Стрелок

      Алехандро Варгас расхаживал по кухне, как будто она принадлежала ему, выдвигал ящики и убирал приборы со стола, как будто ему нужно было сделать перестановку. Он порылся в ее кладовой, включил плиту, приготовил на гриле перцы без крышки и выпил ее текилу. Его медный голос с акцентом был громким, вызывающим и дразнящим. Такие мужчины, как он, назвали бы это страстью. Раздражающий, вот каким он был на самом деле. Он был как младший брат, вечно сующий свой нос куда не следует. — Oye! Mi morena. Que linda. Parece que estás brillando. Es casi como si hubieras permitido que otro hombre entrara en tu vida o algo así, — нотки сарказма буквально сочились из голоса Алехандро. — Callate, güey. ¿Quién te dejó entrar aquí? — дала ему отпор Хар.       Он обнял ее за шею и расцеловал в обе щеки, как настоящий дядюшка, громко и чмокающе. — ¡Qué boca! Y pensé que eras una niña tan buena, — Варгас поцокал языком, изобразив на лице театральное разочарование. — No puedes decirme qué hacer, cerdito, — Хар усмехнулась, отворачиваясь от него.  — ¡Asi es! Supongo que ese trabajo pertenece al capitán, — за ее спиной его тон стал жестоким и двусмысленным.       Хар бросилась на него, намереваясь ударить открытой ладонью, все еще играючи, но с оттенком мстительности. Он увернулся, клацнув кухонными щипцами, подобно разъяренному крабу.       Прайс и его парни стояли неподалеку, наблюдая за этим зрелищем, не понимая, насколько серьезной была эта схватка, кроме как для капитана. Его акцент, может быть, был чудовищно грубым, но Джон умудрялся понимать даже самую быструю речь. Он нахмурился, но ничего не сказал. — Вы знакомы? — вежливо спросил Гоуст, изображая интерес, чтобы сдержать толпу.       Хар были знакома с Алехандро дольше, чем кто-либо другой: еще до того, как встретила Мигеля, так что, какими бы злыми ни были ваши ссоры, они никогда не переставали быть друзьями.  — О, у нас давние отношения. Школьная любовь, да, morena? — Варгас сделал вид, что собирается поцеловать ее, закрыв глаза и карикатурно скривив губы.         Хар схватила пригоршню масы из его миски и размазала ему по губам, отчего он выругался и расхохотался. Она никогда не ходила с ним в одну школу и понимала, что он просто пытается вывести Прайса из себя. Бросив на своего давнего друга предостерегающий взгляд, она намекнула, что ему, вероятно, лучше прекратить эту игру, если он дорожит своим благополучием.       Варгас встретился взглядом с Прайсом, слегка нахмурившимся, словно обиженный кот: ему явно не нравилось, когда кто-то другой называет его даму ласковыми именами и делает вид, что целует ее. Он терпел, так как Алехандро, судя по всему, не вызывал у нее смущения, но лицо Прайса выдавало сильное напряжение. — Боже, не откусывай мне голову, güey. Даже если бы я был последним мужчиной на Земле, она бы меня не получила. Поверь мне, эта маленькая чингона в твоем распоряжении, —Алехандро хлопнул Прайса по плечу, поддразнивая его за то, что он так разволновался. От этого Прайсу стало еще неуютнее. Его щеки окрасились в темно-розовый цвет.    — У тебя пригорает мясо, Алехандро, — Хар, заняв его место у плиты, сняла сковороду с огня. Перемешивая обуглившиеся кусочки с соусом, она стремилась восстановить его однородность. — Отойди! Не вздумай испортить мой соус, — простонал он, оттесняя Хар из её же кухни. — Полковник Варгас прибыл с хорошими новостями, — пояснил Газ, выдвигая для неё стул, чтобы она удобно уселась за стол. — Sí, morena. Завтра вечером у нас будет вечеринка в моем hacienda. Музыка, танцы, целый жареный поросёнок - los todos! — Что? — Хар явно не хватало одного фрагмента этой головоломки. У нее определенно не было планов ехать на юг от границы, даже если бы там ждала целый чертов поросёнок.        Прайс сел рядом с Хар и придвинул ее стул поближе к своему, положив руку на спинку. — Послушай, любимая, ты не обязана делать ничего, чего бы ты не... — Capitán! Перестаньте шептать ей на ухо свои сладкие слова. Эта женщина выживала Мигелем ‘Убийцей’ Морено diez pinche años. Может, она и выглядит как маленькая леди, но она сделала более мерзкую работу, чем все вы, четверо perritos, вместе взятые. Именно из-за нее печально известный Jefe Луис Вильягомес не ездит на север от Рио-Гранде. Харон не переправляет живых, amigos. Она перевозит только мертвых. Porfa, — Алехандро пренебрежительно махнул рукой, его не позабавил ласковый тон Прайса.       Возможно, Алехандро немного преувеличил, но он не солгал. Её не надо было держать за ручку.. — Я не могу оставить животных, — сказала Хар, оценивая, насколько хорошо они продумали свой план. — Ласвэлл позвонила Тони, он будет здесь в среду, — сообщил ей Газ.       Тони уже присматривал за ранчо для нее однажды. Он был толковым ветераном, который управлял своей фермой десятилетиями, поэтому Хар обрадовалась, что может оставить ферму ему. Тони был способен позаботиться о себе сам. Он, конечно, баловал коз, но могло быть и хуже. — Надолго? — вопрос повис в воздухе, как воздушный шарик, парящий в полной тишине.  Варгас и Прайс обменялись взглядами. Прайс поерзал на стуле, не в восторге от необходимости отвечать на это. — Не уверен, любимая. Ничего?       Это было серьезное испытание. Что Хар готова была отдать ради этого мужчины и его внезапно сплотившихся «братьев»? Собственный мир? Она же так отчаянно билась за него: прошла через адские сражения, чтобы наконец спать в тепле, в безопасности, зная, что справится со всеми своими проблемами без посторонней помощи. Годы, полные тревог и страха, увенчались наградой — обретенной независимостью. Прайс требовал от нее эту с таким трудом добытую свободу. Хар не собиралась сдаваться. Не собиралась опять спать на полу и чистить оружие, встречаться лицом к лицу с новыми дьявольскими типами людей.       Но что она могла предпринять? Прайс полностью овладел Хар, угрожая её сердцу. Если бы завтра она проснулась в его холодной постели, то не представляла, как выдержит эту боль. Хар представила, как чувствовал себя Раненый олень Кало: раненый в грудь, без возможности убежать, зажатый между обрывом и своим возлюбленным — своим охотником, — и тот, и другой сулят лишь страдания. Спасения нет.       Капитан изучал ее взглядом, подобным взгляду пастуха, наблюдающего за своим стадом. Каждое движение, каждый жест – все было под пристальным вниманием, чтобы подготовиться к ответу, к действию. Он заметил, как страх отразился на ее лице, а Хар, в свою очередь, увидела тень отчаяния, пробежавшую по его чертам. Незначительное изменение, едва уловимое, но для нее — словно крик. Она кричала в ответ. — Ладно, но только для этой задачи. Потом я возвращаюсь к своей жизни, — сказала она тихо, но уверенно, обозначая свои границы. Облегчение, промелькнувшее в глазах Прайса, можно было почти потрогать.       Варгас накрыл на стол по-домашнему, распределяя еду по тарелкам. Все ели руками, держа тортильи, как бутоны цветов, и собирая ими мясо и соус, который стекал по пальцам, словно сладкий и пряный нектар.       На сей раз Гоуст не стал утаскивать еду в другое помещение, ощущая себя в достаточной защищенности, чтобы слегка приподнять низ своей расписной маски, чтобы поесть. Это было все равно, что видеть его нагим: он всегда был закрыт, так что любая плоть казалась излишней. Соуп оттеснил Гоуста от его уголка стола, пробуя стащить еще мяса, смеясь и перекидываясь шутками с Алехандро. Газ и Прайс сгрудились поблизости, о чем-то бубня, шепча с набитыми ртами.       Это было почти до неприличия безмятежно. В жизни случаются мгновения, когда ты осознаешь, что пребываешь в моменте, к которому никогда не сможешь вернуться. У тебя могут быть подобные моменты в будущем, но каким-то образом ты понимаешь, что конкретные витки времени были одноразовыми. Наблюдая за своими гостями, Хар поняла, что это несомненно один из таких моментов.       Прайс положил руку на спинку её стула, чтобы быть поближе к ней. Хар приготовила для него что-то вкусненькое, отщипывая нежную тортилью так, чтобы в ней оказалось идеальное количество мяса, приготовленного Алехандро.       Она подтолкнула Прайса свободной рукой. — Toma, come esto, papi.       Он отвернулся от Газ, и в этот момент его взгляд наткнулся на нее, держащую кусок еды для него. Лицо Прайса вмиг вспыхнуло, словно разгоревшийся костёр. Он наклонился навстречу её руке, и его огромная ладонь обхватила запястье, надёжно его удерживая. Медленно поднеся еду ко рту, он коснулся губами подушечек пальцев, смакуя и слизывая языком соус.       Варгас, стоявший у другого конца стола, не мог скрыть своего удивления, рот его был приоткрыт. Соуп, словно заключая пари, хлопнул его по плечу. — Ну нет, животные! Не здесь же, не за столом!       Мужчины, сдерживая смех, издали весёлые стоны. Это крохотное проявление нежности доставило Хар и их капитану немало хлопот.       Хар самодовольно улыбнулась, чувствуя полное удовлетворение. Прайс намеревался поделиться с ними этим, и ей казалось, что хватит всего пары намёков. К её радости, он тоже рассмеялся вместе с Хар, пережевывая пищу и собираясь что-то сказать. — Sabe buena, — его голос, все еще с ужасным акцентом, был веселым и наводящим на размышления, затягивая очередную порцию игривых насмешек.       Затем, к ее полному изумлению, капитан освободил стул Хар, оттащив его от стола. Он приподнял его на задние ножки, держа под углом, и, наклонившись, страстно поцеловал ее. Хар тихо охнула, потрясенная, но его поцелуй пресек ее протест. Вскоре Хар оправилась от шока и ответила на поцелуй, придерживая его подбородок одной рукой, а другой играя с его волосами.       Все это было безумно весело. Обычные проявления симпатии между парой, просто флирт, но для Прайса это, явно, значило больше. Одно дело — раскрыть свои сердца друг другу на глазах у кошек и собак, или сбежать от мира и предаться первородным грехам в уединении, но совсем другое — явить всему свету, что Хар выбирает его. Показать всем, что она предана их капитану. Что она не просто пункт назначения в их длительном пути. Хар почувствовала, что, соединяя свою судьбу с ним, она соединяется и с ними: с его семьей.       Остаток вечера прошел в той же беззаботной обстановке, переполненной смехом и шутками, рассказами и расспросами друг о друге. Интимность. Все это время Прайс не отпускал ее ни на миг: ее бедро, рука, затылок - он обнимал ее, словно соломинку в бушующем море. Он делился с Хар едой, угощая ее своими чили реллено, наполнял ее бокал, когда в нем заканчивалось, — Хар сводила его с ума. — Ну что ж, пора, наверное, десерт подавать? — спросила она, обращаясь к остальным, и принялась убирать грязную посуду, направляясь на кухню.       Послышались недовольные стоны, их животы были уже набиты, но "нет" не последовало. Варгас проследовал за Хар на кухню, изображая помощь. — Dios mío, necesito un cigarrillo después de verlos a ustedes dos. — Cállate, cerdito, — Хар улыбнулась про себя, разрезая остатки чизкейка и кладя Прайсу на тарелку самый большой кусок. — ¿Estas enamorado, morena? — спросил он едва слышным шепотом. Это было похоже на огнестрельное ранение в грудь. — Не знаю, — ответила она по-английски, не доверяя себе, чтобы солгать на своем родном языке.  Ее старый друг прикрыл рот рукой, его брови взлетели к небу, и он бросил на Хар недвусмысленный взгляд. Он ответил по-английски, поняв тайну, которую она так пыталась скрыть. — Тебе лучше знать, Харон. Мы не те мужчины, которых следует любить. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, mija.       Хар про себя прошептала: "Надеюсь". Ответа вслух не последовало.       Несмотря на ее жизнь во мраке, Хар не была убеждена, что служение их целям обязательно требует целибата. Люди вроде Прайса обычно следовали одним из двух сценариев. Любовь женщины, если она станет его семьей, могла разбить его сердце, стереть из памяти его устремления, отвлечь от поиска правосудия. Либо же эта любовь воспламенит его, превратив в чудовище. Хар боялась узнать, что произойдет. Её занимал вопрос, любит ли он её.       Она поставила на стол торт и разлила текилу в маленькие стопки, жаждущие прохлады.       Джон задумчиво вертел в пальцах сигару, и было очевидно, что он с трудом сдерживается, чтобы её не закурить. — Хочешь прогуляться со мной, дорогая? — Прайс предложил Хар, поглаживая её бедра уверенными, сильными движениями, вызывая прилив крови, каким-то неведомым способом угадывая её желания.       Остальные разговаривали или наблюдали, как Газ играет в видеоигру, сидя за рулём, давая ему советы, где прятаться и в кого стрелять. Из какого оружия лучше стрелять. Она покинула комнату вместе с Прайсом, выйдя на крыльцо, чтобы избежать дальнейших шуток.       Хар стояла, прильнув к балюстраде веранды, лицом к просторам двора. Она вглядывалась во мрак ночи. Дождь, наконец, перешел в изморось, крошечные голубые галактики которой искрились на залитой водой траве, отражая сияние огромной луны. Прайс стоял сразу за ней, всем телом прижимаясь к ее спине. Одна его рука покоилась на перилах, словно загораживая Хар собой. В другой руке он держал сигару, осторожно закручивая ее, стараясь, чтобы пепел сгорал равномерно. — Ты удивила меня за ужином, — произнес он, явно ожидая реакции.       Хар сделала вид, что не понимает: — Правда? И чем же? — Ты кормила меня с рук. Нельзя так делать при остальных. Это немного... напрягает, дорогая, — его голос, хриплый и восхитительно угрожающий, звучал прямо у уха. — О чем ты? Я просто хотела, чтобы ты попробовал. Всего один кусочек не испортил бы ситуацию, Джон, верно? — То, что ты заставляешь меня ощущать, чертовски душевно, — он глубоко затянулся сигарой, выдыхая дым, когда заговорил, наклоняясь к ней. — Я бы трахнул тебя прямо здесь, милая, будь у меня хоть малейшая возможность.       Он сделал глубокий вдох, уткнувшись лицом в её шею, вбирая аромат кожи под волосами, и на выдохе тихо застонал.       Хар прильнула ягодицами к его паху, почувствовав, как он почти возжелал. Ласково дотронувшись до его руки, она забрала сигару, сунув в рот, ощущая вкус влажных листьев, напоминающий о нём. Хар втянула дым языком, глядя ему в глаза из-за плеча, упиваясь его волнением. — Не знаю насчёт душевной близости, Джон. Но, похоже, у тебя оральная фиксация.       Хар выделила два последних слова, произнеся их мягко и страстно. Его взгляд сузился, и на лице заиграла хищная улыбка. — Неужели?       Он выхватил сигару и, ещё шире растянув губы, обнажил зубы, где клыки в волчьей усмешке напоминали о звере. — Думаешь, за нами следят? — Хар перевела взгляд на окно, завешенное прозрачной шторой, прекрасно понимая, что снаружи обзор был лучше, чем им изнутри. Игра света и тени. — Нет, если им дорого спокойствие, — он пожал плечами.       Член Прайса к настоящему моменту обрел полную твердость и лишь слегка соприкасался с телом Хар, трение сквозь слои одежды, покачивание бедрами — раз, два, словно предвещая скорое развитие событий. Это пробуждало в ней глубокое, изначальное желание, она без слов понимала его стремления: их тела предавались древнему искусству, не подверженному влиянию времени. Хар ответила на его приглашение, сильнее прижавшись бедрами, ее ягодицы плотно обхватили его напряженный ствол. — Нужно бы немного поспать. Завтра рано вставать. До Эль Охо еще пять часов пути, — простонал Прайс шепотом, машинально прижимаясь к ней, зарываясь лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат, смешанный с запахом его табака.       Хар повернулась к нему лицом — он продолжал лениво смаковать, казалось, табак успокаивал его нервы. Его непринужденная чувственность гипнотизировала Хар. — Не похоже, чтобы ты хотел спать, — заметила она, проводя ладонями по его груди и животу, легко касаясь сосков сквозь тонкую рубашку. Он вздрогнул от прикосновения и глубоко выдохнул.       Осторожно зажав сигару между пальцами, он коснулся ее подбородка, и она почувствовала, как влажный кончик сигары прижался к ее щеке. Хар ощутила тепло пепла на коже. Он начал целовать ее, его запахи табака и мускуса сплелись воедино, а от крепкого мужского одеколона кружилась голова. Его поцелуи были властными и долгими, он направлял ее голову туда, куда ему хотелось, овладевая ее губами и языком, не давая им возможности для ответных действий. Он был проводником страсти, демонстрируя все способы, которыми мог доставить удовольствие.       Он отстранился, но только настолько, чтобы их губы не соприкоснулись, его горячее дыхание согревало ее рот, когда он говорил. — Рано. Завтра. Нам нужно рано вставать. Нужно поспать. — Хорошо, — Хар вздохнула, немного драматично, высвобождаясь из его хватки, отстраняясь от него, распутывая его лозы, опутывающие ее кости. — Как скажешь, Джон. Buenas noches.       Она шагнула в дом, едва заметно покачивая бедрами, прекрасно зная, что он наблюдает, его небесно-голубые глаза прожигают ее формы. Прежде чем войти, Хар оглянулась на него. Во мраке затененного крыльца, тлеющий уголек сигары вспыхивал в его приоткрытых губах, его отблески плясали по зубам, окрашивая губы и бороду в огненные блики. Он ухмылялся, словно лис, проникший в курятник. Заметив ее взгляд, он разыграл небольшое представление, пытаясь привести себя в порядок, коснулся своей набухшей плоти, освобождая ее из "заточения", и в полумраке можно было различить ее угрожающее очертание.       Хар захлопнула дверь, руки дрожали. Остальные мужчины, в основном, игнорировали ее, но она чувствовала на себе украдкой бросаемые взгляды. Соуп не был так сдержан, как остальные, и смотрел, будто обладал секретом, который ему знать не следовало. Когда Хар пожелала им доброй ночи, они неохотно ответили тем же, но именно тогда она заметила окно. Прайс все еще стоял у перил — на виду у всех, курил. Кровь бросилась к щекам, и Хар ощутила, как стыдливость заливает ее лицо румянцем.       Примерно через час она уже спала, когда Прайс поднялся наверх. Его тяжелые шаги разбудили ее. Он ходил по своей комнате, вероятно, собирая вещи. Хар пошла в ванную и приоткрыла дверь. Услышав это, он открыл и свою. — Привет, — прошептала она, щурясь после сна.  — Привет, — он тяжело дышал, одетый только в джинсы и ботинки, которые были на нем в тот день.       Капитан заметил, как она изучала его кожу, испытывая явное удовольствие и вожделение. Её взгляд блуждал по его широкой талии, фиксируясь на месте, где брюки ниспадали на бёдра, приоткрывая лишь небольшую полоску волос над ремнём. Одной огромной рукой он схватился за дверной проём, выпячивая грудь, демонстрируя мощную мускулатуру. Его подмышки, руки и торс были густо покрыты тёмными волосами, по которым Хар скользила рукой минувшей ночью, в моменты их близости, и она помнила ощущения от прикосновений к ним.       Прайс медленно провёл рукой по раме, издав скребущий звук, полностью вошёл в ванную и с щелчком захлопнул за собой дверь, не отрывая от неё ледяного взгляда.       Он казался гигантским в тесном пространстве. От его тела исходила очевидная сила. К его массивным костям крепились крепкие мышцы, и в белоснежной кафельной ванной он напоминал экспонат на выставке. Музейный образец, демонстрирующий в стерильных условиях идеальную форму Человека. Созданного для совокупления, убийства, власти над животными Эдема, от ягнёнка до льва. Венца пищевой цепочки.       Все еще пребывая в смущении от устроенного на крыльце спектакля, Хар отвела глаза и направилась к раковине. Не успела она открыть кран, как он уже оказался за ее спиной, моментально заполнив собой пространство, в точности как и на крыльце. Прижавшись к ней всем телом, на этот раз гораздо более пылко, он принялся целовать и облизывать ее шею, одновременно запустив теплую ладонь под ее свободный топ, отыскав податливую плоть, жаждущую прикосновений. Хар ощущала шероховатость его джинсов сквозь ткань шорт, и контраст между нежными, тающими поцелуями и жестким, неумолимым ощущением, когда он пытался пробраться к ней сквозь одежду, был невыносим. Тело, разрываясь между желаниями, пыталось примирить их, разделяя ее мысли, заставляя Хар пьянеть от его ласк.       Прайс стянул с нее топ, одним движением скинув его через голову, и швырнул на пол. Он запустил руку ей в волосы и начал запрокидывать голову назад, вынуждая ее смотреть на себя, обнаженную, в зеркало. В комнате горел лишь ночник, напоминающий маленькую рождественскую лампочку, воткнутую в розетку, поэтому в комнате не было резких перепадов освещения. Их тела, лица, стены — все вокруг стало словно бы единым целым, окрашиваясь в один и тот же персиковый оттенок.       Хар чувствовала его ладони, покоящиеся на ее груди, наблюдая за отражением его прикосновений в зеркале. Ей доставляло удовольствие осознавать, как этот мощный мужчина управляет ею, ведет ее за собой. Его пальцы скользили по коже, оставляя после себя ощущение тепла, как карту, отмечающую места, где он уже побывал, и маршрут, по которому ему предстояло пройти. Капитан впервые бросил взгляд на свое отражение в зеркале, а затем, прервав страстные поцелуи на ее шее и плечах, поднял глаза.       Он глубоко вздохнул, встретившись взглядом с Хар. Этот вздох вылился в стон, почти такой же, как тот, что он издавал прошлой ночью в пик своего наслаждения. — Черт побери, посмотри на себя, — произнес он, его голос звучал глухо, как никогда.       Неожиданно он потянулся к пуговице на своих джинсах и расстегнул ширинку, освобождаясь и акцентируя внимание на своем члене, используя при этом ее пышную фигуру. Сквозь тонкую ткань шорт Хар ощущала исходивший от него обжигающий жар. Протянув руку назад, она почувствовала прикосновение его твердого стержня к своей ладони, и Хар видела, как это ощущение отражается на его лице в зеркале. Он выдохнул, прижавшись лбом к ее голове, и прошептал — да, да, да — прямо ей в ухо, цедя сквозь стиснутые зубы.       Рука Джона скользнула к контуру ее трусиков, уверенным движением пальца отодвигая ткань от кожи. Пальцы, неспешно двигаясь, спускались вниз, в складки, отыскивая увеличивающийся бугорок, расположенный над разрезом. Длинными, размеренными овальными движениями он растирал его. В этом не было спешки, лишь плавность. Рука опытного любовника. Пока он работал, она присоединилась к нему, скользя запястьем вверх и вниз по его крайней плоти, испытывая наслаждение. Его влажная головка касалась ее кожи, дразня. Толстый член, покрытый потом, ощущался липким на ладони.       Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы уловить ее собственный ритм, тот самый, который она практиковала, разглядывая фотографии Киану Ривза в Pinterest, еще во времена Джона Уика: покрытого потом, в крови, и в совершенстве владеющего оружием. В его движениях читалось что-то личное, словно он вычитал ее желания из самых сокровенных страниц ее дневника, словно он был посвящен во все ее тайны. Это быстро подвело ее к пику, и он заметил румянец на ее щеках и груди, лишь тогда увеличивая интенсивность.       Она попыталась продолжать ласкать его, но, достигая пика от прикосновений Джона, оставалось лишь крепко сжать его член, словно рукоять автомобиля, мчащегося на огромной скорости вниз по склону, навстречу неизбежной катастрофе. — Да, любимая, кончи для меня. Именно так, ты, чертова красавица, — он смотрел, как чувства Хар переваливается через край, корчится в зеркале, тянется к нему.  — Джон! Пожалуйста, — воскликнула она.       Хар ощутила взрыв напряжения где-то в глубине, словно раскаленный раствор, растекающийся по телу волнами экстаза. Никто еще не доводил её до такого мощного и стремительного финала: удержаться на ногах было непросто. Прайс подхватил Хар, удерживая ее, пока она старалась почувствовать свои ноги.       Очнувшись, она отодвинула его руку, чтобы стянуть шорты и трусики, позволив им упасть к ногам. Хар вернулась к его члену, разбухшему и пульсирующему, и приняла его в себя. Влага облегчила проникновение, делая его скользящим, заполняя её с легкостью. Тело Хар ликовало, встречая его вновь.       Он вернулся к своему медленному, изнуряющему танцу у крыльца, ритмично впиваясь в неё болезненными, перекатывающимися движениями. Это не было яростной битвой двух тел, стремящихся к разрядке. Это было продуманное стремление запечатлеть в памяти её внутреннее устройство, проводя по ним членом, ощущая каждый выступ и нежное местечко, находя те, от которых Хар начинала кричать.       Когда она стонала в отчаянии, он прерывал свои действия, думал, а затем возвращался, нанося удары снова и снова, наблюдая за тем, как та корчится и умоляет. — Мне так хорошо, — призналась Хар, обращаясь к своему отражению в зеркале. — Чертовски красивая. Такая тёплая и мокрая. Только для меня. Чёрт возьми, я так долго не продержусь, — его глаза выражали неконтролируемое напряжение, и он начинал терять связь с действительностью.       Но он старался держаться. Её медведь был очень вынослив. Он вернулся к клитору, проникая и покидая её, проводя своим толстым членом по телу Хар, вызывая ещё два оргазма, прежде чем поддаться.       Она наблюдала за его концом и мрачно кричала, глядя на его отражение. Он отстранился от неё и разукрасил её пышные ягодицы своим содержимым. Липкая жидкость жгла и стекала по коже.       Хар улыбнулась, наклонившись, чтобы поцеловать его. — Непослушный мальчишка, — игриво упрекнула она, в её голосе слышались озорные нотки. — Хочу привести тебя в порядок, — выдохнул Прайс, довольный и обессиленный.       Он притянул Хар к себе, целуя глубже, возвращаясь к твоей груди, чтобы отпраздновать это.  —Примешь со мной душ, любимая?       Она согласилась. Хар была готова на все, чтобы доставить ему удовольствие в этот момент. Они купались, дурачились в мыльных пузырях, украдкой целовали друг друга и прикасались друг к другу, болтали ни о чем. Наконец, вытираясь, она спросила: — Так в чем заключается миссия?       Он снова посмотрел на нее сквозь стекло, предпочитая не разрушать волшебство, которое та сотворила. Джон прикусил губу и слегка прикусил ее. — В окрестностях Сальтильо, в городе объявился новый картель. Наша задача – добыть информацию о лидере этой группировки и его ближайших соратниках. Ласвэлл полагает, что они поставляют оружие террористическим ячейкам в США, сколачивая миллиарды на сделках с дьяволом. Варгас согласился нас принять в Эль-Охо-де-Диос, он сейчас пытается заманить туда пару "шестерок" из этой банды. Нам необходим доступ.       Он взял полотенце и повесил его, держа Хар в объятиях, пытаясь согреть. — Послушай, дорогая, — продолжил он, — я знаю, Варгас говорил, что я не должен смягчаться, но тебе совсем не обязательно лезть на рожон. Ты наш главный специалист по картелям в этом регионе, но мы обойдемся и Варгасом. Нет никакого резона подвергать тебя опасности. — Ты не позволишь, чтобы со мной что-нибудь случилось, Джон. — Нет, — решительно ответил он, — не позволю. Но я добьюсь справедливость. Мне нужно, чтобы ты была готова к любому развитию событий, к чему угодно.       Хар кивнула, положив голову на его мокрую грудь, и собиралась уйти в свою комнату. Он поймал ее за руку. — Останешься со мной?       Она поцеловала его, вкладывая в поцелуй всю нежность, и кивнула в знак согласия. Он подвел ее к своей кровати, накрыл одеялом, прижимая ее к себе, и на данный момент это было все, что им было нужно. Картелей не существовало, как и других мужчин в этом доме. Прямо сейчас они с Прайсом оказались вне этого мира, и лежали там, вращаясь друг вокруг друга, как две звезды-близнеца. Пылающие, огромные и божественные, прямо в небесах.