Мне тяжело постоянно идти за ней самостоятельно.       «Кто такой этот Виктор? Его сообщник?» — Вкусно, — призналась София. — Как славно, вот, съешь еще, — за веселостью Астер скрыл досаду.       «Стоило сказать ей, что это приготовил я», — подумал он. — Почему ты угрожал мне? — спросила София. — Что? — лицо молодого человека выразило удивление. — Я бы никогда не угрожал Софи. — Разве не ты отправил мне аптечку с таблетками и написал в записке «берегись»? Астер хотел что-то ответить, но в моменте задумался. — Да, это был я, — согласился он. — Софи не пришла на работы. Мне сказали, что ты заболела, поэтому я занес тебе аптечку. — А почему тогда ты написал мне… — она не договорила и тоже задумалась. Прокрутив в голове все вновь, она все поняла. Значение в записке имело не предупредительный характер. — Так ты просто ошибся в слове… Ты хотел написать: «Береги себя»? — Я иногда путаю, — виновато признался он. — Это напугало? — Еще как, — ответила София и рассмеялась. Какая нелепая ситуация. Все это время она неправильно понимала его намерения. Это, конечно, не отменяло того факта, что вторгаться в чужие дома и похищать людей было преступлением, однако теперь ее похититель казался ей менее угрожающим. Он просто странный, впрочем, не исключено, что странности его были вызваны психологическими отклонениями. Ей в любом случае стоило не терять бдительности. Однако это становилось все сложнее. Она к нему привыкала. И это очень ее беспокоило. — Мне давно любопытно… А откуда ты родом? — поинтересовалась София. — Из очень далекого места, Софи, — ответил он и грустно улыбнулся. — Насколько далекого? — Если я отвечу, что из другого мира, Софи поверит? — спросил он и таинственно улыбнулся. В ответ заложница фыркнула. — Ладно, тогда ответь мне на еще один вопрос. Почему ты заинтересовался именно мной? — Потому что Софи особенный человек для меня. Ты ведь моя невеста, пускай ты этого и не помнишь. Последние слова Астер произнес на другом языке, однако София все поняла, будто этот язык она знала. Шок свой этим открытием она спешно скрыла и сделала вид, будто ничего не услышала.       «Невеста? Я не помню, что я была его невестой? Что это, черт возьми, значит?» ***       «Как больно смотреть на это твое выражение лица» Ей было не все равно на него. Признаться, помимо страха и настороженности София чувствовала к своему похитителю кое-что еще. Сопереживала она или это было человеческое участие — она не знала. Просто Астер был ей не совсем чужим человеком. Точнее совершенно не чужим. Всего за два месяца, проведенные с ним под одной крышей, она к нему привыкла, да так, будто жила с ним многие годы. Его общество не было для нее обременительным и помимо своего ограничения в свободе, странного непонятного статуса их «отношений» и тревог по поводу своего исчезновения и возможного розыска, она не испытывала дискомфорта. Родной. Да, он будто родной, будто они всегда были знакомы. Может, они действительно были близки в прошлом? Подробностей она не получала. Он упоминал что-то, но не более того. Стеснялся или чего-то боялся? Что произошло шесть лет назад? Где она была все эти пять лет? Почему она потеряла память? Этот человек знал ответы на эти вопросы, но не объяснял ничего, не освобождал ее от терзаний по этому поводу — не хотел отвечать. И когда этот чужой и одновременно родной для нее человек задумчиво смотрел в окно, она испытывала печаль, ведь они не могли стать ближе, пока он продолжал быть ее похитителем, а она — его заложницей. Это причиняло ему боль, однако, пока она не вспомнит свое прошлое, их долгожданное сближение не произойдет и он ее не выпустит. Получался замкнуты круг. Он говорил, что ему жаль. Значит, он совершил какую-то ошибку. Он был перед ней в чем-то виноват и до сих пор страдал от этого чувства вины. Это было как-то связано с ее потерей памяти — в этом она была убеждена. — Тебя до сих пор это гложет. Но почему ты ничего не объясняешь? Ты сделал мне больно? — спросила она. Астер вздрогнул, а его аметистовые округлились. Она вывела его из равновесия своим вопросом, на некоторое время сняла эту уверенную маску и обнажила его страх. Глаза передали страх вместе с тем, что невозможно было передать словами. Астер смотрел на нее словно потерянный в этом большом мире, брошенный ребенок, жаждущий ее любви и прощения. Если он действительно был связан с ее потерей памяти, то его реакция означала, что он до сих пор испытывал вину за случившееся. Ключ был именно в ее воспоминаниях. Его страх таился тоже в них. Астер боялся, что она вспомнит о произошедшем между ними в прошлом. Когда же он вернул самообладание, то горько усмехнулся и перевел взгляд в сторону. — Я сделал то же самое, что и Софи. Я забыл о нас.