Чернильные тени

Спустя две недели фамильное поместье Тертеров, ранее напоминающее неприступную крепость, сияло демонстративной роскошью, которая была призвана показать силу и власть хозяина. Стены, высеченные из живого камня Родопских гор, были испещрены прожилками белого кварца и сапфирина, которые сияли в свете многочисленных огоньков, парящих по залу. Часть светил застыли под высоким куполообразным потолком, повторяя положение звёзд неба юго-западной части Болгарии. Любители астрономии легко могли угадать среди них созвездия Большого Пса, Голубя и Лисички. Три массивные, чуть заострённые к верху арки вели на балконы с широкими балюстрадами. Прямоугольные столы, накрытые тяжёлыми белоснежными скатертями и ломящиеся от изысканных яств, были расставлены вдоль стен, освобождая пространство для танцев и свободного перемещения гостей. В воздухе витала ненавязчивая композиция ароматов, в которых угадывались ноты дамасской розы, древесной коры и хвойной смолы. У входа в зал, украшенного живыми цветами, стояли хозяева поместья. Князь Велизар предстал перед гостями в ещё более пафосном приталенном кафтане, запахнутом на восточный манер, из бархата винного цвета. Под ним виднелась туника из золотой парчи. Драгоценные нити покрывали кафтан, складываясь в замысловатые узоры. Невена Тертер, в противовес супругу, напоминала воплощение самой ночи. Глубокий синий цвет платья напоминал оттенок звёздного неба. Оно плавно струилось по фигуре, подчёркивая стройный стан. По центру платья и вдоль аккуратного декольте тянулась золотая вышивка, напоминающая цветочный орнамент. Образ дополняла накидка чуть более тёмного оттенка синего, напоминая разлитые на пергамент чернила, по краям проходили те же узоры, что и на платье. Геллерт Грин-де-Вальд появился в числе последних гостей, желая оттянуть момент своего появления на торжестве. Он появился в строгом, парадном костюме цвета тёмного индиго: брюки со стрелками, начищенные туфли, тёмный жилет, двубортный сюртук, который украшали ряды серебристых пуговиц. Шейный платок был завязан в объёмный узел поверх белоснежного воротника рубашки, завершая образ. Сопровождала мага одна из ближайших сподвижниц — Катрин Леконт. По левую руку от Грин-де-Вальда она стояла в роскошном изумрудном платье с высоким воротником-стойкой и рукавами-колоколами, украшенными витиеватой вышивкой. — Господин Грин-де-Вальд, госпожа Леконт, мы так ждали Вашего появления, — Велизар, улыбнувшись, поприветствовал приблизившегося мага и его спутницу. — Большой свет магической Болгарии уже собрался в зале! — Не сомневаюсь в этом, — отозвался Геллерт, переводя взгляд на супругу князя. — Рады приветствовать Вас в нашем доме, — сдержанно кивнула Невена Тертер, следом за мужем приветствуя гостя. — Ваше присутствие придаёт очарование этому вечеру, — улыбнулся Грин-де-Вальд, вспоминая приём в МАКУСА. — Рад познакомиться с Вами лично. Супруга князя кивнула. — Благодарю. Эта радость взаимна. — Пройдёмте в зал, гости дожидаются только Вас, — снова перетянул на себя внимание Велизар, жестом приглашая следовать за ним. Они переступили порог, и взгляды гостей приковались к новоприбывшим. На мгновение воцарилась почти гробовая тишина, прерываемая звучанием ненавязчивой мелодии. Затем гул голосов снова заполнил зал, но в воздухе повисло напряжение. Геллерт позволил себе окинуть довольным взглядом присутствующих, именно такого эффекта он и ожидал. Катрин Леконт поравнялась с княгиней, заводя ненавязчивую светскую беседу, но взгляд то и дело оценивающе скользил по толпе гостей. — Позвольте, я представлю Вас самым... — начал Велизар, но был прерван. — Не сейчас, князь, — холодно произнёс Грин-де-Вальд. — Дайте им возможность рассмотреть и оценить. После они сами подойдут. Тертер замялся. Он явно ожидал другого сценария. Геллерт, сцепив руки за спиной, сделал несколько неспешных шагов вглубь зала, словно прогуливаясь. Взгляд блуждал от прикрывшейся веером пожилой княгини, которая что-то тихо шептала своей дочери, до аристократа средних лет, смотрящего на Грин-де-Вальда с нескрываемой оценкой. Молодой человек, явно вошедший в титул главы рода совсем недавно, попытался придать своему лицу суровое выражение. Грин-де-Вальд остановился с князем недалеко от нескольких беседующих аристократов. Взгляд Геллерта блуждал по мозаике на стене, которая изображала битву волшебника с трёхглавым драконом. — Интересно, — произнёс Грин-де-Вальд задумчиво. — Победа одного из Ваших предков? — Битва моего пра-пра-пра-прадеда Борислава Тертера с халой, — подтвердил Велизар со сквозящей в голосе гордостью. Геллерт кивнул, продолжая рассматривать изображение и не обращая внимания на затянувшееся молчание. Тишина осела тягостным полотном и седовласый маг, который стоял неподалёку, приблизился. Велизар обернулся, а следом за ним и Грин-де-Вальд. — Геллерт, — неожиданно произнёс Тертер, вызвав толику удивления у того. — Позвольте представить... «Решил поиграть в дружбу со мной?» — тут же улыбнулся Грин-де-Вальд. — Иван, — чётко отчеканил седовласый мужчина, прерывая Тертера. — Иван Лазаров. Я слышал о Вас. Много. — Геллерт Грин-де-Вальд, — представился маг с лёгким, почти невесомым наклоном головы. — А я слышал, что Вы цените основательность и честность. — Основательность, безусловно, а второе спорно, — хмыкнул Лазаров. — Может прилететь грудой камней, если честные суждения попадут не в те уши. — Справедливо, — согласился Геллерт. — Князь Лазаров один из столпов Болгарии, — произнёс Велизар учтиво. — Одно Ваше слово может решить многое. Практически царь своих земель. — Цари, увы, нынче не в моде, — проворчал Иван. — Да и титулы тоже. Главное, сохранить, сберечь и выжить. Что Вы готовы предложить нам, Геллерт? У меня кости ноют от долгих прелюдий. — Безопасность, — без колебаний ответил Грин-де-Вальд. — Та, которая будет идти из грамотного управления и распределения ресурсов теми, кто действительно в этом разбирается, а не пытается привлечь магглов к существующему аппарату власти. Порядок. Контроль над магглами. — Магглы, — повторил Иван. — Слово-то какое. Неведающие, вот как их у нас называют. Значит, силу предлагаете. Вы говорите о том, что готовы предоставить при благоприятном раскладе тем, кто встанет на Вашу сторону, это понятно. Что нужно от нас? И как мы должны понять, что наши головы не будут наколоты на пики? — Неведающие, — произнёс Геллерт. — Те, кто не ведает и не должен ведать. Но они продолжают узнавать всё больше не из-за собственной проницательного или особого ума, а из-за снисходительности магов. Они узнают о нас больше, в то время как мы, скованные Статутом Секретности, не знаем, с кем имеем дело. Имеющиеся законы не защищают нас, они надевают на наши глаза повязку, делая слепыми котятами. Разговор, который начинался как диалог, перешёл во всеобщее обсуждение. К Лазарову незаметно присоединились ещё трое — князья Гайдаржи и Ботев и княгиня Ташева. За ними подтянулись другие, образуя полукруг. Грин-де-Вальд, видя, как рядом собирается всё больше людей, улыбнулся краешком губ. Он, не сказав ни слова, уверенно вышел в центр зала, заставив гостей перед ним расступиться. Маг сцепил руки за спиной, поднял голову, окинул взглядом присутсвую щих. Теперь на него смотрели все. — Вы спросили, что я предлагаю, достопочтенный князь. И я дал краткий ответ. Безопасность. Порядок. Контроль власти и... Неведающих. Но позвольте рассказать, что за всем этим стоит. Геллерт легко переводил внимание с одного гостя на другого, ловя взгляды, полные любопытства, сомнения или интереса. — Я вижу перед собой гордость Болгарии, — торжественно произнёс Грин-де-Вальд. — Представителей сильных магических родов, чьи корни уходят далеко в прошлое. Вы чувствуете эту силу в своей крови, в стенах ваших поместий, родных землях. Но что происходит? Те, кто властвует, вынуждены договариваться теми, кто рождён быть рабами? Сейчас вас просят договориться, быть учтивыми с теми, в чьей крови нет ни капли того могущественного дара, что течёт в ваших венах. Что будет завтра? Вас попросят служить им? Некоторые одобрительно загудели, другие сдержанно наблюдали, внимательно следя за Грин-де-Вальдом и взвешивая каждое его слово. — Статут Секретности может быть защитой, — согласился неожиданно Грин-де-Вальд. — Но на определённый срок. Однажды он помог спастись магам от гонений церкви в ряде стран. Что мы имеем сейчас? Необходимость скрываться сделала магов жалкими, трусливыми, боящимися сделать одно неверное движение перед... Неведающими. Перед теми, кто не может ничего противопоставить нашей силе. Но время шло, и они стали умнее. Сейчас они способны создать оружие, что может запросто убить нас. Растоптать нас и наше будущее. Будущее наших детей. Геллерт выдержал паузу, позволяя словам проникнуть в сознание собравшихся. — Мы потеряли контроль и теперь... — скорбно произнёс маг. — Мы вынуждены прятаться, скрываться в своих домах и надеяться, что однажды всё изменится. Мы потеряли контроль. В глазах Лазарова мелькнуло понимание. — Я не предлагаю бунт. Моя идея заключается в возвращении естественного порядка, когда сильные правят слабыми, потому что могут и знают, как это делать, — Грин-де-Вальд видел, как у многих загораются глаза. — Я предлагаю мир, где маги будут открыто созидать и управлять, не боясь, что неведающие предпримут что-то против, ведь мы сможем контролировать, как они живут, что создают. Мы будем решать, безопасно ли это для магов? Вдовствующая княгиня Ташева тихо переговаривалась с сыном и бросала задумчивые взгляды на Геллерта, оценивая того, как делового партнёра. Он легко уловил её мысли. — Я не прошу от вас клятв верности. Не прошу давать немедленного ответа, — продолжил Грин-де-Вальд, смягчив тон. — Подумайте, обсудите в кругу своих семей. Вспомните, кто вы. Определитесь, какова ваша роль в этом мире. Править или быть теми, кем правят. Моё почтение. Геллерт решительно шагнул к князю Велизару и стоящему рядом с ним Лазарову. — Ясно, — хрипло произнёс Иван, наблюдая, как все вокруг зашумели. Грин-де-Вальд ощущал, как его прожигают взглядом, обсуждают. «Не все присоединятся, — тут же оценил состояние в толпе маг. — Но всё равно урожай обещает быть благодатным», Геллерт уловил в толпе взгляд Катрин, которая кивнула ему. Процесс был запущен, сомнения посеяны среди болгарской аристократии. Удовлетворившись созданным о себе впечатлении, Грин-де-Вальд наконец-то обратил внимание на Велизара. Они стояли у арки, ведущей на один из балконов. Маг со всем вниманием слушал о настроениях при дворе Бельтрана, запоминая и анализируя. Как и предполагал Геллерт, неравнодушные не заставили себя ждать. — Красивые слова, — произнёс волшебник средних лет с тёмно-русыми волосами козлиной бородкой. — Князь Янко Стоянов. Но меня мучает, что речь шла только о боевом мече и завоевании власти. А вот о щите не было и речи. — Что Вы собираетесь делать с теми родами, кто не примет естественный порядок? — любопытсво Лазарова явно пересилило всякую осторожность. — Предложить им настолько хорошие условия, что мысль о сопротивлении будет казаться им абсурдной. Конечно, это сработает не со всеми, — задумчиво произнёс Грин-де-Вальд. — Однако истребление инакомыслящих представляется мне довольно топорным и неэффективным решением. Думаю, если они не примут новое мироустройство, забвение будет вопросом времени, когда их богатства иссякнут, а новые союзы заключить не удастся. Лазаров хмыкнул. — Забвение, — повторил Янко. — Звучит неистерпимо долго. Но кто будет во главе империи? Вы? Или снова выбор власти? Цари, короли, императоры. Какова вероятность, что новый порядок не откатится в прошлое с новыми поколениями и мы вернёмся на круги своя. — К тому времени мы помрём, — не удержавшись, хохотнул Иван. — Так что можешь не беспокоиться, что потомки пустят всё трёхглавому змию под хвост. Сожранный червями, ты этого не увидишь. — Структура власти требует большой проработки, — сказал Геллерт с едва заметной усмешкой. — Иерархия, положение на основе заслуг и силы. Древние традиции, нескованные современными условностями, получат новое дыхание, служа оплотом стабильности. Власть займут, как почтенные умы, так и молодые маги, способные удержать её и приумножить. Велизар, крутя в руках бокал, с напускным равнодушием и спокойствием, словно вскользь, произнёс. — Геллерт как раз обсуждал со мной важность создания местного совета, — он отпил из бокала. — Из самых достойных, разумеется. «Неплохой ход», — оценил Грин-де-Вальд. Лазаров и Стоянов заинтересованно переглянулись. *** В конце зала рядом с изысканными десертами Катрин Леконт вела беседу с Невеной Тертер и Марией Стояновой. Последняя была женой Янко и имела невысокий рост и миловидные черты лица. Светло-русые волосы были убраны в две косы и перекинуты на грудь, платье в тон небесно-голубым глазам едва слышно шелестело при малейшем движении Марии. Разговор касался нейтральных тем — от европейской моды до трудностей перевозки многих магических компонентов через маггловские границы. Катрин была внимательна и точна в формулировках. — Слышала про недавний случай в Австро-Венгрии, — произнесла Мария Стоянова. — Возможно, действительно есть смысл в словах господина Грин-де-Вальда, так мы сможем контролировать ряд отраслей и не нести убытки. — Речь же шла просто об испортившейся партии ингредиентов, — лениво произнесла Невена, отпивая из бокала вино. — Ящики были опрокинуты магглами при перевозке через границу, — уточнила Леконт. — Части драконов, морских змеев. Огромная чешуя, сердца, специальные бутыли с кровью. В одном даже покоилась голова молодого дракона. Всё это было опрокинуто в результате столкновения вагонов. Магглы увидели, началась паника. Мракоборцы зачистили память, но с трудом. К тому времени многие просто ринулись прочь. Кто знает, может, кого-то даже упустили. Невена пожала плечами. — Случайность. — Да, но, вероятно, будь возможность у магов осуществлять контроль перевозок напрямую, такого бы не случилось, — улыбнулась Катрин. Стоянова собиралась что-то добавить, но её речь прервал неожиданный шум. — Невена, моя Снежная королева! — внимание беседующих привлёк бархатный голос с нескрываемыми весёлыми нотками. — Я, конечно, знал, что на твоём леднике будет торжество, но не думал, что его живость будет сравнима с последним трепетом крыльев бабочки. Все трое обернулись. К ним стремительно приближался мужчина, внешность и поведение которого не сочеталось с чопорностью болгарской аристократии. Высокий, широкоплечий, он был одет в подобие чёрного мундира, застёгивающегося на серебряные пуговицы с помощью петель, с прямым воротником, под которым виднелся тёмно-красный жилет. На плечах виднелись элементы, напоминающие эполеты. Длинные каштановые волосы были убраны в низкий хвост, тем самым открывая лицо с лёгкой щетиной и лукавыми зелёными глазами, в которых плясали чёртики. По внешности ему нельзя было дать больше тридцати пяти. Он, не смущаясь, с ходу обнял Невену, которая на удивление не отшатнулась и не оттолкнула, а едва заметно улыбнулась. — Кристиан, — произнесла она слегка устало, но с заметным теплом в голосе. — Думала, ты не придёшь. — Во всём виноват шторм в Северном море! — посмеялся Кристиан, отступая на пару шагов. — Этой отговоркой у себя дома будешь прикрываться, — с укором, как можно тише, произнесла Тертер. — Ты уже две недели в Болгарии. Кристиан, не обращая внимания на тираду, обвёл любопытным взглядом присутствующих. — Зато какой сюрприз! — ослепительно улыбнулся новоявленный гость. — Моё любопытство пересилило нахлынувшую лень. Да и не мог я пропустить такое событие в доме старой подруги. Его взгляд скользнул по Невене и Марии, остановившись на Катрин. — Миледи! Вижу новое очаровательное личико! — он повернулся к ней и, не дожидаясь официального представления, взял руку Леконт и поцеловал тыльную сторону ладони с чуть большим чувством, чем того требовал этикет. Невена, зная, что будет дальше, лишь закатила глаза. — Кристиан Солберг, — представился маг. — Извините за столь неожиданное вторжение. Не мог не познакомиться с той, чьё сияние затмевает свет самых прекрасных звёзд. — Катрин Леконт, — она невозмутимо высвободила свою руку из ладони Солберга. — Вы, я смотрю, мастер эффектных появлений. — И не только появлений, — уверенно ответил Кристиан, скользнув взглядом по её лицу и платью. — Вы здесь с кем-то? Или эта удача принадлежит мне единолично? Невена тихо вздохнула. Мария, прикрыв лицо веером, улыбалась и явно представляла будущие сплетни за столиком с подругами. — Кристиан, она в составе делегации господина Геллерта Грин-де-Вальда, — предупредила друга Тертер. Имя, казалось, чуть охладило пыл Солберга, но почти сразу он вспыхнул с новой силой. — Тем интереснее! — Кристиан беззастенчиво улыбнулся. — Не просто украшение вечера, а человек дела. Эта холодность делает Вашу красоту ещё более притягательной. Поверьте, норвежцы знают в этом толк. Катрин, привыкшая к более аккуратным и изящным подходом, позволила себе дежурную улыбку, чуть отступая назад. — Не стану спорить, месье. Всё может быть. — Всё может быть! — повторил Солберг. — Особенно в такие прекрасные вечера, когда чьи-то глаза сияют ярче тысячи солнц. Он ловко подхватил два бокала со стола, один из них бесцеремонно вручив Катрин. Кристиан скользнул взглядами по напиткам в руках Невены и Марии и удовлетворённо кивнул, понимая, что тосту быть. — Выпьем за случайности? Или за закономерности? — зелёный взгляд впился в Катрин. — Норвежцы очень верят в судьбу. А точнее в норн, которые прядут нити судьбы. Должно быть, мои сегодня поработали на зависть всем. — Судьба весьма капризная дама, — уклончиво ответила Леконт. — Обожаю капризных дам. С ними никогда не бывает скучно, — парировал он, заставляя всех чокнуться за судьбу. — А по Вам, Катрин, видно, что скучать точно не придётся. У Вас взгляд такой, словно в рукаве все козыри мира таятся. Это интригует! Что ещё Вы умеете, кроме как очаровывать болгар? Они весьма скучные, надо признать. Возможно, стоит сместить внимание на очаровательного, не лишённого обаяния и с прекрасным чувством юмора норвежца? Невена уверенно вмешалась. — Кристиан, мадемуазель Катрин Леконт важный участник переговоров. Прибереги свои шуточки для кого-нибудь более подходящего. Мария Стоянова неустанно следила за развернувшимся событием. Солберг небрежно махнул рукой. — Все переговоры рано или поздно заканчиваются, а вот возможность побеседовать с очаровательной леди предоставляется не всегда, — он снова повернулся к Катрин. — Значит, делегация. Вы советуете? Или защищаете? В прочем, неважно. В любом случае это опасно. А я в восхищении от опасных женщин. Кристиан склонился чуть ближе, чтобы его могла услышать только французская аристократка. — Могу ли я надеяться, что по завершении скучных переговоров о власти и силе вы уделите мне внимание и подарите танец? Или пятиминутную прогулку по балкону? Только пришёл, а уже нестерпимо жарко от разговоров о политике. Вид горных вершин и ночного неба куда более приятен. Солберг буквально осаждал Катрин своим вниманием, не оставляя пространства для манёвра. Подобная прямолинейность странным образом сочеталась с обаятельным, почти юношеским, напором. Катрин не могла назвать подобное поведение откровенной грубостью, но и поощрять не собиралась. — Норвежские фьорды явно воспитывают в своих детях не только выносливость и твёрдость характера, но и настойчивость, — изловчилась Леконт, ускользая от ответа. Кристиан совсем по-лисьи прищурился. — Только по отношению к тому, что действительно представляет ценность, питаю слабость ко всему прекрасному и по-настоящему особенному, — выдохнул норвежец. — Так что? Я получаю шанс? Хотя бы пять минут на балконе. Обещаю вести себя как истинный джентльмен. Ну, почти. Постараюсь. Последние слова он произнёс совсем шёпотом, но Катрин услышала и недовольно поджала губы. Мария, стоя рядом с княгиней Тертер и прячась за веером, тихо удивилась «До чего же обаятелен, мерзавец!» и рассмеялась. Невена демонстративно закатила глаза, словно надеялась, что это заметит Кристиан. — Мы здесь явно лишние, — княгиня Тертер настойчиво потянула за локоть Стоянову, которой явно хотелось узнать, чем всё закончится. *** — Князь Всеволод Златарски, — шепнул Велизар Геллерту имя приближающегося мужчины. — С ним его сыновья и невестки. Род старый, сам Всеволод убеждённый традиционалист, до последнего был готов поддерживать царскую династию, пока не обеднел при покойном царе, поддержки Бельтран ему не оказал из личной неприязни. Погряз в долгах. Геллерт кивнул и приблизился к указанной семье. — Князь Всеволод, моё почтение, — он слегка, всего лишь формально поклонился, заставляя Златарски довольно улыбнуться. — Князь Велизар был прав, говоря, что этим вечером собрал лучшие умы Болгарии под своей крышей. — Действительно многолюдно, — согласился Всеволод. — Наслышан о Вас, Геллерт Грин-де-Вальд. Из газет и донесений. Наконец-то представился повод увидеть воочию. — Газеты часто любят сгущать краски, — с некоторой иронией произнёс Геллерт. — Гораздо ценнее увидеть человека вживую и на основе личной беседы составить впечатление. — Бесспорно, — кивнул Златарски. — Говорят, Вы много путешествовали по Европе. Даже в Америке довелось побывать. Правда ли, что там общество настолько прогрессивно, как все об этом пишут и говорят. — Прогресс — понятие весьма спорно, — уклончиво отметил Грин-де-Вальд, уловив явную насмешку при упоминании Америки. — Что для одного прогресс, для другого смерть и застой. В США я повидал больше запретов, чем где-либо. Маги скованы цепями многочисленных законов. Поражён, как они живут в таких условиях. МАКУСА убеждены, что это «разумные ограничения». Для меня подобное равносильно медленному самоуничтожению. Самодовольство и бахвальство многих присутствующих в зале душило Геллерта. Он почти задыхался, натыкаясь на невидимую стену высокомерия и жажды быстрой наживы. Грин-де-Вальд переходил от одного болгарина к другому, видя, как глаза блестят при упоминании благ для их родов и так же гаснут при понимании, сколько усилий требуется для счастливой жизни приложить. Геллерт, как и в МАКУСА, мысленно уже составил список тех, кто точно заинтересован в нём как в союзнике и готов в дальнейшем оказать поддержку. Под вопросом были сомневающиеся, но в скором времени они должны определиться. Оценивающие взгляды, не слишком навязчивые в начале приёма, сейчас раздражали. Геллерт вежливо улыбнулся и ненадолго откланялся, надеясь привести мысли в порядок и чуть отдышаться после долгих допросов и высокомерных взглядов. Он быстро пересёк расстояние от столов с закусками до скрытого тяжёлыми шторами выхода на балкон. Двери были призывно открыты, и Геллерт, вдохнув слегка прохладный воздух, почувствовал спокойствие, но тут же замер на мгновение. Здесь, оперевшись на камень балюстрады, женщина смотрела на виднеющиеся зубцы Родопских гор. Невена Тертер. Лунный свет серебрил стройный высокий силуэт. Княгиня не обернулась, но в позе появилось напряжение, она услышала шаги. Геллерт медленно приблизился к краю балкона, равняясь с Тертер и при этом находясь на почтительном расстоянии. — Бегство от суеты, княгиня? — спросил он тихо. — Оно самое, — ответила ведьма. — Вы, я посмотрю, не в восторге от местного общества? — Иногда жертвы необходимы, — невозмутимо произнёс Геллерт. — Чтобы добиться результата, приходится иметь дело с тем материалом, что есть под рукой. — Даже если он сомнительного качества? Или слишком грубый? — она повернулась к нему. Лунный свет скользнул по чертам её лица, подчеркнув высокую линию скул, прямой нос и тёмные глаза. Лишь краем глаза Невена уловила едва заметное движение Грин-де-Вальда, накладывающего чары. — Исходное состояние материала, несомненно, важно, но многое зависит и от мастера, который с ним работает, — осторожно ответил Геллерт, не сводя с неё взгляда. — Не все поймут и последуют, но часть уже готова примкнуть ко мне и творить будущее. Иногда просто нужна направляющая рука мастера. Вы не благоволите моим идеям? — У меня своя голова на плечах имеется, чтобы думать, — Невена повернулась к нему лицом. — Мне направляющая рука не требуется, господин Грин-де-Вальд, и моё расположение не зависит от красоты идеи. — Вы уклонились от ответа, но я сочту его за твёрдое «нет», — усмехнулся Геллерт. На лице Тертер промелькнула тень усталости. — А Вы, как я посмотрю, привыкли всё за других решать, — констатировала Невена. — Моё «нет» или «да» не имеет значения. Важно лишь то, в чьих руках контроль казны, умы наследников и кошельки их отцов. Вы успешно посеяли в местном обществе сомнение, но ещё неизвестно, во что оно перерастёт. Сомнение не равносильно действию. — Многое зависит от их воли, — уверенно произнёс маг. — Я дал им цель и возможность её обдумать. А Вы, по всей видимости, видите лишь препятствия. — Я вижу глав родов, которые будут тянуть одеяло каждый сам на себя, прикрываясь Вашими благородными идеями спасти магов от якобы неминуемой гибели по вине неведающих, — холодно поправила Тертер Геллерта. — Разные люди, качества, происхождение, но всех их объединяют одинаково непомерные аппетиты. Вы либо сможете ими управлять, либо они сами себя изживут в бесконечной борьбе. Что я должна думать, когда Вы принесли бурю в мой дом? — Слабостью и жаждой можно управлять, — опасно понизив голос, произнёс Геллерт. — Теми, кто жаждет богатств и власти управлять проще всего. Гораздо сложнее с тем, кто хочет большего. — Большего? — Невена повторила его со слова с едва заметной улыбкой. — Большего влияния? Признания? Благополучия для своего дома и спокойствия в государстве? Или, может быть, истины? Это понятие куда более абсолютно и безжалостно. Она чуть вздёрнула подбородок, приближаясь и заглядывая в разноцветные глаза. — Что будет, когда завоёванное придётся удерживать, прилагая немыслимую силу и ресурсы? — спросила Тертер с вызовом. — Что будет, когда они поймут, что направляющая рука на самом деле просто диктует, как должно быть, и не даёт пространства для собственной мысли? Внутри Геллерта что-то шевельнулось, сердце пропустило удар прежде, чем он смог осознать происходящее. Он потерял грань, где спор был по-настоящему серьёзным и когда он перерос просто в желание обскакать противника. В голове пульсировала мысль, что однажды такое уже происходило. Грин-де-Вальд пристально посмотрел на Невену, словно у неё на лице мог быть написаны ответы на все вопросы. — Рука, что диктует даже ход мысли, это рука тирана. Я предлагаю освобождение от необходимости выживать и находить компромисс с другим миром, который никогда нас не поймёт и никогда не будет нас достоин, — в голосе Грин-де-Вальда послышалось едва заметное пренебрежение. — Я не говорил о благе и единоличной власти для себя. Мои цели и желания, куда более благородны, чем Вы себе представляете, Невена. Управление возможным источником будущих потрясений и опасности для магов. — И всё же Вы признаёте диктаторскую суть своей личности, — в глазах Тертер мелькнуло что-то неуловимое. — В моих руках сосредоточена достаточная власть, чтобы думать и решать за других, — наконец произнёс Грин-де-Вальд, не пытаясь лукавить. — Это привилегия каждого, кто так или иначе возвысился над толпой. Вы, как урождённая аристократка, должны это понимать. — Легко возвышаться над толпой, когда есть крылья, —усмехнулась Тертер, шагнув прочь от Геллерта. — Прошу прощения, меня ждут гости, господин Грин-де-Вальд. Он замер, глядя на арочный проём, в котором растворился тёмный силуэт. «Крылья?» — опешил Геллерт, тут же начиная сопоставлять фразы, манеру ведения диалога, особенности аргументации. Всё совпадало. Его охватила всепоглощающая досада. Она была всё это время здесь, в Болгарии, пока он метал гром и молнии по всей Европе, заключал и разрывал союзы, собирал сторонников. Тень библиотеки Дурмстранга носила роскошные платья, вела светские беседы и, судя по всему, отлично справлялась с ролью утончённой аристократки. Возможно, знала о его действиях из газет и донесений. В голове Грин-де-Вальда мелькнул приём в МАКУСА, когда тот в облике Грейвса даже не понял, кто перед ним. Её холодность и сдержанность просто показались спесью, характерной для многих людей подобного положения. Геллерт медленно выпрямился и расправил плечи. Он развернулся и твёрдой походкой вернулся в зал, пытаясь найти взглядом знакомый силуэт. Болгарская аристократия, князь Велизар, замыслы — всё отошло на второй план.