Стрелок

      Сперва Хар ощутила свои кисти. Мелкие косточки на мизинцах изводили противной, резкой болью, от которой ладонь неистово дергалась. Дыхание давалось с трудом. Что-то ударило в нос. Она уловила запах дезинфицирующего средства и перекиси водорода. Следом раздался тревожный сигнал. Какой-то зуммер надрывно пищал, словно о чем-то предупреждал, оповещая о ее возвращении.       Хар попробовала открыть веки, затем повторила попытку. Почему это было так тяжело? Она изо всех сил боролась, как будто против какой-то неведомой силы. Крик остался безрезультатным. Воздуха для крика просто не хватало.       Затем появились чьи-то заботливые руки, приподнимая ее, освобождая грудь от тяжкого гнета, и голос позвал: — Хар! Малышка. Милая, это я, Нова. Я рядом. Дыши глубже, девочка.       Нова? Воспоминания нахлынули волной. Джон Прайс. Синий ящик. Черный корабль. Шприц. Боль. — Нов... — боль пронзила горло. Хар сильно закашлялась, что лишь ухудшило ситуацию. — Все хорошо, держи. Выпей это. Так, я позову врача, — она выскочила из комнаты, призывая на помощь.       Помощь быстро прибыла, и вскоре Хар почти пришла в себя. Врач оказалась высокой пожилой женщиной, и все медсестры тоже были женщинами. Она так долго пребывала в окружении мужчин, что присутствие женщин было необычно. Столь мягкие, тихие голоса и добрые глаза. Нежные руки.       Нова была наименее мягкой из всех, но все же покорно держала ее за руку, другой рукой поддерживая чашку с водой. — Прайс? — ее шепот был хриплым, почти беззвучным. Хар посмотрела на Нову, надеясь, что она услышала.        На ее лице отразилась неуверенность, она перевела взгляд на доктора, прежде чем снова посмотреть на девушку. — Он идет. Не волнуйся. — Вообще-то, — акцент доктора было трудно определить, — мы надеялись, что Вы сможете ответить на некоторые наши вопросы, прежде чем мы пустим каких-либо... посетителей.       Хар кивнула, не совсем понимая двойной смысл этих слов. Доктор продолжил: — Я доктор Менон, и мне известно, что Ваше досье засекречено. Меня осведомили. Однако, изучая сделанные Вам снимки, из доступных лишь рентген и УЗИ, после увиденного на компьютерной томографии — девушка стремительно теряла сознание в ходе этого разговора — я констатировала очевидные признаки длительного, жестокого физического насилия. Поэтому, до выяснения обстоятельств Вашего дела, я не намерена впускать в эту палату никого из мужчин, как бы они этого ни желали.       Девушка кивнула, улавливая суть его опасений. Хар уже видела это выражение лица ранее, когда впервые оказалась здесь после наиболее суровых расправ, учиненных Мигелем. Переломы, шрамы, повреждения репродуктивной системы в результате незаконных манипуляций и ударов тупыми предметами. Она являла собой живой кошмар из медицинских учебников. — Это старые травмы. Он мертв. Это не они. Они спасли меня, — попыталась объяснить Хар.       Врач взглянул на Нову, словно ожидая подтверждения. — Видите? Я же говорила, что она начнет настаивать на его присутствии. Я не могу их разлучать, поверьте мне, — тон Новы был покровительственным, но с оттенком раздражения. Можно лишь догадываться, что Прайс, вероятно, успел наговорить этим несчастным врачам. — Хм, — нахмурилась доктор Менон, — что ж. Но, прошу, сократите визиты. Вам требуется отдых, да и, возможно, время, чтобы отстраниться от всего, во что Вы впутались, милая. Я скоро вернусь.       Хар кивнула, пытаясь поблагодарить, но слова застревали в горле. Она повернулась к Нове. — С ним всё в порядке? — спросила Хар, двигая лишь губами, надеясь на понимание. — С ним? Давай лучше о тебе побеспокоимся, милая. Выпей это. Я схожу за ним.       Хар дрожащими руками приняла чашку, пытаясь сделать маленькие глотки. Во рту было сухо, а уголки губ потрескались.       Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвались Прайс с его людьми. Они всё ещё были в полной экипировке, покрытые пятнами пота и крови после пребывания в доке. Оказалось, что прошло всего несколько часов. Прайс смотрел на неё от изножья кровати, окидывая взглядом и девушку, и все трубки. Хар улыбнулась, по-прежнему не произнося ни слова. — Mi amor.       Он бросился к ней, сжал ее голову в ладонях, и преклонившись, поцеловал в лоб. — Милая моя, что ты наделала?       В его голосе сквозило столько страха, что Хар оцепенела от ужаса. Что же она натворила? Если быть честной с собой, то она пока не понимала. — Рад видеть тебя в сознании, красавица, — игриво пощекотал ее пальчики в носках Соуп. Гоуст кивнул, подтвердив это молча.       Хар впервые обратила внимание на руки Джона. Его запястья были изуродованы красными рубцами, следами его собственной крови. Она нахмурилась, разглядывая их, и Газ просветил ситуацию: — Ему сказали, что нельзя сюда. Он противился. Тогда на него надели наручники. Он сломал первые, как спички. Потом его заковали в цепи, но он и их сорвал. — Джон... — выдохнула Харон.       Он улыбался, но взгляд его блуждал вдали. Он смотрел на неё, но словно сквозь. Мимо неё, в будущее, что ей ещё не дано было увидеть. Хар недоумевала, отчего ему так не по себе. Тому, кто был призван пугать нагнетателей страха, ей стало неспокойно, чего или кого боялся он сам. — В итоге, ему сказали, что дадут успокоительное и выпишут, и он прекратил сопротивление, — рассказала Нова. — Где мы? — спросила Хар. — Мемориальная больница Германа. Частное отделение, — Гоуст показал карту на планшете, чтобы она могла сориентироваться. Судя по всему, они всё ещё были в Хьюстоне. — Ты пробыла здесь около восьми часов. Угрозы жизни нет, — пояснила Нова. Прайс бросил на неё взгляд, значение которого Хар не смогла понять. Нова, казалось, поняла его безошибочно. — Что со мной произошло? — спросила она напрямую Прайса, ожидая ответа. — Ты ввела себе нанокомпозитные частицы, запрограммированные на биологическую активацию благодаря химическому покрытию на внешней стороне ящика, который ты обнаружила в транспортном контейнере вместе с Рошей и его людьми. — Что? — Хар не понимала, о чём он говорит. — Наниты. Ты ввела себе крошечных нанороботов, запрограммированных на идентификацию и открытие этих ящиков, запрограммированных Макаровым. Никто в мире, кроме тебя, не может открыть эти ящики. Только ты, потому что роботы в твоей крови. — Что? — Это «что» не столько ожидало объяснений, сколько было попыткой вернуться к действительности, очнуться. — Мы пообщались с парнем из местного университета, Университета Райса, вроде? Он работает с этими нанитами, и он сказал, что они безобидны. Взглянули на образец крови, он сказал, что они работают как очень сложный ключ. В сущности, малышка, ты теперь единственный ключ к этим коробкам, — пояснила Нова. — Что в коробке? — Хар обвела взглядом всех присутствующих в комнате, ожидая ответа. — Урановые стержни, — начал Газ, но, помолчав немного, продолжил, — с протоколами запуска. — Это бомба, Хар. Ядерная бомба, — объяснила Нова.       Испуг, должно быть, явственно отразился на ее лице. Прайс погладил Хар по волосам, нежно поцеловал ее в висок. Затем стремительно покинул помещение. Она услышала его глухой, приглушенный крик из коридора. — Блять, блять! — Джон? — попыталась позвать его Хар. Гоуст пошел разузнать для нее. Обратившись к Газу за советом, девушка услышала признание: — С ним не все в порядке. Когда он узнал про наниты в тебе, он умолял извлечь их. Он был… — его взгляд метнулся к Соупу, и Хар увидела, как они обмениваются воспоминаниями, — непреклонен в этом. Ласвэлл его остановила.       Еще одна затяжная тишина. Ей нужны были ответы, а этот балаган секретов только раздражал. — Говори, — хрипло выдавила Харон, собрав в себе остатки силы, чтобы прикрикнуть на них. — Ты единственный ключ к ящикам, и она заявила ему, что не станет жертвовать судьбой свободного мира только потому, что он хочет спасти любимую, — выдохнул Газ. — Да он, блядь, стол из окна выкинул! — вставил Соуп, захлебываясь от возмущения, не успев поделиться этим ранее. — С десятого, сука, этажа. Бесился. Она едва не отдала его под трибунал.       Нова качнула головой, бросив взгляд на Соупа, а Газ одарил его испепеляющим взглядом. Симпатичная сержант повернулась к Хар и нежно улыбнулась. — С ним все в порядке. Все будет хорошо. Профессор из университета связал нас с институтом нанитов. Наша следующая остановка. Собственно, Прайс настоял. Не верится, что мы вернемся домой. — Домой? — переспросила Хар, не понимая, что это вообще значит.       В этот момент вернулся Прайс, подавленный. Услышав концовку разговора, он устало провел рукой по лицу. — Везу тебя в Лондон, чтобы мы могли вытащить это из тебя, дорогая. Местный специалист уверяет, что сможет. Отбываем через день, может меньше, — он повел рукой, собирая остальных. — Всем на выход.       Его команда послушно направилась к выходу. Прайс собирался уйти, как вдруг она окликнула его, слишком жалобно, как ей показалось, но Хар не смогла сдержать себя. — Джон?       Он замер, будто врос в землю, словно невидимая сила удерживала его. Упершись руками в бока, он вперил взгляд в землю. Капитан выглядел вымотанным, словно побывал в самом пекле и выбрался оттуда, распотрошенный. Запястья его были красными, казались воспаленными. На лице Прайса виднелись порезы и синяки, и его беспокоило правое колено. — Что случилось, дорогая? Что-то нужно?       Он посмотрел на Хар, и на ее лице, как на зеркале, отражались эмоции. Это сломило бы его, если бы он понял, как ей больно, и как она скрывает это от него. Чувство вины сияло на ее лице неоновой вывеской, которую Хар тщетно пыталась погасить. Он был рядом, переживал за нее так сильно, что ему становилось плохо. Капитан сражался за нее, сдвигал горы, чтобы достать ей эту отдельную палату, оберегал ее, несмотря на ее безрассудство. И чем отплатила ему Хар? Ринулась в опасность, думая только о своей миссии, подвергая свою жизнь риску, чтобы попытаться спасти его. И вот теперь эгоистично просит его уделить внимание, когда ему следовало бы проводить инструктаж и заботиться о своих людях? От мук совести и чувства вины Хар стало нехорошо.       Она скорчила гримасу, пряча от него правду. Он выглядел растерянным, размышляя, какие чувства она прячет, чтобы сохранять такое ледяное спокойствие. — Можешь позвать Нову?       Это было равносильно жестокому броску камня в дворнягу, чтобы та бежала прочь, — он отшатнулся, вздрагивая в ответ на ее отказ. Он кивнул, но промолчал.       Это было ради его же пользы. Он и без того чрезмерно волновался о ней. На планете имелись и другие люди, нуждающиеся в его поддержке. Ядерное оружие, терроризм — вся информация из пятичасового новостного выпуска ложилась на плечи Джона Прайса. Миру не нужна была какая-то легкомысленная девчонка, отвлекающая его от важной задачи спасения земли от злодеев.       Не глядя на Хар, он произнес, обращаясь в пространство: — Не забыла? — Никогда, — с трудом выдавила она из себя.       Свет падал на его лицо под идеальным углом, позволяя ей заметить восхитительные морщинки вокруг глаз, влажных от горьких слез.       Он вышел из помещения. Хар почувствовала, что ее сердце остановится от потери.       Влетела Нова. — Что случилось, милая? Куда подевался этот негодяй? Почему он оставил тебя одну?       Хар не смогла сдержаться — разрыдалась. Горячие слезы хлынули по щекам и шее. — Эй, тише. Привет. Что случилось? — Нова бросилась к ней. — Я сказала ему уйти. Все из-за меня. Он просил подождать, а я не стала. — Нет, нет. Мы не будем этого делать, — она обнимала ее так, словно знала ее всю жизнь, забыв о любых правилах, демонстрируя искреннюю, бескорыстную дружбу. — Если бы ты не остановила его, где бы сейчас находилось это оружие? У Грейвса? У Макарова? Эти проклятые мерзавцы получили по заслугам, и это ты сделала. Проявила смелость. И в этом нет твоей вины. — Но, — Хар судорожно сглотнула, — Прайс… Ему, наверное, сейчас очень тяжело из-за меня. И он по-своему прав.       Нова шарахнулась в сторону, на ее лице отразилось полное смятение. — Расстроен? Да ты что, милая. Прайс считал, что ты умерла. Он винит себя во всем. Если бы он только чуть быстрее сообразил, смог бы остановить Роша и вырвать шприц. Вот, о чем он думает. Он думает, что, мать твою, облажался с тобой.       Хар посмотрела на нее с затаенным недоверием. Невероятно, чтобы он свалил вину на себя. С нее хватит. Сбросив ноги с кровати, она попробовала встать, но пришлось ухватиться за край. Но сейчас Хар чувствовала себя значительно лучше, чем когда она очнулась.       Нова отошла в сторону, заняв позицию рядом, на случай, если Хар потребуется помощь. — Отведи меня к нему, — прошептала девушка. — Хорошо, дорогая. Не спеши.       На Хар по-прежнему были эти эластичные леггинсы, но поверх них надели платье. Она задавалась вопросом, куда делся лифчик, но ей было плевать на свой вид. Коса растрепалась, и Хар была уверена, что на теле полно фиолетовых синяков. Но это все неважно. Нужно было поговорить с ним, и ждать Хар отказывалась.       Медленно пробираясь в холл, они обнаружили остальных. Чуи и Газ, погруженные в свой Нинтендо, сидели в уголке. Соуп и Гоуст делили пакетик арахисовой пасты "M&Ms". Варгас и его Вакерос тоже присутствовали. Хар поняла, что даже не заметила их в доке, хотя знала, что они находились там в качестве прикрытия. Гус беседовал с Прайсом у торговых автоматов. Полицейские стояли вдоль дверных проемов в конце коридора. Было странно видеть, сколько ресурсов было потрачено на этот инцидент, но нужно было попытаться об этом забыть.       Держась за перила вдоль коридора, девушка направилась к нему, пытаясь сохранить равновесие. Нова щелкнула пальцами, привлекая внимание Гуса, который в свою очередь похлопал Прайса по плечу, указывая на их приближение.       Он подбежал к Хар, промчался по коридору, подхватил ее на руки, когда Нова отошла в сторону, чтобы присоединиться к команде. — Детка, что ты тут делаешь? Возвращайся в палату. Позволь мне вызвать медсестру… — Нет! — ее голос все еще был хриплым. — Нет, Джон, мне так жаль. Мне жаль, что я покинула судно. Пожалуйста, прости меня, — девушка вцепилась в его руки, чтобы удержаться на ногах. — Necesito que me perdones, mi amor. No estaba pensando. Por favor. Lo siento mucho. — Нет, нет, не стоит, — он обхватил Хар руками, прижимая к себе, — это я виноват. Ты сделала всё, как посчитала нужным. Это мне нужно вымаливать прощение у тебя, любимая.       Она поцеловала его, и в ответном поцелуе ей показалось, что она тает, словно мягкое сливочное масло на раскалённой сковороде, пузырясь и превращаясь в карамель в его объятиях. Хар будто бы растворилась, вся утонув в нём, захлёбываясь сладостью его губ.       Девушка уловила голос Алехандро на заднем фоне, восклицающего: — Santa mierda. ¿Qué me perdí?       Хар услышала, как Газ и Соуп тихо пробормотали одновременно: — Очень многое. — Ты жива. Всё остальное, плевать. Главное, ты жива. Ты моя. И ты у меня в руках. Остальное — ерунда, — улыбнулся Прайс, глядя сверху вниз. — Увези меня отсюда. Я могу спать где угодно. Не хочу здесь оставаться. Забери меня, — молила она.       Он припал к ней, крепко сжимая в объятиях. — Договорились. Попрошу, чтобы тебя выписали, милая. А пока — спи, выпей сок, я обо всём позабочусь.       Он очень аккуратно уложил её в постель, проследив, чтобы перед его уходом Хар выпила стакан яблочного сока.       Она немного поспала, а Алехандро, Чуи и Руди оставались с ней, пока остальные из команды отправились в раздевалку для персонала, чтобы принять душ и переодеться.       Медсестра зашла проверить показания, и Алехандро неодобрительно цокнул языком: — Mi morena. ¿En qué te has metido?       Девушка покраснела, улыбнулась ему и покачала головой, словно не зная ответа: — No se, cerdito. Problemas, me temo. — No hay mal que por bien no venga , — сказал Чуи, внимательно глядя на вас. — Verdad, — Але согласился, хлопнув Руди по плечу, — Ay, mujeres mexicanas, ¿Qué puedes hacer? — Nada mucho, — Чуи засмеялся.       Хар хихикала вместе с ними. Стало тепло на душе от присутствия Алехандро, хотя он и умел вывести из себя. Такое положение дел казалось естественным. Девушка понимала: вся эта "дедовщина" — лишь завуалированное торжество. — Мы не можем оставаться здесь долго, morena. Мы возвращаемся домой, чтобы уничтожить все, что осталось от esos escorpiones. К тому времени, как вы вернетесь, todos los cárteles sabrán que los estoy cazando. — Успешной охоты, cerdito. Gracias por todo, — Хар потянулась и схватила его за руку, понимая, что, возможно, пройдет еще некоторое время, прежде чем она снова увидит Але и Руди.       Он взял ее за руку и поцеловал костяшки пальцев самым старомодным образом. — Я проверю Тони. Не беспокойся. Ваши животные будут жить как короли. — Gracias, Але.       Харон проводила их взглядом, а затем вновь провалилась в дрему, пока не появился Прайс в сопровождении врача. Ей передали документы о выписке, после чего она изучила снимки, прежде чем уйти. — Отнесите это специалисту. Я уже отправила ей письмо по электронной почте, она одна из лучших.       Хар забрала бумаги у доктора Менон. — На что я смотрю? — уточнила она. — Когда в организме есть металл, компьютерная томография отображает эти световые артефакты. Ваши снимки выглядят так, словно мы пытались получить изображение Статуи Свободы. В вашей крови столько металлических частиц, что вы можете чувствовать магнитные поля. За последние тридцать лет я ничего подобного не видела. Хар не была уверена, что сказать, поэтому промолчала. Прайс сказал за нее: — Спасибо, док. Она прищурилась, глядя на него. —И насчет тебя. Должен мне новый офисный стол. Я пришлю счет. — Да, мэм. Она проигнорировала его, ее явно раздражало его абсурдное поведение в больнице. Повернувшись к девушке, она сказала: — Берегите себя. Делайте правильный выбор. Ее последнее замечание было адресовано Прайсу, и она улыбнулась, сдерживая смех.

***

  Варгас подарил Хар свой черный внедорожник Кадиллак, броскую штуку со всеми бронированными деталями. Он сказал, что заберет его позже из аэропорта. Она крепко обняла его за шею и, попрощавшись с Чуи и Гусом, а также с Лос Вакерос, забралась на заднее сиденье к Нове и 141-м, позволив Прайсу выехать из города на восток.  Девушка бывала в Хьюстоне раз или два, но в ярко-розовых лучах рассвета здания сияли, как золотые прутья, отражая в своих окнах огненно-опаловое солнце. Поездка была долгой, но ровные, широкие дороги сделали ее быстрой. В маленьком, ничем не примечательном городке неподалеку от Лупа, сразу за 800-й милей, была частная взлетно-посадочная полоса. Иногда она забывала, насколько велик этот штат. Прайс как раз собирался проехать мимо магазина "Колачи", когда Хар его окликнула. — Стой! Останови машину. — Что? — он притормозил. — Колачи, amor, подъезжай сюда, — девушка указала на захудалый магазинчик на заправке.  Он подчинился, но продолжал что-то подозревать. Хар выскочила из машины, чувствуя себя в десять раз лучше, чем раньше. — Я сейчас вернусь.       Гоуст вошёл следом, одним своим видом пугая продавцов. Прайс с Соупом тем временем прикупили бензин и перекусили в магазинчике на заправке.       Хар, прихватив два десятка пирожных для завтрака, исчезла. Она взяла и фруктовые (классические), и мясные (техасские) варианты, чтобы хватило всем желающим попробовать. Призрак заплатил наличными, оставив деньги на стойке вместе с безумными чаевыми.       Когда она вернулась в машину, раздались радостные возгласы команды, приступившей к поеданию колачей. Прайсу особенно пришлись по вкусу пряные, обычные колачи, излюбленное лакомство местных. Он прикупил несколько бутылок воды и вейп для себя, испытывая мучительную тоску по сигарам, от которых никак не мог отказаться. Все стонали, слушая постоянные жалобы Прайса на его вейп.       До взлётно-посадочной полосы оставался час, и, глядя в окно на сменяющиеся городки, пастбища, она поражалась масштабу происходящего. Эти люди, занятые своими заботами, спешащие на пятничные футбольные матчи, развешивающие рождественские гирлянды — никто из них даже не подозревал, как близко они находятся к гибели. Прайс скрывал это от них. Он и его люди боролись с тьмой, чтобы все могли жить под солнцем. Это расстроило её сильнее, чем она сама ожидала.       В маленьком аэропорту их ожидал огромный самолет, выкрашенный в армейский камуфляж. Хар тревожилась, хватит ли длины взлетно-посадочной полосы для взлета этой махины. Прайс загрузил багаж и помог ей подняться на борт. Внутри было гораздо комфортнее, чем снаружи, с расположенными вдоль бортов спальными местами, словно на корабле. Только Харон собралась выбрать себе место, она подскочила, заметив кого-то в кабине пилотов.       Ласвэлл одарила ее холодной улыбкой. Нова просунула голову в дверной проем и мгновенно увидела ее. — Кейт, рада тебя видеть, — они обменялись рукопожатиями. — Взаимно. Расскажи мне о ящике.       Нова изложила ситуацию с нанитами, но Ласвэлл уже была в курсе большей части этой истории. — Что ж, мне очень жаль, что тебе пришлось это сделать, Харон. Мне искренне жаль. Надеюсь, ты знаешь, как высоко мы ценим твою жертву.       Девушка с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Это был, пожалуй, лучший ответ от правительства, который она когда-либо слышала. Харон ответила: — Спасибо, очень любезно.       Прайс и Гоуст поднялись в трюм, за ними последовали Газ и Соуп. — Итак, — произнесла Ласвэлл, — вот ваши компенсационные пакеты и новые коммуникационные карты.       Мужчины один за другим достали свои плотные конверты из манильской бумаги и спрятали их в сумки. Затем, вытащив свои телефоны и планшеты, они аккуратно выломали из них старые сим-карты. Харон, наблюдая за всем этим, восхищалась слаженностью действий. — И тебе тоже, — она протянула ей пакет и планшет. — Мне? — Хар была поражена. До этого момента ее игнорировали, и она, конечно, не рассчитывала на вознаграждение. — Ты была неотъемлемой частью команды, — скосила она взгляд на Прайса, — мне так сказали. Было бы справедливо компенсировать твои усилия. — Эм, спасибо, — девушка взяла вещи и убрала в сумку. Странное чувство вызвало осознание того, что у Ласвэлл, оказывается, было достаточно власти, чтобы просто включить ее в этот список, по своему желанию. — Капитан, можно вас на пару слов? — она пригласила Прайса в кабину пилотов и закрыла дверь.       Хар удобно устроилась на койке, готовясь к самому продолжительному перелету в своей жизни. По идее, ей следовало радоваться путешествию в Англию. Она никогда не покидала континент, а Лондон был первым пунктом в списке мест для отпуска. Но это был не отпуск. Было ощущение, что она идет по длинной, темной дороге.       Прайс помог Ласвэлл спуститься по трапу и закрыл за ней люк. Газ находился в кабине вместе с Новой, они настраивали самолет. Хар услышала грохот, когда турбины начали набирать обороты.       Капитан отыскал ее койку и пристегнул Хар пятиточечными ремнями. Он лег рядом, будто бы защищая, укрыв своим широким телом, и обхватил руками через ремни, крепко удерживая. Шепча на ухо, он произнес: — Больше не пугай меня так, любимая. Мое сердце не справится. — Прости, papi. Я просто не могла спокойно смотреть, как тебе делают больно. Не знала, что еще предпринять. — Все хорошо, детка, — он поцеловал ее в шею, уткнувшись лицом, устраиваясь удобнее. — Я всегда приду за тобой. Всегда. Мы пройдем через это вместе. Как только они избавят тебя от всего этого, я обеспечу твою безопасность. — Я знаю, что так и будет, — девушка поцеловала руку, до которой дотянулась. — Куда мы отправимся в первую очередь? Я никогда не была в Лондоне. — У меня там дом, я как бы родом оттуда. В любом случае, я живу там уже много лет. Не был уверен, захочешь ли ты остаться со мной, но... — Sí, claro. — Ладно. А теперь поспи немного. Тебе предстоит перелёт. — Джон, я люблю тебя, — прошептала она, ещё тише. — Я стараюсь быть смелой, но мне так страшно. — Ш-ш-ш, малышка, — он прижал её всем телом, и она почувствовала его огромные, мускулистые мышцы, ощутила его вес, когда он приблизился в темной комнате. — Я тоже очень тебя люблю. Я понимаю. Честно-честно.