Пять причин не быть искупленным

      Накрашенный ноготь розового цвета стукается о нижние белые зубы. Зевок. Рука невольно прикрывает открывшийся широко рот. Голова свесилась с края кровати, посмотрела на дырку в зеленой стене. По телу бродят ленивые мурашки, уже ищущие. Ищущие ее. Розовые зрачки уже расширены и, он физически ощущает это, бьются о стенки черепа, как мотыльки о стекло, в ожидании. Холодно. Пот бегает за мурашками и заставляет поежиться. Слегка подрагивающий ноготь, снова положенный в рот, трескается и отлетает куда-то в сторону от сжатия его зубами. Ладно, похер, все равно заново наращивать нужно. Телефон неприятно пиликает. Чтобы поскорее убрать тупой звук, розовые пальцы подцепляют смартфон.       Глаза бегают по дисплею, пальцы набирают пароль и тут же отстукивают выученный ответ.       «Скоро буду».       Энджел поднимает неслушающееся тело и несет его к шкафу. Как-то поебать, как он будет выглядеть. Он же не на съемку идет. Лучше бы вообще надеть что-то максимально неприметное. Нет, конечно, все в Пентаграмм-сити знают, что самая популярная порно-звезда сидит на системе, как любая подзаборная шалава, но сливать доходягам хорошего дилера совсем не хочется. А искать нового нет времени. Никогда нет времени.       На такой случай есть обычные сине-серые клеши и пыльно-розовая кофта с высоким горлом.       Душит.       Вместе с кровью, начавшей гоняться в теле, по спине и ногам уже активнее забегали мурашки. Да какие мурашки, там уже жуки целые. Кусают через кожу, пролезают в эти дыры, ломают крылья, оставляя их на поверхности, кровоточат своими соками прямо внутрь. Из жуков вылезают паразиты, расползающиеся по сосудам, распадаются в крови, текут к сердцу, перевариваются им и по-новой.       Цикл.       Дрожащая рука уже протягивается в ожидании. Зрачки скоро лопнут и выпадут из орбит. Жуки доедят кожу. И этот мудак внезапно вместо дозы выдает:       — Еще сотка.       Делать нечего: ломает вообще не по-детски. Как он вообще упустил момент и не стребовал наркотики у Валентино? А, ну, да. Ему же ясно дали понять, что дадут все радости жизни только тогда, когда он «съебет из блядского отеля». Кончатся деньги, и обязательно. А пока пошел нахуй, Валентино, я сам себе крэк купить могу.       Чешущиеся пальцы еле дождались, пока непослушные ноги донесли его до комнаты.       Ритуал начался с собирания необходимого. Руки методично ставят на туалетный столик зажигалку, кладут ложку, отодвигают подальше к зеркалу косметику. Нижняя пара придвигает стул и тощая задница приземляется на сидушку.       Звук зажигания. Шуршание пакета. Энджел чувствует себя алхимиком, вдыхая запах жженой химии. Кипение смеси в ложке. Четкие доведенные до автоматизма действия. Просто алгоритм. Алгоритм создает порядок. Энджел — повелитель своей жизни.       Это не наркотик принимает его — наоборот.       Игла целует вену, вонзаясь с тихим щелчком знакомой боли. Палец жмет на поршень, и это похоже не на укол, а на размыкание цепи. В мгновение в ушах становится тихо. Раздражающее храпение за стеной, щебет Чарли, помехи Аластора, чьи-то вселяющие иррациональный страх шаги на лестнице пропадают.       Это, блядь, не спокойствие, это ебучая феерия чувств.       Взрывная волна тепла расползается от центра грудины по всему телу. Она выгоняет жуков, заставляет кожу выплюнуть всю зараженную кровь из нутра, вмиг останавливает дрожь в конечностях. Сердце заходится в таком бешеном ритме, будто сейчас сломает своими ударами ребра и выскочит. Энджел в легком испуге и предвкушении выставляет руки перед собой. Из груди действительно тут же вырывается пульсирующий комок мышц. Кровь облепляет пальцы и ладони.       От ощущения сердца в своих руках Энджел набирает воздух в уже разорванные легкие и выплевывает истерический смех.       Пальцы вдруг схватывает судорога, и такая сильная, но столь же уязвимая мышца лопается. Кровь разлетается в стороны и каждая капля взрывается маленьким ярким фейерверком. Энджел радостно опускает руки и смотрит на салют своего собственного сердца.       И вмиг появляется стойкое ощущение всемогущества. Какой Валентино, какой отель, какие съемки? Нахуй все это. Это нереально. А если и реально, то переживем абсолютно все. А вот что действительно реально, это вот этот ахуенный подтек краски.       — Ебать, она крутая…       Шепчет Энджел.       Глубокие чувства отключаются, отодвигаются, становятся плоскими, как постер с изображением нового фильма с его участием. Химическая эйфория затмевает все, оставляя лишь тупую поверхностную радость.       Последнее, что успевает зафиксировать сознание, прежде чем сползти в яркий хииический омут, — собственную руку, уже лежащую на золотой ручке двери, будто она принадлежала кому-то другому.