Груз ответственности

      Несколько дней спустя в доме Уиллеров царила редкая, почти сонная тишина. Основная группа уехала за припасами, Карен занималась стиркой, а Тед был на работе. После обеда, Уилл, который всю ночь ворочался из-за тревожных снов, остался на кухне, уронив голову на скрещенные руки на столе. Солнечный свет, тёплый и густой, лился через большое окно прямо на него.       Он не был в глубоком сне, скорее просто дремал. Дыхание Байерса было ровным и тихим, лишь изредка прерывалось лёгким, мирным сопением. Лицо, обычно собранное и слегка напряжённое, полностью расслабилось, чего в свете последних событий было трудно добиться. Длинные ресницы отбрасывали тень на его щеках, губы были слегка приоткрыты. Он был прекрасен в этой уязвимости.       Майк вышел из своей комнаты, собираясь налить себе сока, и замер на пороге кухни. Сердце в груди сделало глухой тяжёлый удар. Он конечно видел спящего Уилла, но сейчас это ощущалось как-то иначе.       Уиллер осторожно, на цыпочках, подошёл ближе, чтобы не разбудить Уилла. Ему хотелось рассмотреть его, видеть, как грудная клетка медленно поднимается и опускается, как его ресницы слегка дрожат, как руки, лежащие на столе - сильные, с длинными пальцами, были уже привычно перепачканы в грифеле карандаша. В той тишине, в этом солнечном свете, Майк позволил себе то, что обычно прятал в себе: чистое, безудержное обожание. Его взгляд скользил по линии брови, по упавшей прядке волос, по изгибу шеи. Он любовался им, как самым редким и хрупким явлением, боясь пошевелиться, лишь бы не разрушить этот момент.       Он так увлёкся, что не услышал лёгких шагов по лестнице.       Холли, спустившаяся вниз за забытой книгой, остановилась в дверях на кухне. Она увидела спящего Уилла, залитого солнцем, как персонаж из сказки. А потом увидела Майка. Своего вечно колючего, саркастичного брата, который стоял, затаив дыхание, и смотрел на Уилла с таким выражением на лице, которого она никогда раньше не видела. Это была смесь нежности и трепета, как будто он смотрел на что-то бесконечно драгоценное и одновременно недоступное.       Холли не стала хихикать и опускать колкости, подумав, что воспользуется той возможностью в другой раз. Сейчас ей не хотелось портить такой личный момент их жизни.       Майк, наконец, почувствовал чужой взгляд и медленно, будто в замедленной съёмке, повернул голову. Их глаза встретились, но на этот раз на его лице не было смущения, только лёгкое удивление и... вопрос. Он не стал отводить взгляд или делать вид, что просто проверял, жив ли Уилл. Он смотрел на Холли, и в его взгляде читалось: "Да. Вот так. Ты же и так всё понимаешь."       Холли тихо улыбнулась, обдумывая, в какой момент можно будет затронуть эту тему. Она бесшумно развернулась и ушла наверх, оставив брата наедине со спящим альфой.       Майк снова посмотрел на Уилла. Тот пошевелился во сне, что-то неразборчиво пробормотал и ещё глубже уткнулся носом в сгиб локтя. Уиллер, преодолев внутреннюю робость, сделал шаг ближе. Он осторожно, чтобы не не задеть Уилла, протянул руку и на сантиметр отодвинул кружку с кофе, стоявшую на самом краю стола. Простой, но такой заботливый жест. Он задержался ещё на секунду, в последний раз вдохнув этот сонный, беззащитный запах Уилла, и ушёл на верх. Байерс продолжал спать в лучах солнца, не зная, что на него только что смотрели как на восьмое чудо света.       Вечер опустился на Хоукинс, принося с собой прохладу и ощущение временного затишья. На кухне Уиллеров было тихо, было слышно скрип половиц, да отдалённые звуки телевизора. Майк и Уилл стояли у столешницы, каждый со своей кружкой, заваривая терпкий кофе. Пар от кипятка поднимался вверх, смешиваясь с их уже привычными запахами.       -...так Лукас говорит, что патруль на старом карьере ничего не показал, - тихо говорил Уилл, перемешивая сахар в своей чашке, - Но я всё равно чувствую... напряжение в воздухе. Я знаю, что он где-то там.       Майк кивнул, сосредоточенно смотря в свою любимую кружку с таким же растворимым кофе, что и у Уилла. Ему нравился запах, но на вкус... было просто отвратительно.       -Дастин уверяет, что его новые датчики всё фиксируют, но ты прав. Лучше лишний раз перепроверить у тех ворот ещё раз. - Он сделал глоток и чуть не скривился, но стойко проглотил.       В этот момент на кухню зашла полусонная Холли, видимо засидевшаяся на книгой.       -Уилл! - позвала Холли, подходя к нему, - Поможешь? Моя любимая кружка, та, с котёнком, слишком глубоко закатилась, я не дотягиваюсь.       -Конечно, - Байерс с лёгкой улыбкой отставил свой кофе и без особых усилий достал яркую кружку.       -Спасибо! - Её взгляд скользнул по кухне, остановившись на Майке. Её глаза, острые и всевидящие, заметили банку кофе, стоявшую рядом с ним. На её лице расплылась хитрая улыбка чеширского кота.       -О, Майк пьёт кофе! - воскликнула она с преувеличенным удивлением, - Интересно. Раньше он говорил, что кофе - это горькая бурда для взрослых, у которых сломался внутренний будильник.       Майк замер с кружной в руке. Лёгкая, предательская краска начала заливать его щёки и уши.       -Холли... - Предупредительно начал он.       -Но что же изменилось? - продолжала она с театральной показушностью, делая вид, что разгадывает великую тайну, - Может, он просто увидел, что кому-то это нравится? И решил, что это, наверное, круто? Или, может, просто хочет почувствовать тот же вкус, что и кто-то другой?       Она многозначительно перевела взгляд с покрасневшего Майка на Уилла, который как раз подносил кружку ко рту, скрывая за ней смущённую улыбку.       Майк закатил глаза с таким драматизмом, что Холли, не сдержавшись, хихикнула.       -Может, я просто стал взрослым и мои вкусы изменились, а, детектив Холли? - Проворчал Майк, ставя кружку с таким звуком, будто объявлял своей сестре войну.       -Взрослым? - Холли притворно задумалась, насыпая какао в свою кружку, - Взрослые не прячутся за дверью, чтобы подглядывать, как кто-то спит.       Это был низкий удар. Майк отрыл рот, чтобы колко ответить своей назойливой сестричке, но слов не нашлось. Он мог только покраснеть ещё сильнее, чувствуя, как Уилл смотрит на него.       -Холли, хватит дразнить брата, - наконец сказал Уилл, - Иди заваривай свой какао, пока я не передумал и не выпил всю воду.       Холли фыркнула, но послушалась, понимая, что зашла слишком далеко для одного вечера. Она налила кипятка и с видом победительницы ушла к себе в комнату.       Майк стоял, уставившись в свой кофе, на дне которого виднелся осадок. В отражении он видел своё лицо и от этого хотелось только сильнее удавиться.       -Она монстр, - Пробормотал Уиллер сквозь зубы.       -Она наблюдательна, - тихо поправил его Уилл, подходя ближе. Их плечи почти соприкоснулись, а лица были слишком близко для их привычного контакта. - И... она права на счёт кофе?       Майк поднял на него глаза. Смущение всё ещё ярко читалось на его лице, но тот лишь вздохнул, поднимая глаза в потолку. Не то, чтобы он был яро верующим (особенно со всем, что происходит в их чёртовом городке), но сейчас он очень бы хотел, чтобы высшие силы придали ему уверенности.       -Он всё ещё на вкус как горькая бурда, - честно признался Майк, и уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке, - Но... да. Правда. Мне нравится, что у нас есть что-то... общее. Даже такое маленькое и противное.       Уилл смотрел на него, и его сердце, давно привыкшее к тихой тоске, сделало кульбит в груди. Он никогда ни на что не рассчитывал, привыкший лишь смотреть со стороны, довольствуясь своим правом лучшего друга, находясь рядом с Майком, но эти слова пробудили в нём какую-то... надежду? Это глупо. Он ничего не сказал, тихо доставая коробку молока.       -Попробуй в следующий раз добавить немного этого, - Сказал он, протягивая Майку холодную коробку, - Отбивает горечь.       Карен Уиллер, возвращаясь из магазина, услышала доносящийся из гостиной смех - тихий, сдержанный, но совершенно беззаботный. В такие тяжёлые времена было довольно странно услышать его. Карен замерла в прихожей, снимая пальто, и прислушалась. Это смеялась Холли, но не тем коротким смешком, который она иногда выдавала за обедом, а настоящий, звонкий, детский смех.       На цыпочках, чтобы не спугнуть момент, она подошла к приоткрытой двери в гостиную и заглянула внутрь.       На полу, в тусклом свете маленькой настольной лампы, сидели Уилл и Холли. Оба были окружены листами бумаги, фломастерами и цветными карандашами. Карен отчётливо увидела цветное пятнышко на её брюках. Она, склонившись, что-то горячо, но шёпотом, объясняла, активно жестикулируя. Байерс слушал, кивая, а на его лице была мягкая, понимающая улыбка. Он что-то ответил, и Холли снова рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, чтобы не шуметь. Потом она показала ему что-то на своём рисунке, и Уилл серьёзно, почти по-взрослому, стал давать ей советы по штриховке.       Сердце Карен сжалось от внезапной, острой нежности. Холли всегда была тихим, наблюдательным ребёнком, предпочитая компании сверстников книги. После всех ужасов в Хоукинсе она стала ещё более замкнутой. Карен волновалась, что дочь замыкается в себе, но старалась не лезть к ней (как показал опыт с Майком и Ненси, в этом возрасте дети очень восприимчивы к любым словам).       Но с Уиллом... С ним Холли просто расцвела. Она болтала без умолку, задавала вопросы, смеялась. Уилл относился к ней не как к назойливому ребёнку, а как к равной - с терпением, уважением и той самой "тихой властью", которая, как теперь понимала Карен, была частью его альфа-натуры. Это была власть создания безопасного пространства, в котором её дочь могла раскрыться, как самый обычный ребёнок.       Карен тихо вошла на кухню, расставляя покупки и доставая домашнее овсяное печенье, аккуратно выкладывая его в пиалу. Она вернулась в гостиную и тихо поставила тарелку на край кофейного столика, рядом с ними.       -Чтобы художники не падали в голодные обмороки, - Мягко произнесла женщина.       Уилл и Холли одновременно вздрогнули и подняли на неё глаза. Холли сияла.       -Мама, смотри! Уилл учит меня, как рисовать отражение в воде!       Карен наклонилась, чтобы рассмотреть рисунок - пруд с причудливыми рыбками, в котором действительно угадывалось отражение деревьев.       -Это потрясающе, милая. И очень мило с твоей стороны, Уилл, - Добавила Уиллер, встречая его взгляд. В её глазах была неподдельная благодарность, пусть Уилл и не понял, за что.       Она очень способная ученица, - Смущённо пробормотал Байерс. Карен на то только улыбнулась, погладила дочь по голове и сказала им не засиживаться до поздна.       Карен вышла из гостиной, оставив дверь приоткрытой. Она прислонилась к стене в коридоре, закрыв глаза, и выдохнула. Впервые за долгое время она почувствовала не тревогу, а мирное облегчение в груди. Её дом был полон различных тяжёлых запахов и страхов перед будущим, но здесь и сейчас, в этой комнате, царила простая, чистая человеческая доброта. Её дочь была счастлива и в безопасности, а молодой альфа, который когда-то был потерянным мальчиком с печальными глазами, теперь сам стал источником спокойствия и защиты.       Воздух в подвале Уиллеров был густым не только от пыли на старых коробках (Уиллу и Джонатану точно стоит тут прибраться), но и от напряжения. Лампочка под потолком отбрасывала резкие тени, превращая знакомое место в штаб-квартиру для мрачных планов. На карте Хоукинса, разложенной на столе, лежали фигурки Д&Д, использованные теперь для отметки позиций, аномалий и точек возможных разломов.       Лукас указывал рукой на район старой лесопилки, его голос был низким, без привычного лёгкого задора.       -Датчики Дастина сходили с ума здесь прошлой ночью на 3 минуты 23 секунды. Потом - тишина.       -Это может быть эхо, - мрачно заметил Дастин, склонившийся над блокнотом с расчётами каждого сигнала, - Или эти твари умнеют и пытаются нас запутать.       -Или они готовят новый выход, - Заметил Уилл. Он стоял немного в стороне, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к карте, но видел он, казалось, намного больше - внутренним чутьём, которое он до сих пор не мог нормально объяснить. Но как факт - пока он в Хоукинсе, оно с ним навсегда. Его запах в такой обстановке не давил, но заметно сгущался, становясь плотным, тяжёлым.       Майк стоял, прислонившись к книжному стеллажу со старыми комиксами. Его обычная омежья сущность была подавлена общей серьёзностью. Он переводил взгляд с Лукаса на Уилла, ища в их твёрдых лицах ответы. В этой тишине, нарушаемой только шёпотом и скрипом фломастера по карте, не было места шуткам или воспоминаниям о былых временах. Когда всё было легко. Когда в этом подвале они не строили стратегии убийства Векны, а беззаботно играли в Д&Д. Это была война. Тихая, подпольная, но война, о которой обычные жители города даже не догадывались.       Именно в эту гнетущую тишину просочился лёгкий звук шагов по деревянной скрипучей лестнице. Все, как по команде, резко замолчали и повернули головы к входу в подвал.       На нижней ступеньке замерла Холли, в руках у неё был открытый учебник. Она смотрела на них широко раскрытыми глазами, мгновенно считывая атмосферу в комнате. Весёлая болтовня, которую она, наверное, ожидала услышать, сменилась тяжёлым настороженным молчанием. Взрослые (в её глазах они все были взрослыми, даже её непутёвый брат) смотрели на неё, как на неожиданного гостя.       Её взгляд метнулся от одного серьёзного лица к другому, в конце концов находя Уилла. В её больших светлых глазах мелькнуло понимание, смешанное с разочарованием, что она нарушила что-то очень важное.       Она не стала спрашивать, не стала лезть. Холли была умнее своих лет. Она просто тихо, почти шёпотом, попросила Уилла позже помочь ей с уроками. Не дождавшись ответа, она развернулась и быстро помчалась по лестнице наверх, плотно закрывая дверь в подвал.       Лукас тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.       -Чёрт. Надо быть осторожнее.       -Она всё равно всё знает, - глухо ответил Майк, глядя на закрытую дверь, - Она не дура. Она чувствует... всё.       Уилл молчал. Он смотрел на место, где только что стояла Холли, с её учебником и неловкой улыбкой. Резкий контраст между её ярким солнечным миром и их опасными, мрачными планами ударил его с новой силой. Его альфа-инстинкт, который только что был настроен на угрозу извне, болезненно сжался вокруг этой новой внутренней тревоги - тревоги за того, кого он невольно втягивал в этот ужас просто своим присутствием здесь.       -Продолжим, - наконец сказал Байерс и его голос был каким-то сиплым, как будто старался сдержать поток слёз, - Быстрее закончим. Чтобы... чтобы "позже" наступило как можно скорее.       Он снова склонился над картой, но теперь его плечи были чуть более напряжены. Он не просто защищал Хоукинс. Он защищал этот дом, этот смех на кухне, право маленькой девочки учиться и рисовать "позже", в мирное время, которое они обязаны были для неё выиграть. Любой ценой.