Стрелок

      Ласвэлл, казалось, готова была вцепиться в горло, словно загнанная в угол кошка, яростно отбиваясь от нарастающего раздражения. Гнев ее был направлен исключительно на Прайса, в котором она видела причину всех произошедших событий. — А как же Гектор? Откуда ему стало известно о ней? — пыталась она прояснить ситуацию. — Этот момент покрыт туманом, — пожал плечами Прайс. — Нет, — возразила она резко, — неясно лишь то, как вы допустили, чтобы эта операция столь стремительно потерпела крах. Возможно, сторонние факторы начали негативно сказываться на вашей работе.       Прайс молчал, нервно прикусывая изнутри щеку, отчаянно сдерживая желание сорваться на ней за подобные слова. Но ее это лишь подстегнуло, она продолжила: — У меня абсолютно нет ресурсов для наведения порядка в этом хаосе. Грейвс в бегах, мы потеряли его в Санкт-Петербурге. У нас есть подозрения, что он занимается контрабандой урана из 48 сектора... — Что? 48 сектор? Это исключено. Я уничтожил это сооружение лично, Ласвэлл. Доказательства находятся в моем личном деле и на моей чертовой руке вытатуированы! — Макаров вмешался. Не знаю, что тебе сказать, Прайс. Тебе придется сделать выбор, — пожала она плечами. — Какой выбор? — Макаров или Лас Алмас? — И то, и другое, — он подался к экрану, лицо его исказилось ледяной яростью. — Ты всегда был жадным, — закатила глаза Ласвэлл, что-то печатая на своем планшете. — Отлично. Но я отправляю подмогу для поддержки. Вашингтон пропускаешь. Вместо этого, ты, Варгас и СпецГру встретитесь в Хьюстоне. Лас-Алмас планирует доставить свои припасы через порт на этих выходных. Только что скинула информацию. Но, капитан?       Он вздохнул, ожидая развития событий. — Если ты провалишь задание, то все равно окажешься в Вашингтоне, но не для повышения по службе.       Прайс с раздражающим щелчком захлопнул крышку спутникового планшета. — Чёртовы няньки? — Газ скрестил руки на груди и закатил глаза, сидя рядом с Прайсом в тесной кухоньке-бункере. — Ага, — нахмурился Джон, убирая спутниковый планшет в вещевой мешок и допивая виски.       В заброшенной спальне Хар обнаружила склад старых запасов: бутылку виски, пару допотопных сухпайков и "Плейбой" тех времен, когда небритая киска еще была в тренде. К несчастью, в комнате царил холод, поскольку система кондиционирования, разработанная в 1987 году, постоянно чудила. Поэтому, стащив с кроватей все одеяла, они собрались в одной комнате, чтобы согреться, выпить и посидеть у маленькой конфорки. Единственное, чего Хар желала, — выбраться на улицу и наслаждаться солнцем на прекрасном пляже, но обстоятельства, в которых они буквально скрывались, делали эту мечту недостижимой. — Как Макаров вернулся в 48 сектор? Полигон в Припяти сравняли с землей. Полагаю, я бы не забыл оставить там кучу урана, капитан, — Соуп выглядел откровенно озадаченным. — Не знаю. Никогда не думал, что окажусь там вновь. Даже через тысячу чертовых лет, — Прайс прикрыл лицо руками. — Значит, в Вашингтон мы не летим? — спросила Хар, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие контроля над внезапно обрушившимся на неё хаосом. — Похоже, нет, — голос Прайса остался твердым, ничуть не смягчившись. Он был в ярости, серьезно взволнован. Четыреста квадратных футов — словно тюремная камера для человека с его энергией. Он откинулся на спинку убогого алюминиевого стула, выдохнув с облегчением. — Прямо сейчас мы возвращаемся в Техас.       Капитан занимался гимнастикой: даже переставил мебель, но затем вернул все на свои места, ведь пространства для перемен не было. Гоуст наточил все ножи (ужасающее количество) для всей команды. Газ почти сутки провел за Nintendo, дробя руду в горном симуляторе, и, по крайней мере, однажды все кричали на Соупа, достававшего их до печенок. Хар в одном из шкафчиков для хранения обнаружила маленький чистый блокнот для полевых работ; единственным рисунком в нем было солнце и луна в уголке первой страницы. Тогда она и начала вести дневник.       Однако думать было трудно. Позитивных моментов для разговора с собой было не много — разве что Прайс, его огромные руки и нежные слова — и Хар скучала по своей жизни. Вернее, чего ей действительно не хватало, так это свободы. Она была бы рада пойти с Прайсом хоть на край света. Но отсутствие выбора угнетало. Хар необходимо было вернуть себе индивидуальность, свою волю. — Мы уже можем подняться наверх? — спросила она, надеясь, что ответ изменился.  — Нет, любимая. До заката еще полчаса. Выпей, — Прайс налил Хар немного виски в подозрительный жестяной стакан.  — Он пытается напоить тебя, девочка. Это твоя третья порция? — Спросил Соуп.        Она сделала глоток, скорчив гримасу. — Кажется, я уже пьяна. Я больше не чувствую жжения.       Гоуст открыл банку с водой (припрятанную на складе) и протянул ее Хар. Газ и Соуп только рассмеялись, отпивая из своих стаканчиков.  — У меня закончились сигары. Я все еще трезв. И мне придется возвращаться в гребаную Припять, — немного пьяно посетовал Прайс.  — Ты не трезв, Кэп, — предупредил Газ, посмеиваясь над его нытьем.  — Все еще слишком трезв, Гаррик. Я бывал гораздо пьянее, чем сейчас, — невнятно пробормотал Прайс.       Гоуст откупорил еще одну бутылку воды и отодвинул ее по столу к Прайсу. Взгляд человека в маске был тверд, но его тело выдавало скрытое волнение. Когда капитан Прайс выходил из себя, это было по-настоящему опасно. Гектор уже зажег фитиль, чтобы вывести его из равновесия, потянувшись к Хар, но сейчас, оказавшись в том же месте, где много лет назад он потерпел неудачу с заданием, в Восточной Европе, Прайс был как готовый к распространению лесной пожар.       Она наблюдала, притаившись за спиной Газа, пока тот добывал ресурсы и что-то мастерил в своей видеоигре, пытаясь понять, зачем нужны разноцветные блоки, как вдруг почувствовала, что Прайс обнял ее за плечи. Ему не хотелось так явно проявлять привязанность к Хар при всех, но виски обычно ослабляет любые рамки приличия.       Соуп допил свой напиток до конца и, потряхивая пустым стаканом перед самым носом Прайса, попросил добавки. — Давай, капитан.       Прайс подчинился сержанту, но Гоуст взглянул на Соупа с явным неодобрением. Лейтенанта не особо беспокоило, что они с Прайсом дружно осушают бутылку, но почему-то он бросил косой взгляд на Джонни.       Соуп проигнорировал его или не заметил, но все равно выпил, комментируя задание: — Ты ей рассказал? О русской тюрьме. — Да, она в курсе, — Прайс чуть приблизился к Хар. — Она знает, что ты сбежал, — шотландец сделал паузу, желая усилить впечатление, — или знает, как ты это провернул?       Прайс замялся на миг, и глаза МакТавиша заискрились, когда тот растянул губы в широкой улыбке, завершая мысль: — Верно, так я не думаю.       Хар уставилась на Соупа и Прайса, переводя взгляд от одного к другому, в поисках дополнительных сведений. — Довольно, сержант.       Она никогда прежде не наблюдала, чтобы Прайс обрушивался на своих бойцов с такой яростью, и это породило волну негодования за столом. Все взгляды устремились на Прайса, предвкушая его реакцию. Он сидел как бы за спиной Хар, поэтому ей было трудно увидеть его выражение лица. Хар посмотрела на Гоуста, пытаясь разобраться в происходящем. Столкнувшись с его взглядом, скрытым маской, он сосредоточился на ней, услышав невысказанные вопросы сквозь тишину напряжения. Он чуть покачал головой, предупреждая не озвучивать вопросы. Никому не следовало знать о том, как Прайс выбрался из российского ГУЛАГа. — Кого они посылают шпионить за нами в Техас? — Газ разрушил чары, вернув внимание к текущей работе. — Чуи, Гус... — Прайс позволил еще одной напряженной паузе растаять в комнате, становясь густой и тягучей, — ...и Нову. Трое других мужчин ожили так, как она не ожидала. Кем бы ни была Нова, ее имя зажгло спичку в темной комнате, нарушив то немногое, что еще оставалось от мира. Никто ничего не сказал, но внезапно все заерзали на своих местах, уставившись на Прайса, который изо всех сил старался не обращать на них внимания.  Соуп усмехнулся, его глаза по-прежнему сверлили Прайса, как лазеры. — Тогда будет интереснее, а? — Заткнись, приятель, — впервые за долгое время заговорил Гоуст.       Хар замерзла и устала, и ей уже почти надоели эти секреты. — Кто такая Нова?       Гоуст посмотрел на Хар так, словно она только что закричала “Пожар!” в кинотеатре. Все голоса прозвучали одновременно: — Никто- — Оператор- — Работает на СпецГру- — Его бывшая-       В маленькой, морозной кухне наступила новая тишина, и теперь их взоры были направлены не на него. Они смотрели на Хар.       Саймон пинком под столом сильно ударил Джонни. Прайс рядом напрягся, но потом смягчился, стараясь это скрыть. Газ перестал добывать ресурсы.       Хар допила свой бокал и моментально пожалела, так как он был слишком полон, чтобы она могла его просто осушить. Пряный янтарный напиток обжег горло, прожигая все изнутри, вызывая знакомый прилив энергии.       Поднявшись из-за стола, она отстранилась от руки Прайса, которая обнимала ее за плечи, и дала ей упасть. Он начал возражать, спрашивая, куда направляется Хар: — Эй, дорогая, подожди немного. Куда ты... — Пляж, — отчеканила Хар с ровной, будто выкованной фразой. — Закат в 19:06, сейчас 19:07. Ты сказал "после заката", поэтому я отправляюсь на пляж, Джон.       Ей требовался воздух, как кровь для работы сердца.       Гоуст поднялся из-за стола и проследовал за ней, поднимающейся по лестнице. Хар сделала вид, что не замечает его, и это спокойное молчание Гоуста только упростило задачу. — Эй, Хар, погоди, — позвал её Саймон. Хар уже успела пройти половину пути по мягкому песку, выбрав себе уединенный клочок берега. — Я не собираюсь уплывать никуда, Саймон. Не то чтобы мне вообще было больше некуда идти. — Она не была его девушкой, — пояснил он с некоторой долей высокомерия. — Мне наплевать на неё, — нагло соврала Хар. Это была полуправда. Джон, без сомнений, испытывал к ней чувства, но девушка, способная держаться рядом с ним и отстреливать террористов плечом к плечу, немного пугала. Особенно с таким крутым именем. Хар назвали в честь трагически погибшего капитана речного парохода. Явно, это не так круто, как буквально взрывающаяся звезда. Ладно, возможно, она немного ревновала. — Ты не можешь... — он подыскивал слова, — Ты не можешь понять, каково это. Видеть его с тобой. Ты не можешь понять, насколько он отличается, потому что ты никогда не видела его одного. — Что ты пытаешься сказать, Райли? — Хар надоело ждать, пока он выскажет свое мнение.  — С тобой он сам не свой. Обычно Прайс необуздан и мстителен, быстро выходит из себя и бросает вызов системе. С тобой он был таким... Таким... — Рассеянным? — Счастливым. Ой. Вот оно как. Хар думала, что большой, злой человек в маске приказывает ей держаться подальше от его капитана, а не дает свое благословение. Хар не была уверена, почему ей вообще захотелось его получить.  — Ты не обуза, Харон.       Огонь, поглотивший её дом, вернулся. У Хар сдавило горло, к глазам подступили слезы. Она чувствовала, как пламя вырывает с потолка все лампочки. Как жадно и яростно оно пожирает носки, обувь и кисточки для макияжа. Ад снова обжёг Хар, словно малыша, потянувшегося к горячей плите — наказание за любопытство, за поиск. Жгучий груз жизни продолжал тлеть и трещать, словно сырые поленья, пар поднимался от неё, застилая обзор. Даже слёзы были слишком горячими, чтобы выплакать их. Они оставят шрамы на щеках, если дать им волю.       Он оставил Хар там. Счёл это разумным. Гоуст всегда говорил ровно то, что было нужно, и ни словом больше. Минуло двадцать минут, прежде чем появился второй призрак — тот, от которого несло виски и порохом, тот, что неотступно преследовал её. Призрак старого стрелка, жизнью заплатившего за защиту своего города, своей семьи, своей любви. Седой и бородатый, жаждущий справедливости и готовый драться за неё до крови. Он преследовал Хар в предрассветные часы, когда она просыпалась рядом с ним, его тихое сопение вырывало её из сна, подобно шёпоту заблудшей души. Дым от его сигары на рукаве пальто, проникающий в ноздри, даже после того, как она забыла о нём, хотя его физическое тело уже отсутствовало. Его записка в кармане плаща, превратившаяся в пепел, преследовала её, как тлеющий уголёк. — Прости, любимая. Джонни не в своей тарелке, — пробормотал он, садясь рядом, но оставляя немного места. — Он не в своей тарелке, только если он лжет, — бросила Хар вызов, отказываясь отрывать взгляд от разбивающихся волн, — в противном случае, он просто отвечал на мой вопрос, ¿verdad? Тишина. Удар. Тишина. Удар.  — Мы с Новой сходили на несколько свиданий. Она была не в моем вкусе.       «Какое кому вообще дело?» — желала она воскликнуть. Кому какое дело до неё, до всего этого бедлама? Хар оказалась тут, по сути, узницей на необитаемом клочке земли, в компании привлекательной, но совершенно разношерстной группы наемников. Разговор о какой-то девице казался просто смешным, когда всего полтора дня назад кто-то попытался продырявить ей шею. Да и были ли вообще у Хар свидание? Шекспир и вызывающий изменение сознания, рушащий жизнь секс в полуразрушенном бункере — это свидание?       Она опустила голову, подтянула колени к груди и уставилась на него. Ожидая, когда он вернется в мир реалий. — У тебя опять борода начинает расти, — произнесла она шепотом.       Он погладил подбородок, приглаживая щетину. Его губы сжались в прямую, ровную линию. Хар видела, как он смотрел вдаль, на море. Его глаза слились с водой, стали одного оттенка, прозрачные и яркие. — Сегодня вечером за нами прибудет лодка, чтобы отвезти нас в корабельный канал. Около 03:30. Нам нужно собираться, — он все еще не смотрел на Хар. — Я слишком пьяна, чтобы собираться, — простонала она.  — Черт возьми, я тоже, — Прайс громко рассмеялся, поворачиваясь к ней, и эти складки на его щеках показали, насколько искренней была его улыбка.       Он протянул руку, положил ее ладонью вверх на песок и подождал, пока она не вложит свои пальцы в его. Когда Хар это сделала, он щедро вознаградил ее, массируя кожу. Они долго сидели вот так, не обращая внимания на свои обязанности. Она задавалась вопросом, каково было бы прийти сюда с ним под яркое, всезнающее солнце. Порозовели бы его щеки? Стали бы его волосы мокрыми от пота? Будет ли он пахнуть солнцезащитным кремом, втирая кольдкрем в ее зудящие плечи, стараясь не пропустить ни единого местечка? — Поцелуй меня, Джон, — умоляла Хар.        Прайс пристально посмотрел на нее, притянул к себе, усадил на колени, поцеловал в губы, облизал язык своим. У него был сильный вкус виски, обжигающе-сладкий, и Хар почувствовала, как его губы скользнули по ее.        Она прервала поцелуй, прижавшись лбом к его лбу, и заговорила с ним, прикрыв глаза: — Скажи, что все будет хорошо. Тогда он схватил Хар, крепко прижал к своей груди. Он говорил ей прямо в горло, в то место под мочкой уха и над плечом, где она могла чувствовать каждый волосок его бороды, каждый выдох изо рта.  — Все хорошо, любимая. Я со всем разберусь, — обещание было мрачным и тихим, почти неслышимым.        Они свернулись клубком на песке, пока мороз не пробрал до костей, вынуждая искать спасения. Путь лежал обратно, в промозглый бункер, где нужно было собрать свои немногочисленные пожитки. Газ запустил стирку, и носки, заботливо разложенные на кухонном столе, создавали жалкую картину уюта. Соуп же нашел предмет женского белья - бюстгальтер, и устроил из этого настоящее представление. Смех покатился по рядам. Прайс отчитал, но сдался, поддавшись всеобщему веселью и улыбке, невольно тронутой радостью сослуживцев.       Впятером они вскоре уселись на берегу в ожидании, мрачные и промерзшие. Вскоре показалось судно, бесшумно подкравшееся, практически незаметно. Хар даже не заметила, пока оно не оказалось совсем рядом. К счастью, никто не заострил внимание на ее перепуганном виде.       Само судно оказалось огромным — во всяком случае, больше, чем представлялось. Прайс заметил, что быстроходность судна позволит сократить время в пути вдвое. Корпус был выкрашен в черный цвет, все окна и иллюминаторы закрыты. Вид у него был такой изящный, что корабль скорее напоминал космический.       Перед Хар стояла самая ослепительная женщина, которую она когда-либо встречала. Она была очень высокой, с косой до пояса и одетая как женский вариант Джеймса Бонда. Хар предположила бы, что она манекенщица или актриса, если бы у нее не было при себе М-16. Взгляд, которым она смотрела на 141-х, делал ее похожей на Афину, готовую призвать своих "псов войны".       Трап опустился, управляемый электроникой, что выглядело даже дорого, учитывая визг тросов и щелканье шестеренок. Прайс встал у его подножия, собираясь обратиться к экипажу своим громким, грубым голосом:       "Капитан Джон Прайс принимает командование. Запрашиваю разрешение подняться на борт Темпеста."       Он стоял, и они все стояли за его спиной, напротив афинянки и двух крупных латиноамериканцев в полуприцепах, с пистолетами в руках. На огромном судне их было всего трое, поэтому Хар предположила, что королева-воительница – Нова. Она ответила ему ослепительной улыбкой: — Разрешение предоставлено, капитан. Добро пожаловать на борт.       Её произношение напоминало манеру речи Прайса и Газа, но с нюансами. Выяснить, какой именно диалект Великобритании у каждого из них, оказалось задачей не из легких. Само собой разумеется, её присутствие здесь выглядело неуместным.       Прайс одарил Нову широкой, знакомой улыбкой и пожал протянутую ею руку. Затем он повернулся к двум другим мужчинам, приветствуя их таким же рукопожатием: — Чуи, Гус, рад вас видеть. Давно не пересекались. — Рад приветствовать, cabrónes. Добро пожаловать на борт. Надеюсь, вы готовы провести несколько дней в море, — произнес Чуи, внушительного вида боец с нашивкой мексиканского флага на плече. — Buenas, Capitán, — Гас пожал руку Прайсу. — Позвольте проводить вас в вашу каюту.       Пока он вел их по судну, Хар изо всех сил пыталась запомнить маршрут. Повсюду виднелись панели, кнопки и кабели, и она ощущала себя потерянной, оказавшись в таком ограниченном пространстве, окруженная множеством предметов, явно предназначенных для запуска торпед в неприятеля. Когда Гус остановился перед открытой дверью, она заглянула внутрь небольшого отсека. Там располагались шесть коек, каждая с защитной сеткой и небольшим шкафчиком. — Туалет — вон там, за дверью, и еще один — здесь. Душ, всё как положено. Пойдем, покажу мост?       Прайс кивнул, потом развернулся к своей команде, в которую, как предположила Хар, теперь входила и она. — Так, отбой. До порта двое суток. Устраивайтесь поудобнее.       После этого он повернулся, чтобы идти за командой СпецГру, оставив ее с остальными. Газ положил тяжелую руку на плечо Хар. — Нормально, детка? Хочешь верхнюю койку?       Соуп протиснулся мимо них с Газом, крича во весь голос: — Я хочу верхнюю койку!       Гоуст закатил глаза, так что это было видно даже по его движениям. Газ хмыкнул: — Да ладно тебе.       Хар наблюдала, как Прайс исчез за небольшой дверью, а затем пошла за Газом внутрь. Он помог ей поставить сумку в шкафчик, до которого было легко дотянуться от кровати, и взяла с собой сменную одежду.       Она сообщила Газу о намерении принять душ, хотя сама не уяснила, зачем посвящать кого-то в каждый свой шаг. Зайдя в ванную, именуемую "головой", Хар будто перенеслась в тесный самолет — помещение казалось невероятно компактным. Все вокруг сверкало нержавеющей сталью, и Хар осознавала, что принятие душа чревато масштабными брызгами на все, включая унитаз и прочее. Развернуться почти негде.       Вода оказалась еле теплой, а мыло — сомнительного качества, но вымыться всё же получилось. Хар почистила зубы, заплела косу и внимательно разглядела свое отражение в металлическом зеркале. Выглядела она измотанной. Хар действительно чувствовала усталость.       Ей удалось переодеться, и, ощутив некую уравновешенность в этом ограниченном пространстве, Хар забралась в постель. Кровать оказалась жесткой, по текстуре напоминала пенопласт с детской площадки, а одеяло было тонким. Хар задавалась вопросом: хватит ли сэкономленных на комфорте средств, чтобы позволить себе хотя бы одну торпеду? Внезапно перед ней возникла картина собственной кровати, но тут же всплыло воспоминание о том, как она сгорела, и огонь вновь стал угрозой, готовой свести с ума.       Небольшой стук, раздавшийся у изголовья, вывел ее из задумчивости. — Хар? Ты ещё не спишь?       Это был Прайс. Его голос звучал тихо, но она без труда услышала его сквозь тонкую перегородку. Хар слегка отодвинула занавеску, чтобы увидеть его лицо. Заметив ее, выражение его лица смягчилось, словно он почувствовал облегчение, убедившись, что она на месте. — Эй, я хотел кое-что тебе показать, можно? — Сейчас? — она взглянула на него, как на шутника, и пробормотала себе под нос, стараясь говорить как можно тише. — Давай, дорогая, — улыбнулся он, ожидая, пока Хар направится к небольшой лестнице.       На ней были только носки, без обуви. Судя по всему, его это не беспокоило. Прайс взял Хар за руку и вывел в коридор, почти бегом направляясь к лестнице, ведущей к носу судна. Он открыл люк и вывел ее наружу, крепко держа за руку, будто опасался, что она упадет.       А затем, когда глаза привыкли к темноте, она увидела их. Целая стая дельфинов резвилась в плавном кильватере лодки, танцуя друг с другом на гребнях и впадинах, дико выпрыгивая из воды, гоняясь за волнами. — Ay, Dios mío, — потрясенно произнесла она. — Разве они не чудо? Я подумал, тебе бы понравилось на них взглянуть, — он прижал Хар к себе, оберегая от холодного ночного дыхания.       Ноги промокли от ледяных брызг, заливавших палубу, но ее это совершенно не заботило — она была так ошеломлена красотой, свидетелями которой они стали, этим незабываемым мгновением, что у Хар перехватило дыхание от восторга. — Никогда раньше их не видела. Только на картинках и по телеку, — призналась она. — Они невероятны. — Это правда, — подтвердил он.       Они еще какое-то время наслаждались зрелищем вместе. Джон продолжал растирать ее ладони и прижимался к ней, стараясь передать тепло. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он Хар. — Со мной все хорошо, тут не особо холодно. — Нет, — поправил он, — я про другое, у тебя все в порядке? У тебя были тяжелые деньки, и ты совсем не похожа на себя, любимая. Не то чтобы ты должна быть другой. Просто хотел узнать. — Я просто не в себе, — прозвучал незамедлительный, лаконичный ответ. — Без моего ранчо я будто и не существую. После того, как... после того, что он совершил, ранчо стало для меня смыслом жизни. Просыпаюсь, забочусь о скотине, работаю, ложусь. И так по кругу. Без дома у меня не будет животных, и я не смогу сохранить дело.       Хар, в блаженном неведении о миссии вашего судна, смотрела на резвящихся дельфинов. Она выдохнула: — Мы направляемся в Хьюстон, чтобы помешать картелю перевозить бомбы или что-то в этом роде, и что дальше? Вернусь ли я на свои земли? Если да, придут ли люди Гектора, чтобы меня убить? Отправлюсь ли я в приют? Я понятия не имею, что будет потом. Мне страшно, Джон. Очень страшно. Но я пытаюсь выглядеть храброй, потому что у тебя есть работа, а возиться со мной тебе ни к чему. Мне и раньше было страшно, и я уверена, что справлюсь. — После Хьюстона я собираюсь взять отпуск. Я пообещал тебе позаботиться, и я позабочусь, любимая. Тебе нечего бояться. Я говорил тебе, что буду рядом, и я здесь. — Пока. Ты же сам сказал, что тебе нужно в Россию, а я не могу поехать туда с тобой, — Хар пожала плечами.       Он затаил дыхание, но не отпустил ее. Его руки так и не разжались, и он держал Хар так же крепко, но он чувствовал, как та ускользает. Или, может быть, это был он, заклятый, чтобы снова преследовать Хар, быть реальным только в воспоминаниях. Ее призрак.  — Все закончится на Макарове. Я вернусь за тобой. Ты ведь знаешь это, да?       После она, отвернувшись, чтобы насладиться величественным видом природы, взглянула в его глаза. В этот миг все зверушки Эдема поблекли, когда Хар внимала его словам. Он начал говорить о чем-то очень важном. Это напоминало плохие вести. Слишком тяжелые для удержания. Это было видно по его выражению лица, по тому, как он с трудом сглотнул, по его нервному поведению. — Мне нужно тебе кое-что сказать, малышка. Я давно хотел...       Шок от его непривычного обращения смешался с ошеломлением от скрежета, донесшегося с корабля. Металлическая дверь на носу с громким скрипом распахнулась. Хар в испуге отпрянула от Прайса, и в дверном проеме появились Чуи и Нова. — О, привет, дружище, я и не знала, что здесь уже кто-то есть, — произнесла она, понимая, что прервала разговор. — Решила посмотреть на дельфинов. — Нет, все в порядке! — Хар ответила слишком небрежно, вызвав удивленный взгляд Прайса. — Их здесь куча. Вон там смотри.       Хар указала через борт, продолжая наблюдать за ними некоторое время. Прайс молчал, слушая их восторженные возгласы, плотно сжав руки в карманах. Как только другие отвлеклись, она вновь взглянула на Прайса. Все это время он пристально смотрел на нее, о чем-то размышляя, удивляясь этому, беспокоясь об этом. Он слегка грустно улыбнулся, словно сожалея об утрате их уединения. Рация Чуи запищала, и, приложив руку к плечу, он ответил, позвав Прайса за собой, и они вместе исчезли в проходе, оставив вас с Новой наедине. —Они великолепны, да? — Нова улыбнулась, снова заговорив о дельфинах.  — О, да. Это правда. Я никогда их раньше не видела. — В самом деле? О, подруга, ты бы просто обалдела, когда мы были на Аляске. Огромные киты! Мы не могли в это поверить, — восхищалась она.  Хар пытался сравняться с ней по энергии, но у нее это не совсем получилось. — Вау, очень круто! — Харон, верно? Я Нова, — Нова оторвала взгляд от черного волнующегося моря и повернулась к ней. — Приятно познакомиться, — Хар пожала ей руку. У нее была крепкая хватка. — Итак, ты с капитаном, да? Он немного чересчур, да? — Что ты имеешь в виду? — у Хар было такое чувство, что сердце в груди превратилось в тяжелый свинец.  — Много лет назад мы несколько раз ходили на свидания, — непринуждённо произнесла она, словно между прочим, — но он был таким деспотом, что я чувствовала себя словно в тисках. Столик в ресторане, который я сама предложила, он и заказал! И вино сам выбрал! Вот нахал.       Хар улыбнулась, это того стоило, чтобы это услышать. Он брал на себя ответственность в любой ситуации, был настоящим капитаном во всём. — Да? Я это вижу. Мы… мы не встречаемся. Просто, э-э, общаемся, что ли? — Он не звал тебя на ужин? На обед? На кофе с молоком? — она выглядела искренне возмущенной. — Нет, я знаю его целую вечность, и мы были… В последнее время столько всего произошло, если честно. Я даже не уверена, что нам безопасно показываться на людях сейчас. Из-за всего этого терроризма, — Хар поморщилась от того, насколько неуклюже прозвучало это оправдание.       Терроризм? Что она вообще здесь делает? Обычные мужчины водили девушек на обычные свидания. Хар же оказалась на скоростном катере, несущемся навстречу урановым бомбам посреди залива. Это было не свидание, и ей нужно было прекратить лгать самой себе. Прайс безжалостно убил её жестокого мужа посреди пустыни, который долгие годы был хозяином в её жизни. Он был ненормальным. Она была ненормальной. В них с капитаном Джоном Прайсом не было ничего нормального.       Дверь снова со скрипом отворилась, и в комнату вошел Прайс собственной персоной. Помяни дьявола, и он явится.  — Пришел, значит! — Нова развернулась к нему, уперши руки в бока, величественная и высокая. — Что? — Прайс прищурился, смотря на нее с укором. — Ты совсем разучился звать даму на свидание, Джон? Она заслуживает того, чтобы тебе башку свернуть, ей бы это не помешало.       Он бросил взгляд на Хар, и она, в своем самом тревожном порыве, попыталась придумать, как бы поскорее выпрыгнуть за борт, чтобы избежать его пронзительного взгляда. — Ну, — Прайс поддержал ее точку зрения, — по правде сказать, у нас не было подходящего случая. — И прекрати оправдываться. — Следи за своим тоном, сержант. — Ну да, прячься за звездочками на погонах, золотко. Критику не выносишь. Не можешь позволить другим брать ответственность на себя. И даже не пытаешься. Такая прекрасная девушка, как она, разве она не заслуживает хоть капельку большего от тебя, приятель?       Он набрал полную грудь воздуха, раздув щеки, прокручивая в голове тот кошмар, который его донимал. Хар была... тронута? Нова, блистательная и всесильная, вступилась за нее, хоть и была незнакома. Это грело душу. Сильно отличалось от того, как относились к Хар окружавшие ее мужчины, и к ее положению вещей. Не то, чтобы они не понимали, но не было ощущения яростной защиты, кроме Прайса. — Джон спас мне жизнь, причем не единожды. Он не погубил ее. Без него я бы пропала, — сказала Хар, наблюдая за ним во время разговора. — Черт возьми. У тебя тоже все плохо! Посмотри на свое лицо, — она ткнула пальцем в Джона, пытавшегося восстановить непроницаемую маску, — Ты, вообще, понимаешь, что творишь, приятель?       Внезапно в проеме двери показалась голова Соупа, следом Чуи и Газ. За ними же Гоуст и Гус, нос за носом, торопились посмотреть, что там, за бортом судна. — Не могу поверить! Дельфины! Смотрите, их тут целая стая! — закричал шотландец, едва не кувыркнувшись через край. Гоуст схватил его за воротник и уволок вниз. — Вот это да! Гляньте только! — воскликнул Газ, расплываясь в широкой улыбке.   Дельфины закончили этот разговор, и Хар захотелось обнять их за это. Она подождала, пока Нова повернется с самодовольным выражением на лице, прежде чем попытаться уйти.  Хар пришлось пересечь путь Прайса, чтобы добраться до двери. Он схватил ее за руку, действительно грубо. — Подожди, любимая. — Все в порядке, Джон. Я просто устала.       Хар поцеловала его, уловив на его губах привкус морской соли, смешавшейся с туманом. Он ослабил объятия, и выражение его лица выдавало готовность признать поражение. Но капитуляция явно не входила в его планы. Лицо его перекосилось от гнева, от нестерпимой боли борьбы со своей сдержанностью. Однако рычащий медведь, что сидел внутри него, был усмирен, примирился со своей ловушкой. Он отпустил ее, позволяя ей покинуть палубу.       Уйти от него было самым сложным испытанием за все время. Даже сложнее, чем наблюдать, как полыхает этот чертов дом. Но Хар ушла. Она знала, что он скажет те самые слова, которые просто обязан будет сказать. Знала, что он не удержится. И также знала, что он не хотел произносить их в присутствии всей команды. Поэтому Хар исключила этот вариант, не желая причинять ему боль.       Хар вернулась обратно, осознав, что минуя лестницу, можно попасть прямо на мостик. Внезапно стало любопытно, кто же управляет этим судном, раз все находятся на палубе. Любопытство пересилило, и Хар прошла через небольшую арку к штурвалу. Судно шло на автопилоте, а все приборы сияли и переливались, словно праздничная гирлянда. Внутри было тихо и тепло. Хар выглянула из окна с двойным стеклом на палубу, где все еще, наклонившись через борт, указывали на дельфинов, которых они не могли видеть из-за темного стекла. Прайс стоял позади, там, где она его оставила, закинув руки за голову, как бегун, пытающийся отдышаться.