Стрелок

      Они действительно начали рано, как и говорил Прайс. Соуп выражал свои недовольства громко, растирая лицо и прикрываясь чашкой кофе, будто щитом, сетуя на столь ранний час. — Черт побери, ещё даже не рассвет. Пять часов пути всего. Нужно сначала на свинью пойти поохотиться, прежде чем готовить, или что? Матерь Божья...       Капитан игнорировал его брюзжание, энергично продолжая загружать вещи в машину. — Нельзя допустить задержек на границе. Там могут быть пробки.       Хар наблюдала, как он проверяет, перепроверяет и снова проверяет карту. Он залил топливо в внедорожник и грузовик Алехандро, снова изучил карту, написал записку для Тони, ещё раз сверился с картой и отнес сумки в автомобиль. Пока Джон размещал вещи в багажнике, он достал свой спутниковый планшет, и Хар поняла — всем своим существом — что он опять изучает дорожную карту.       Газ не закончил упаковывать вещи, и Хар, увидев, что одежда Прайса всё ещё влажная в стиральной машине, подумала, что он вот-вот взорвётся. Джон сбросил всю сырую одежду прямо в большой мусорный пакет и завязал его, бросив на Газа полный крайнего раздражения взгляд. — Они же заплесневеют, кэп! Ну же, мы можем подождать час, — запротестовал Газ, двигаясь по очень тонкому льду. — Переоденешься там, лейтенант, — капитан ткнул в него пальцем. — Да, сэр, — откликнулся Газ, в точности как мальчишка, схвативший порцию заслуженного наказания за разбитое окно мячом для бейсбола. Затяжное, тоскливое протягивание "сэр" было проявлением покорности, но в нем таилось глубокое страдание.       Через десять минут все уже сидели на своих местах, опасаясь лишний раз вызвать недовольство Прайса. Он и без того пребывал в скверном расположении духа, вынужденный плестись за машиной Алехандро, вместо того, чтобы возглавлять колонну из двух автомобилей.       Хар расположилась в его внедорожнике, на заднем сиденье под флисовым пледом, позаимствованным из комода (тем, что было не жалко потерять), а он восседал за рулем. Газ сидел рядом с очень недовольным видом.       Соуп с Гоустом разделили компанию Алехандро в грузовике. Оттуда гремела оглушительная смесь техно и реггетона, и веселящиеся внутри мужчины буквально подпрыгивали. Ну, по крайней мере, Соуп с Алехандро. Гоуст же больше походил на статую, терпеливо восседая сзади и молча снося этот музыкальный бедлам.       Поездка началась стандартно, в четыре утра, без каких-либо приключений. Отсутствие трафика облегчало задачу Алехандро и Прайсу, и они неслись по пустым дорогам, покрывая мили за милями.       Хар покормила коз, последний раз взглянула на Эстреллу, размышляя о том, насколько она вырастет к ее возвращению. Казалось, она растет с каждым днем. Оставить ключи на столе на кухне оказалось сложнее, чем она предполагала. Хар прикрыла веки, пытаясь наверстать упущенный сон.       Вскоре после того, как она немного задремала, послышался голос Газа: — Итак, капитан, каков наш дальнейший план? — Нам нужно восстановить контакт с Грейвсом. Если этот новый картель поставляет оружие в Штаты, то неизвестно, когда они перейдут к международной торговле. Грейвс финансирует эту мерзость, я уверен. Нутром чую. Это именно в его стиле. — Нет, да, я знаю. Я имел в виду... — Газ замолчал.       Хар исподтишка взглянула, прикрыв ресницами глаза, пытаясь понять, куда он смотрит. Газ взирал прямо перед собой, но его большой палец указывал назад, словно он собирался остановить попутку, и направлен он был прямо на неё. Хар терпеливо ждала.       Прайс глубоко вздохнул. Послышался скрип, с которым руль напрягся под его жестокой хваткой. Он поерзал на сиденье.  — Что ты имеешь в виду? — вопрос сорвался с его губ.  — Ты знаешь, что я имею в виду. Почему она здесь?       Её сердце на мгновение замерло. Может быть, Хар не была столь важной фигурой в этой операции, как ей казалось. — Много ли тебе известно о северных картелях? — процедил Прайс. — Нет, капитан. Я не это имел в виду, — Газ выдохнул. — Тогда говори, — в голосе Прайса ощущался едва сдерживаемый гнев.       Последовала затяжная пауза. Хар вновь откинулась на сиденье, сохраняя непроницаемое выражение лица, стараясь не выдать, что уже проснулась, изнемогая от желания понять, куда ведет этот разговор. — Она теперь твоя девушка? Ну, и… как у вас дела?       Вот оно. Разговор начался. Хар думала, что Прайс уже все решил со своими людьми, но, похоже, он был не столь откровенен, как казалось. Вопрос Газа явно был задан с искренним беспокойством, но Хар опасалась, что Прайс воспримет это как очередную попытку неповиновения.       Он показал, что она ошибалась. Глубокий вздох, рука потянулась к ремню безопасности, что неприятно сдавил шею, затем он почесал предплечье, будто подбирая верные слова. — Даже не знаю. Мы никак это не обозначили. Это хорошо. Правда, хорошо, ты же понимаешь? Просто… ну, она всегда была рядом, да. И только сейчас я смог по-настоящему с ней сблизиться. — Это хорошо, — ответил Газ, с трудом соглашаясь с таким мягким заявлением. Хар, наблюдавшая из укрытия, отразила в своих глазах искренний интерес. Ему хотелось, чтобы всё шло правильно.       Однако Прайс продолжил, к удивлению обоих. Она вновь прикрыла глаза, стараясь не выдать себя. На этот раз голос его был тише, едва слышным шепотом: — Она спит? Гэз проверил заднее сиденье. Хар услышала, как заскрипел его стул, когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Да, в отрубе. — Зажги-ка для меня, ладно? У меня есть несколько в дорогу, — Прайс отошел от темы.       Сигариллы, она ощутила знакомый запах табака. Прайс предпочитал увесистые сигары, но тонкие для поездки были практичнее. Гэз обрезал концы двух, затем прикурил их в молчаливом согласии, терпеливо выжидая, пока Прайс перейдет к сути. — Однажды она спасла мне жизнь в Нуэво-Ларедо, — начал капитан, и в её памяти всплыла та командировка, будто всё происходило прямо сейчас. Кошмар. — Я тогда был там, внизу, планировал встретиться с федералом, чтобы передать ему информацию, нужную ЦРУ. Он был под таким глубоким прикрытием, насколько вообще возможно, и всё пошло наперекосяк. Чёртовы наркобароны попытались провезти пять тонн кокаина через таможню, думая, что федералы мухлюют. Но дело было даже не в их наркотиках. Они украли его из партии картеля, предназначавшейся для Хьюстона. — Ох, черт, — усмехнулся Гэз, оценивая всю серьезность положения. — Да, мы попали под перекрестный огонь картеля и уличной банды, пытаясь выбраться из Нуэво-Ларедо. Внезапно появилась Харон, она была на чертовом del Sol с открытым верхом, весь напичканным кевларом и боеприпасами. Снова смешок. Газ недоверчиво хмыкнул. Прайс тоже рассмеялся. — И на ней это проклятое платье, дружище. Я просто... — Прайс сделал некий незримый жест, — она была в прекрасной форме, вот и всё. Мы забрались в тачку, втолкнули федерала в середину, раздавили, как сардину, и рванули из города. — Да ладно! — Газ задыхался, ловя каждое слово. — Да, она была восхитительна. Как раз вовремя. По тому, как на неё смотрел федерал, можно было подумать, что это она повесила луну. — Ни хрена себе спасение. Трое людей в del Sol. Ни за что на свете. — В голубом del Sol, — рассмеялся Прайс. — Он стоял на старой конспиративной квартире поблизости. Когда она услышала, что мы застряли, решила рискнуть. — Невероятно, — Газ усмехнулся. — Это правда, — Прайс снова замолчал, но Газ ждал, зная, что это еще не всё. — Она сидела рядом со мной, пока федерал вручал посылку, — подытожил Прайс, — и прождала два дня в самом мерзком мотеле на планете, пока мы не получили известие, что всё в порядке. Она могла бросить меня там, и мне бы пришлось просить Ласвэлл выписать меня. Но она, черт побери, восемь часов тащила меня обратно в Ладжитас, чтобы я сумел встретиться с представителем SAS и улететь. — Черт, это круто, — пробормотал Газ. — Харон годами выручала мою задницу из всей этой дряни. Она ни разу не попросила ничего взамен. Я постоянно думал о ней. Может, мое тело и сражалось, и убивало, и шпионило, или чем там ещё я занимался, но мыслями я был в Техасе, возле неё.       Газ ничего не ответил. Снова настала тишина. Хар пыталась совладать с собой, слезы стекали по её переносице от его признания, от осознания того, насколько запутанными стали их отношения. Она была так ослеплена своими страданиями, своим исцелением, а затем стремлением к свободе, что упустила тот элемент головоломки, который всё это время связывал всю её жизнь воедино. Это был он. Джон Прайс: убийца обидчиков, чинитель заборов, капитан героев. Он попал в выбоину, машину тряхнуло, и Хар воспользовалась этим как предлогом, чтобы как можно правдоподобнее проснуться.  — Прости, любимая, — Прайс посмотрел на нее в зеркало заднего вида и увидел, как она зевает..  — Мм, все в порядке. Где мы? — Вот-вот пересечем границу. Нужно что-нибудь? — Нет, все в порядке, спасибо. — Держи, — он протянул свой недоеденную упаковку семечек. Его желание всегда держать что-нибудь во рту выходило из-под контроля.       Хар жадно поглощала их, бережно разламывая передними зубами по одной, стараясь добраться до небольшого деликатеса, спрятанного в середине всей этой соленой оболочки.       Оставшаяся часть пути через кордон прошла без происшествий. Когда Алехандро остановился, чтобы поговорить с пограничным патрулем, он, наверное, сказал что-то важное, потому что Прайсу просто махнули рукой, пропуская его машину. Порой забываешь, насколько высоко в мире шпионажа и государственных секретов стоят эти люди.       Эль-Охо-де-Диос представлял собой огромный участок земли, окруженный крошечными ранчо и лагерями, расположенный на реке Пескейра, к западу от Монтеррея. Варгас купил его у своего дяди, у которого не было своих детей, и превратил в укрепленный комплекс. Это было действующее ранчо, но оно также было оснащено до зубов новейшим вооружением и технологиями, которые можно было купить за деньги. У Варгаса были связи, о которых большинство людей могли лишь грезить. Его тетя, весьма набожная женщина из Пуэбло, назвала это место “Оком Божьим” и сравнила ромбовидные границы участка с крестом в виде Божьего ока. Варгас сохранил его, сократив до Эль Охо (Око).       Когда они приближались к дому, Варгасу приходилось выпрыгивать из машины и беседовать со своими людьми, прежде чем они решались пропустить Прайса и его людей через ворота. Как только они это делали, то видели небольшие casitas и большие дома, амбары и кладовые помещения, разбросанные по всему ландшафту. Грунт был песчаным, но неровным. Пару зарослей кустарника выделялись яркой зеленью на коричневом фоне, а прохладный сухой бассейн за горами был куда менее ветреным, чем вы себе представляли.       Варгас любил лошадей: в юности он участвовал в скачках, зарабатывая деньги наездником, а затем тренером, прежде чем вступить в мексиканскую армию. У него по-прежнему была отличная конюшня, а лошади, которых он содержал, были потрясающе великолепны; одна из них даже происходила из рода бедуинов, знаменитой мексиканской скаковой лошади.       Он притормозил у главного здания, припарковал грузовик перед входом и вышел поприветствовать свою команду "Лос Вакерос". 141-е Прайса были дисциплинированными и резкими, но "Лос Вакерос" были сорвиголовами. Алехандро рассказывал ей всё о своём друге детства, Руди Парра, который гонялся за ним по предгорьям Монтеррея, когда они были мальчишками, пропуская занятия, чтобы поохотиться и порыбачить в лесистых горах. Руди был среди мужчин, стоявших у дома, они болтали с Варгасом и пожимали друг другу руки в знак приветствия.       Хар потерла глаза, уставшая с дороги, все еще думая о словах Прайса. Он улыбнулся ей, когда та отдала ему семечки, взял их и поцеловал тыльную сторону ее ладони, прежде чем отпустить.  — Готова, любимая?       Хар кивнула, глядя на него в зеркало, солгав.       Выходя из машины, Хар уже собиралась перекинуть сумку через плечо, но Прайс заслонил ее своим телом, положив поверх других вещей, и у нее не осталось ничего, кроме одеяла и бутылки с водой. Это было глупо, но она почувствовала, что должна держать что-то в руках, поэтому взяла рюкзак из багажника грузовика.        Прайс нахмурился. Но было уже слишком поздно забирать его у Хар. Руди уже протягивал руку, быстро здороваясь с Прайсом по-испански. — Mucho gusto, capitán. ¿Que pasó? — Está bien. Gracias por su hospitalidad, — ответил Прайс. В его ужасном акценте было что-то такое привлекательное для нее. Он был таким уникальным. — ¡Vamos! Háblame de tú, amigo. Somos socios ahora, — Парра улыбнулся, широко и ярко, похлопав Прайса по плечу.       Прайс кивнул, улыбнувшись в ответ. — Por supuesto. ¿Tienes algún lugar donde podamos dejar nuestro equipo? — Sí, claro. Sígueme, — Парра провел всех внутрь, и в маленьких залах старого hacienda громко зашуршало снаряжение. Пройдя через огороженный вестибюль, Хар оказалась перед длинным сверкающим бассейном, травянистой лужайкой и тщательно ухоженными клумбами. Она знала, что у Варгаса были семейные деньги, но не представляла, что они были на таком уровне. Его ранчо было огромным, и по сравнению с ним ее собственное казалось незначительным. Хар старались не касаться сумкой стен, помня о стоимости каждой плитки, произведений искусства и мебели, изготовленной на заказ. Там было две комнаты: в одной маленькая двуспальная кровать и крошечная ванная, а в другой — две кровати королевских размеров и огромный телевизор, по которому в данный момент показывали повтор футбольного матча. Прайс указал Газу, Гоусту и Соупу на большую комнату, а ее отвел в меньшую. — Amor, no cabes dentro, — Хар усмехнулась, наблюдая, как его гигантская фигура заполняет все пространство, словно собака в клетке, где негде пошевелиться. — Estaré bien, — он улыбнулся, удивленный ее фразой.       На этот раз Прайс не потрудился распаковать вещи, и Хар восприняла это как знак того, что поездка будет короткой. Она все равно спросила его об этом, пытаясь узнать побольше о его планах: — Не собираешься разбирать вещи? — Хар посмотрела на декоративные комоды рядом с кроватью. — Похоже, они стоят столько же, сколько весь мой дом. — Я скучаю по твоему дому, — ответил он, садясь на кровать. Теперь он сравнялся с ней ростом, и Хар взяла его лицо в ладони, чтобы поцеловать.       Он замурлыкал от наслаждения, целуя ее, и на его языке все еще ощущался аромат его сигарет, мягкий и мужественный. Она желала поведать ему, что слышала, как он шептался с Газом в машине. Рассказать ему о своих чувствах. Но он оторвался от поцелуя и обхватил ее попу, крепкими пальцами оттягивая плоть от центра, лаская ее щеку, позволяя телу Хар ощутить приятное давление его хватки. — Ну же. Варгас хочет провести инструктаж своей команды. Давай приступим к делу. — Это не та работа, которой я хочу заниматься, — Хар надулась, тон был сексуальным и намекающим, и она провела большим пальцем по его нижней губе.       Он вздохнул, отпуская ее и выпрямляясь во весь рост, нежно приподнимая лицо за подбородок. — Я тоже, но если мы здесь задержимся, то опоздаем на встречу, — он начал ласково касаться ее, проводя ладонями по ее рукам и подбородку, вынуждая Хар жаждать более интенсивных прикосновений. — Если мы здесь застрянем, я поцелую тебя. И если я поцелую тебя, я захочу попробовать твою сладкую киску. И если я попробую тебя, я захочу выебать тебя. И если я буду ебать тебя, я буду желать делать это всю ночь напролёт. И если я буду трахать тебя всю ночь, террористы продадут ракеты другим террористам в Америке.       К тому времени, как он закончил свой короткий монолог, она вся дрожала. Он позволял своим рукам бродить по всему её телу, пощипывая соски, засовывая руки ей в штаны и обхватывая её попку обеими ладонями, позволяя пальцам исследовать теплую серединку между ними.       Хар застонала, когда он отстранился, смеясь над ней с невинной улыбкой на лице. —И мы не можем этого допустить, правда? — Джон Прайс, — пригрозила Хар, — ты за это ответишь. — Чёрт, я надеюсь на это, — мрачно прорычал он, придерживая дверь открытой, когда Хар проходила мимо.