Стрелок

      Прайс не часто доставал кольцо из кармана, чтобы просто на него взглянуть, но постоянно перебирал его, водя подушечкой пальца по искрящемуся камню. Его требовалось чистить, ремонтировать, в конце концов, даже, после стольких лет эксплуатации, нежить, прежде чем он повредится. В этом была своего рода умиротворенность, особенно в моменты, когда нужно было разобраться с какой-нибудь сложной ситуацией. Ему казалось, что кольцо словно передавало ей ее креативность, ловкость рук, всю ту магию решения проблем, которая так хорошо удавалась Харон. Ему помогало ее кольцо.       Но оно еще не принадлежало ей, пока нет. Хар даже не знала о его существовании. Самый его сокровенный секрет.       Сегодня вечером на ужин она выбрала красное платье. Оно почти достигало пола, но имело два высоких разреза, начинавшихся практически на уровне бедер. К нему необходимо было подобрать трусики с высокой посадкой, и, если бы ткань была попроще, получился бы довольно смелый образ.       Он предупредил девушку, что они отправятся в необычное место, и Хар должна была соответствовать случаю. И она старалась. Купила кое-что в местной аптеке Boots и попыталась использовать только те вещи, которые у нее были. Зачесала волосы вверх, что случалось нечасто, и надела золотое колье с высокой посадкой. Она осталась довольна своим отражением в зеркале и надеялась, что и ему понравится.       Выходя из спальни, Харон молилась, чтобы он отреагировал. Может, что-то изысканное? Хотя бы оценивающий взгляд. Что она получила, было- — Черт возьми! Ты в хорошей форме, да?       Хар почувствовала, что улыбается от его похвалы. Его глаза расширились от недоверия и восхищения. Он рассматривал наряд, блуждая взглядом, прикрыв рот большой рукой, словно в шоке.  — Тебе нравится? — спросила девушка, теребя край юбки и расправляя крошечные бретельки.  — Если Бог есть, то будь я проклят за мысли, которые сейчас у меня в голове, любимая. — Джон Прайс, — она покачивала бедрами, бочком приближаясь к нему, поглаживая его большие бицепсы под белой оксфордской рубашкой, — ты обещал мне свидание. Веди себя прилично. — Похоже на Рождество, — он наклонился, чтобы поцеловать Харон, переплетая свой язык с ее, посасывая губу. Девушка притянула его к себе, обхватив рукой за шею.  — Ты прекрасна, любовь моя. Я тебя чертовски сильно люблю, — он застонал, отстраняясь, чтобы посмотреть на нее. — Я тоже тебя люблю, дорогой.       После этих слов он получил ещё один поцелуй и крепкое сжатие ягодиц. Харон хихикнула. — Джон! — Я из плоти и крови, детка! Черт побери. Не могу даже смотреть на тебя, — он рассмеялся, честно пытаясь сохранять спокойствие.       Харон распирало от его восхищения. Казалось, он разжёг внутри неё огонь и раздувал его, доводя до белого каления. Девушка поддразнивала его: — Ты выживешь? — Нет, и теперь мне придётся носиться по городу, как угорелому, — он притянул её к себе для ещё одного поцелуя, давая ей почувствовать его твёрдую эрекцию сквозь мягкий шёлк брюк. — Готова ехать?       Хар заколебалась, снова ощутив беспокойство. Он уже говорил, что это безопасно, пообещав, что место особенное, и она знала, что он бы не стал намеренно подвергать её опасности. Но жизнь в бегах заставляла чувствовать себя тревожно, так неуютно. Когда всё это закончится, ей понадобится серьёзная помощь психиатра. — Любимая, — он прочитал это в глазах, — нам необязательно уезжать. Поверь мне, большая часть моего тела предпочла бы провести ночь дома. — Нет, все хорошо. Я хочу. Это же наше первое свидание! — Харон старалась приободрить и его, и себя. — Мы немного нарушили порядок, да? — он казался немного смущенным после ее реплики. — Пошли, — Харон потянула его за руку.       Он подвез её на великолепном черном спорткаре. Девушка не разбиралась в машинах, знала только, что при запуске мотора она издает оглушительный рычащий звук. Салон был обит мягчайшей кожей, черной как смоль, и пахло его сигарами, так что, наверняка, это была его машина, хоть и выглядела совершенно новой.       Ехать было недалеко. Всего десять минут. Когда он подъехал к входу, парковщик хотел было открыть дверцу, но Джон остановил его жестом, дав понять, что сделает это сам. Хар терпеливо ждала, выходя как можно аккуратнее, помня о своих шрамах. Он взял её за руку, помог выбраться из машины и ступить на тротуар, прежде чем передать ключи парковщику. Затем он поправил пальто и повел девушку внутрь.       В ресторане царил полумрак, несмотря на тихую музыку. Пугающую тишину прерывал лишь легкий шелест. Хозяйка даже не поинтересовалась именами. Она просто провела их в укромный уголок, минуя главный зал. Все столики пустовали. Ресторан был небольшим, но, судя по всему, рассчитанным не только на двоих. Персонала, казалось, было предостаточно, что заставило Харон забеспокоиться. — Джон, — шепнула Хар, — где все? — Сегодня вечером только мы, любимая, — улыбнулся он. — О чем ты? — переспросила она, предвидя притворную скромность. Она перевела взгляд на посыльного, а затем, когда хозяйка остановилась у их столика, обратилась к ней: — А где остальные гости? — По средам мы закрыты, но, — она замялась, скользнув взглядом к Джону, который смотрел не на нее, а на Хар, — мы сделали исключение и очень рады приветствовать Вас в "Нобу”.       Она сидела, потрясенная. Девушка даже не прикоснулась к меню, опасаясь цены, которая выйдет, если она оставит на нем свои отпечатки пальцев. — Джон. Прайс, — ее голос прозвучал резко, и он поднял глаза на Харон через стол. Его голубые глаза хищно блестели. — Ты нервничала из-за публики, а Оканэ-сан в долгу перед мной. Огромное одолжение. Ты ведь любишь суши, верно?       Да, суши ей нравились. Что ей не нравилось, так это ощущать, что весь дом Хар стоит меньше, чем суши, которые она собирается съесть за эти деньги. Хар в оцепенении прочла меню. На обложке лежало письмо от шеф-повара Оканэ Нобуюки, владельца "Нобу". — Откуда ты знаешь шеф-повара? — девушка были в замешательстве, пытаясь найти, за что зацепиться. — Провел год в Киото в длительной командировке. Я помогал ликвидировать группу якудза, которая шантажировала его. Мы поддерживали связь. — Во что тебе это обошлось, Джон? — прошептала Харон себе под нос.  Его спасла официантка. — Добрый вечер, капитан Прайс. Шеф-повар Нобуюки скоро подойдет. Он хотел бы принести вам закуски и соответствующие вина, прежде чем вы определитесь сегодня вечером. Мэм, вам что-нибудь предложить? Может быть, влажное полотенце?       Хар почувствовала себя красавицей в "Красавице и чудовище". Внезапно окружившие их сотрудники предлагали помощь, расставляли еду и приборы, меняли тарелки и расправляли салфетки. — С ней всё в порядке. Нам просто нужно расслабиться. Спасибо, Кара. Спросите Босу, осталось ли у него белое вино с прошлого Рождества. — Да, сэр. Есть. На нем до сих пор ваше имя написано. — Прекрасно. Спасибо, начнем с бутылки.       Было ли здесь хоть одно лицо, ему незнакомое? Харон прищурилась, наблюдая, как толпа снова их покинула. — Много?       Он поднял глаза, его лицо окаменело. — Ничего. Всё это. Неважно, верно? Я бы потратил все до последнего чертового фунта, что у меня есть, лишь бы увидеть твою улыбку. Ты не думаешь, что достойна этого?       Она не знала, что ответить. Он выждал пару мгновений, прежде чем заполнить паузу своими объяснениями. — Я убиваю людей, любимая. За деньги, конечно. Такова моя профессия. А смерть стоит дорого. И, — официантка принесла вино, и он дал ей закончить, прежде чем продолжить, — и так уж вышло, что я лучший. Это ещё одна причина, почему я старался держаться от тебя подальше. Я не смогу подарить тебе ни одного чертова цента, за который не заплачена чья-то жизнь. Твоё платье, этот ресторан, машина, черт возьми, даже трусики, что сейчас на тебе, — все пропитано кровью моих жертв. Умоляю, скажи мне, что ты не осознала это только сейчас.       На самом деле, Хар именно сейчас это осознала. Подсознательно она всегда думала, что знала. Знала, что он убивает террористов и платит ей за то, чтобы Харон содержала свою конспиративную квартиру в порядке, но эти два факта не соединялись в её голове так, как теперь, — неразрывно, неотделимо. — Черт, — выдохнул он, будто смирившись с чем-то. Выражение его лица разбивало ей сердце. — Нет, — быстро ответила она, — я знаю, чем ты зарабатываешь. Я… Просто… Это… Это просто очень, очень мило, Джон. У меня никогда раньше ничего подобного не было.       Выражение его лица не изменилось, и её банальность не залечила рану, которую он бередил себе своим признанием. Харон встала и спросила: — Где здесь уборная? — В задней части, — он указал на дальний угол, его лицо оставалось холодным и непроницаемым, он смотрел на неё, как на загадку, которую никак не может разгадать.       Харон направилась к уборным, проходя мимо пустых столиков. Это место казалось одновременно притягательным и запретным, словно она не должна была здесь находиться. Девушка нашла дверь, вошла внутрь и заперла ее за собой. Ванная комната была просторной, с кушеткой и массажным креслом. Она не стала терять времени на ненужные размышления, вместо этого начала искать планшет в сумке. Хар нашла номер Новы и позвонила ей по видеосвязи.       Нова ответила почти слишком поздно, и Харон подумала, что вызов вот-вот прервется, но тут она появилась, выглядя так, будто уже легла спать. — Хар! Малышка, привет! Эй, что случилось? — Привет, — Хар заметила, что та прикрыта одеялом до груди, но спина была открыта. Нова лежала на животе, лицом к лампе, к которой подключено ее устройство, а косички свисали с плеч. — Прости, ты, наверное, спала? — Кто это, крошка? — послышался голос Газа, и Харон в ужасе увидела, как он, без рубашки, перекатился на спину, чтобы посмотреть на телефон Новы. Его глаза расширились, и он мигом скрылся из кадра, выдыхая ругательства. — Боже мой. Извини, сейчас отключусь, — она попыталась повесить трубку, но Нова остановила ее. — Нет, нет! — она взглянула на Газа через плечо. — Все хорошо. Что случилось, малышка? — Э-э, — Харон все еще приходила в себя после увиденного. — Я просто... Поругалась с Прайсом. Он привел меня в этот ресторан и заказал все. Здесь никого нет. Я была в шоке, так что теперь прячусь в туалете. — Весь ресторан? — снова спросил Газ, вернувшись к экрану. — Кайл, ты совсем охуел, дружище? — Нова снова попыталась его отстранить, но он остановил ее, обхватив своими мощными руками. — Она меня уже увидела. Что тут такого?       Нова вздохнула, качая головой. — Извини. Ну, вообще-то, это звучит очень мило. Правда, вкусно? — Просто объеденье. Ни на одно блюдо цен нет. Как будто... мило. — Ты выглядишь потрясающе! Заставь его заплатить. Закажи всего понемногу, — пошутила Нова. — Я просто… Не знаю, — Хар рассмеялась. — Это же твое первое свидание, верно? — проникновенно спросила Нова. — Да, — закатила глаза Хар, — хотя мы знакомы почти пять лет. — Неважно. Все равно нервничаешь. Сделай глубокий вдох. Я знаю, у тебя завтра важная встреча. После нее почувствуешь себя лучше, крошка, точно знаю. — Да, да, — она мотнула головой. — Ты права. Надо к нему вернуться. Извини за отвлечение! — Не беспокойся, милая. У нас был перерыв, — Газ улыбнулся, как охотник, целуя Нову в шею. — Кайл Гаррик, — ее глаза расширились, а рука, лежавшая на одеяле, сжалась в кулак. — Ладно, Нова, отпускаю! — Хар пыталась избежать звонка, пока ей не пришлось наблюдать за их борьбой нагишом или чем-то в этом духе прямо у себя перед глазами. — Ну ладно, малыш. Я собираюсь надрать задницу этому засранцу, а когда встретимся у Соупа на выходных, ты все мне расскажешь. Пока! Пока-пока!       Хар увидела своё отражение в зеркальной глади экрана. Несколько мгновений она изучала своё лицо, пока не всплыло оповещение.

Ты выскочила из окна? Могу подать машину.

      Харон ощутила теплоту. Он всё ещё был её лучшим другом, прикрывающим от провального свидания. Девушка улыбнулась и напечатала ответ.

Я иду назад. Закажи ещё вина.

      Хар вернулась в ресторан, наблюдая, как он, заложив руки в замок у рта, задумчивый, сдерживающий чувства, следит за её приближением.       Внезапно появился официант, чтобы сопроводить её обратно к столику.       Они с Прайсом обменялись взглядами, пристально вглядываясь друг в друга, и в молчании между ними прозвучали тысячи слов.       Харон думала извиниться или снова заговорить о деньгах, но передумала. Первым, что она произнесла, был убийственный слух, о котором узнала только что. — Газ спит с Новой. — Что? Газ делает что? — брови Прайса поползли вверх. — Я позвонила Нове, и они с Газом в постели голышом. — Черт возьми, — Прайс громко рассмеялся, стирая напряжение с лица.        Харон тоже не сдержала улыбки. Просто выпустила пар. Сделала глоток вина. Оно было восхитительным. — Прости, — сказала она, — иногда мне тяжело. — Прости, — он взял ее левую руку своей правой, — я тоже волнуюсь. В конце концов, это наше первое свидание, — он подмигнул Харон, и в полумраке его глаза заискрились.       Остаток ужина пролетел незаметно. Прайс все еще был немного не в себе. Он весь вечер ерзал на стуле, прятал руки в карманы, пытаясь устроиться поудобнее. Нервничал, как мальчишка. Наконец, Нобуюки подошел к ним. — Капитан! С возвращением. Рад видеть тебя, старина, — Прайс поднялся, чтобы пожать руку старому другу.       Харон тоже встала, чтобы поздороваться, а затем снова села. Шеф-повар прокомментировал слова Прайса, обращаясь к ней: — Как такая прекрасная леди могла согласиться выйти замуж за него? Конечно, есть солдаты покрасивее, дорогая. — Не для меня, их нет, — ответила Хар, качая головой. — Хм, — кивнул Нобуюки. — В таком случае, я выполню свой долг перед вами, капитан, ибо ваше время наконец пришло.       Другой сотрудник вынырнул из-за спины шеф-повара и протянул ему коробку. Она была примерно с линейку в длину и в два раза меньше в ширину. Шеф-повар взял ее и открыл, чтобы Прайс мог увидеть содержимое. Внутри, до рукояти, лежал короткий изогнутый меч. Он выглядел очень старым: истлевшая обмотка рукояти, когда-то белая кость по краям потемнела. Но когда шеф-повар снял лезвие с рукояти, металл засиял так, будто его только что отполировали, блистая даже в тусклом ресторане. — Я не могу взять его, Оканэ-сан. — Должны. — Не могу.       Харон наблюдала за их игрой, разыгрываемой, как по нотам: оба мужчины с трудом сдерживали улыбки, переглядываясь. — Ему следует отказаться, моя дорогая? Или вы уверены в его превосходстве над остальными, теми, что помоложе?       Вопрос о возрасте предполагался шуточным, но это было лишь на словах. Взгляд Прайса был прикован к ней, он ждал, затаив дыхание. Харон ощутила, как напряжение в зале нарастает, буквально вжимая её в кресло. Казалось, весь океан, прорвавшись сквозь высокие окна, обрушил свою колоссальную мощь на неё. Она не могла понять двойной смысл сказанного, хотя он, безусловно, присутствовал. — Других мужчин нет. Для меня — нет, — ответила девушка, снова взглянув на Прайса, снова сжав его руку через стол быстрым, но невероятно интимным рукопожатием.       Шеф-повар выглядел удовлетворенным, закрывая коробку и передавая её Прайсу обеими руками. Прайс встал, отвесив низкий поклон, и тоже взял коробку обеими руками. Он, похоже, был знаком с обычаями, о которых она даже не догадывалась. — Anata no okurimono wa kōeidesu. — Renbo to iu no yamai wa chiryou ga arimasen, Капитан, — старый повар улыбнулся. — Но есть мечи.       Он оставил их вдвоем, наслаждающихся моши и сакэ, делая вид, что все идет по плану. — Что он говорил о мече? — спросила Харон. — Я расскажу тебе позже. Пошли отсюда, — улыбнулся Прайс.       Той ночью он любил ее, как приговоренный к казни утром, жадно и яростно, пока не изранил себя. В какой-то момент ему стало нечем дышать, он тяжело дышал. Он стянул с нее платье, оставив в черном белье, которое она любила, запустив руки под нежное кружево, лаская и ощущая ее. Он почти не произносил слов, но его оргазмы звучали невероятно громко. К концу они оба были истощены, лица в слезах, а он все еще страстно желал Харон. Но сил не осталось.       Он даже не смог поднять голову с матраса, чтобы найти подушку. Харон быстро пришла в себя, пытаясь понять, что привело его в такое состояние, и принесла ему из кухни чай и фрукты. Она кормила его дольками апельсина, очищая горькую кожуру, оставляя только сладкую мякоть, и они уснули вместе посреди кровати, липкие и счастливые, переполненные друг другом до краев.