Чернильные тени

— Долго тебе ещё? — стенал Кристиан. — Сколько можно тут торчать? Это невозможно. — Нет ничего невозможного, все рамки в твоей голове, — вернула Невена ту самую фразу, которая позвучала в их первую встречу в библиотеке. В учебной комнате кто-то недовольно шикнул, на что норвежец поморщился, но перестал ёрзать на месте. Тяжело вздохнув, он склонился над столом, утыкаясь в прохладную поверхность лбом. Болярски продолжала сосредоточенно что-то выписывать из свитков для занятия по Трансфигурации. Милка, сидящая рядом с Невеной, подсунула ей листок, та со всей внимательность читала содержимое и кивала. Она также показала свои наметки. — Ледышка, — не меняя своего положения, шёпотом произнёс Кристиан. — За стенами такая хорошая погода, солнце, травка просохла, и мы в это время дышим не свежим воздухом, а пылью учебников и древнейших трактатов. Это ужаснейший вред нашему здоровью. — Кристиан, лучше бы не жаловался, а тоже позанимался бы, — в тон ему ответила Невена. — Я всё сделал полтора часа назад, это ты улитка... Замороженная, — тихо фыркнул Солберг. — Там весна за окном, редкое явление в Дурмстранге, хотя у других уже во всю лето палит. Надо пользоваться моментом и радоваться теплу. — Мне нужно пятнадцать минут, — буркнула Невена. — И как ты мог сделать всё домашнее задание за полчаса? Вам профессора задают больше, чем нам. — Это талант! И вообще, Ваше Леденейшество, я начал отсчёт! — Как ты можешь с ним дружить? — Милка старалась сказать это совсем тихо, чтобы её услышала только Невена, но не получилось. — Мои родители были бы против такой компании. — С удовольствием и мыслями, что больше не хочется помирать от тоски, — пробурчал Солберг, не поднимая головы. — А прелесть моей компании польским ханжам не понять. Невена закатила глаза, но заметно ускорилась. Милка лишь поморщила носик и тоже принялась за дело. Кристиан удовлетворённо выдохнул, видя прогресс.

***

— Гений. Или сумасшедшая, — присвистнул Солберг, приглаживая каштановые волосы и скользя взглядом по сплошным «Отлично». — Про отдых не забывай с такой планкой. Невена пожала плечами. Она удовлетворённо выдохнула, забирая листок с оценками у Кристиана и кладя рядом с собой на стол. Невена оперлась щекой о ладонь и посмотрела на Солберга, под глазами у неё залегли тени. Норвежец удивлёно приподнял брови, глядя на позу подруги. Болярски, заметив реакцию, встрепенулась и выпрямилась. Она судорожно вздохнула, расправляя плечи и мысленно себя ругая. — Да ладно, удобно же, — хихикнул Кристиан. — Тем более устала. Можно разок. — Нет, нельзя, — буркнула Невена, тут же вспоминая длинную указку преподавательницы по танцам. Та быстро замечала недостатки в позе или осанке и быстро это исправляла, иногда через похлёстывания. — А у тебя как год закончился? Кристиан молча протянул лист с оценками, глаза Болярски расширились. — Это как так получилось, что по этим дисциплинам у тебя «Отлично», а по остальным «Удовлетворительно»? — удивилась Невена, показывая пальцем в разброс оценок и хмурясь. Солберг заглянул в лист с итоговыми отметками за второй курс. Он ткнул в один из предметов. — Ну, смотри, если я хочу стать лучшим дуэлянтом всех столетий... — Не лопни от самолюбования! — Я сама скромность! — фыркнул норвежец, всплеснув руками, листок с шелестом подлетел в воздух и улетел куда-то в сторону стеллажа. — Ай, потом подниму. Так вот, для этого мне нужно в совершенстве владеть заклинаниями. Ну, и трансфигурацией на сносном уровне на всякий случай, там было почти «Хорошо», но под конец семестра стало так лень. Ладно, не так страшно. К этому добавляем Искусство защитных чар, Основы боевой магии и Физическую подготовку. Кристиан со всей сосредоточенностью загибал пальцы на руках, перечисляя самое важное по его мнению. — В дальнейшем ко всему добавятся Тёмные искусства и Техника дуэльного боя. Возможно, что-то ещё будет, но я пока не припоминаю. — А Зельеварение? Гербалогия? История и многое другое? — удивилась Невена. — По ним и «Удовлетворительно» хватает, раз порог есть, значит, основы по дисциплинам усвоены, мне нормально, — пожал плечами Кристиан. — Без этих предметов будет тяжело. — Я тебя умоляю, нужные зелья я куплю, а в травах мне достаточно незнакомые растения, особенно те, что хотят меня съесть, не трогать! — возразил Солберг. Невена поджала губы. — А без истории ты будешь повторять ошибки прошлого! — нашлась с ответом Болярски. — Ошибки я и без того совершаю с завидной регулярностью, — махнул рукой норвежец. — А вся история сводится к войнам, где по завершении недовольны обе стороны. Ещё и галлеоны все свистнут в ходе войны. Тоже мне история! — Ты невыносим! — попыталась Невена укорить друга, но всё выдала появившаяся улыбка. Последняя неделя учебного года подходила к концу, а Болярски так и не могла заставить себя поверить в это. Мысленно она перечисляла все события за год, понимая, сколько всего предстоит пересказать прабабушке, ведь многое просто не умещалось в многочисленные письма. Особенно сильно это казалось шуток и наказаний Кристиана, идущих одно за другим. — Я уже думал, что проиграю! — восклицал Кристиан, меряя шагами заброшенный класс после шутливой проверки сил с одногруппником. — Но захват там был что надо! Правда, после завершения драки их заметил профессор Трансфигурации, который назначил новое наказание спустя три дня после предыдущего. — Тактику смени. А лучше и вовсе не дерись, — тяжело выдохнула Невена. — Сила есть, ума не надо! Последнюю фразу она хотела произнести про себя, но случайно выдала вслух. — И вовсе не так, — хмыкнул норвежец, тут же приобретая более воодушевлённый вид. — И того, и этого полно, но я сторонник другого подхода. — И какого же? — с сомнением протянула Болярски, понимая, что никакого подхода или плана и в помине не будет у такого человека. — Неожиданность наше всё! — воскликнул он преувеличенно воодушевлённо, поднимая указательный палец вверх. — Стратегию можно вычислить, а вот если её нет, то и противник ничего не поймёт. Невена промолчала, но выразительно приподняла бровь, как бы говоря: «Ты сам-то понял, что сейчас сказал?» — И вообще! Самые интересные земли, например, открывают не те, кто плывёт по картам и вечно с чем-то сверяется, — Кристиан запрыгнул на стул и, оперевшись одной ногой о стол, изобразил позу моряка, который что-то высматривал вдалеке. — А тот, кто идёт на зов звёзд и сердца! И просто верит, что там за горизонтом что-то невероятное, потому что увидел облако странной формы! Или сбежал от чудовища куда-то не туда! В этот момент в библиотеке послышались стремительные шаги, шуршание платья и недовольное пыхтение. — Ой, а вот и чудовище! — норвежец торопливо спрыгнул на пол и начал пробираться к выходу, лавируя между стеллажей под речь разъярённой библиотекарши Ниссен и сочувственные вздохи подруги. — Кристиан Солберг! Я доложу о Вашем поведении директору! Это недопустимое поведение студента Дурмстранга! Вас ждёт наказание! И сейчас Болярски с нетерпением ждала, когда корабль, уже появившийся на поверхности воды, причалит к берегу, чтобы поделиться всем, что только можно с прабабушкой. Другим, конечно, можно было бы рассказать, но они скорее всего осудили бы, чем поддержали. А недовольные взгляды и извечно повторяющееся «Ты должна...» вызывали только желание спрятаться ото всех. Кристиан, ускользнувший от группы своих ребят, стоял рядом, высматривая своих родных. Он, видимо, высмотрев кого-то в толпе, положив два пальца в рот, громко засвистел, словно с берега его мог кто-то услышать. — Кристиан! — Руки чистые! — завопил тот. — Но не теперь, — заключила Невена, Солберг лишь пожал плечами и широко улыбнулся. На причале Болярски пристально всматривалась в толпу и не смогла сдержать улыбки, когда увидела не только прабабушку, но и маму — Лалу Болярски. Первая упорно рассказывала что-то второй, которая не находила ничего, кроме как согласно кивать. — Ну, Ледышка! — окликнул её Кристиан, уже чуть отступая и готовый сорваться с места в любой момент по направлению к родителям, которые уже заметили его и просто ждали в стороне, пока сын попрощается с друзьями. — Пиши почаще. И, если получится договориться с родителями, сразу в Норвегию! — Договорились, — улыбнулась Невена, окончательно прощаясь перед летними каникулами.

***

Ожидания от возвращения домой и встречи с семьёй не совпали ни с одной из картинок, которые постоянно крутились у юной Болярски в голове. — Неплохо, — констатировал отец, глядя на оценки. — Продолжай в том же духе. Она так и не поняла, почему прозвучало «неплохо», когда лист был в сплошных «Отлично». Невена это могла бы понять, будь где-то небольшие огрехи вроде случайного «Хорошо», но реакция была такой, словно она не дотягивала до идеала, который построил отец. — Умница, — тихо поддержала Лала. — Поднимись к себе и приготовься к вечеру, вся семья будет в сборе. — Конечно, — воодушевлённо произнесла Невена, думая о том, как скучала по близким, но тут же умерила пыл под взглядом родителей и сдержанно кивнула. Невена медленно поплелась прочь из отцовского кабинета, закрыв за собой дверь, к лестнице, чтобы подняться в свои покои. Там на кровати, залитой лучами закатного солнца, лежало платье нежного фиалкового цвета с серебряными оборками. Болярски, заприметив находку, замерла, внутри поднялась волна ликования: «Они всё-таки скучали ждали!» В приподнятом настроении Невена крутилась перед зеркалом во весь рост, боясь заметить хоть одно несовершенство своего внешнего облика. Невольно она заметила, что за время, прошедшее с поступления, явно вытянулась, это было ещё одним поводом для радости. Приглаживая сложную, пышную косу с серебристой лентой, вплетённой в причёску. Сенька, появившийся в покоях, зашуршал и начал разбирать вещи из чемодана. В это же время он тихо приговаривал: — Хозяюшка-светикушко! Большая-то какая! В голосе домового можно было различить тихое похныкивание. Спустя некоторое время, когда приблизилось время ужина, он встрепенулся и сообщил, что уже все гости собрались. Невена кивнула. Спустившись в Малый зал, она замерла, улыбка сползла с лица юной Болярски. Помимо членов главной ветви рода Невена увидела и совершенно чужих, но оттого не менее знакомых Добревых, с которыми у Болярски не было пересечений и браков. Но сейчас глава Добрев с надменной складкой у рта и мутными глазами, в которых читалось нескрываемое высокомерие, невозмутимо беседовал о чём-то с Климентом Болярски. Огнян Добрев был мужчиной в расцвете лет, с солидной фигурой, облачённой в зелёную мантию-мундир с золотыми пуговицами-грифонами. Лицо у него было широким, с массивной челюстью и пронзительными глазами, напоминающими мутный лёд в период, когда осенью воды только начинают сковываться мерзлотой. Левый глаз и бровь пересекал тонкий белёсый шрам, подтверждающий слухи о вспыльчивом характере Огняна и многочисленных дуэлях. Волосы, тёмно-каштановые и с едва заметным огненным отливом, сейчас были зачёсаны назад, открывая лицо. Супруга Добрева, Снежана, приподняв подбородок и скользя оценивающим взглядом по присутствующим, восседала рядом. Высокая, худощавая, с осанкой, будто проглотила железный прут, она время от времени приглаживала складки на багряном платье и поправляла широкие светлые косы, перекинутые вперёд. Венец, украшенный драгоценными камнями, отбрасывал разноцветные блики. Сын Огняна и Снежаны, Ивэйло Добрев, представлял собой полную копию отца, только глаза были тёмные, синие. Их дочь Марина с нескрываемой улыбкой о чём-то беседовала с Александром. В её внешности удачно сочетались черты обоих родителей: тёмные волосы, глаза и рост от отца и хрупкость и стройность матери. Но если Снежана держалась гордо и холодно, то её дочь предпочитала носить приторную маску дружелюбия. Даже её наряд нежно-розового, почти персикового, цвета отражал романтичность натуры. По сравнению с Добревыми, стремящимися показать всё величие и богатство, Болярски выглядели более строго и аскетично, хотя по статусу их рода были равны. Невена оглянулась, высматривая самого родного человека из семьи, но поняла, что прабабушки на этом празднике жизни не было. Гул голосов, аромат запечённой птицы, лучшие напитки, украшения, фамильный сервиз, довольный взгляд дедушки Григория — всё вокруг было слишком ярким и нарядным для будничного вечера в кругу семьи. Внутри Невены что-то оборвалось: «Последнее письмо. Помолвка. Как я могла забыть». — А вот и моя дочь, —  невозмутимо произнёс Климент, заприметив Невену. Она приблизилась и внутренне поморщилась, чувствуя на себе липкие, оценивающие взгляды Добревых. Обменявшись дежурными улыбками и приветствиями, Невена села на указанное место; оно было как раз напротив Марины. Отец поднялся с невозмутимым видом, подняв хрустальный бокал с вином. — Сегодня, безусловно, важный день для наших семью, — торжественно начал Климент. — И, что особенно важно, для наших многоуважаемых гостей, семьи Добревых. История, безусловно, наш главный учитель. В книги наших родов вплетены тёмные нити распрь, пролитой крови и застарелых ран, которые спустя даже долгие десятилетия и столетия выливались то в распри, то в открытую вражду. Однако сейчас мы стоим на пороге новой эпохи. Времена меняются, мы становимся мудрее. Брак между моим сыном, Александром, продолжателем линии Болярски, и юной Мариной Добрев — это не просто союз двух сердец, а акт взаимного уважения и начала, как я надеюсь, долгого сотрудничества и дружбы. Я надеюсь, что этот брак укрепит наш союз и положит начало новым традициям и укрепит старые. Он поднял бокал ещё выше. — Так выпьем же За молодых! За новый союз Болярски и Добревых! Голоса подхватили тост, бокалы звенели, улыбки расцвели на лицах. Но Невена, наблюдая за отцом, видела в его глазах не радость, а удовлетворение стратега, который только что поставил на шахматной доске очень удачный ход. Звучали поздравления, но дальше Невена уже не слушала; платье, которое раньше казалось символом праздника и семейного воссоединения, давило. — У вас очень дружная семья, — донеслось до юной Болярски, она подняла взгляд с жаркого, которое лениво ковыряла столовыми приборами, на Марину. «Да неужели?» — едко подумала Невена. Добрева, поймав её взгляд, приторно улыбнулась. — Ты, должно быть, безумно рада за брата? —  спросила она с придыханием. — Это всего лишь общий ужин, боюсь, насколько роскошным будет праздник в честь помолвки! Всегда мечтала, чтобы это было красиво, как в сказке. Ты, наверное, тоже мечтаешь о таком когда-нибудь, Невена? «Мои желания и планы куда более обширны, чем твои мечты, ограничивающиеся организацией свадьбы и брака», — хотела сказать Болярски, но в ответ бросила лишь короткое: — Конечно, всё, как в благороднейших домах. Когда вечер уже был в разгаре и гости больше переговаривались между собой, обсуждая будущую организацию праздника и как всё должно пройти, Невена решила выскользнуть из Малого зала. «Просто выйду. На минуту. Просто глотну воздуха», — убеждала она себя, незаметно скользя вдоль стены, прикрываясь спинами гостей. Никто не обратил на неё внимания. Все были поглощены обсуждением будущего величия союза Добревых и Болярски, подсчётом потенциальных выгод, оценкой размеров приданого. В покои к себе идти не хотелось: там бы ей сразу нашли. Если, конечно, обнаружили бы пропажу. Невена шла, не разбирая дороги: подняться наверх, пройти мимо по коридору, где весели и взирали на неё предки рода Болярски. Туфли глухо стучали по холодному полу. Наконец Невена упёрлась в невысокую дубовую дверь, потемневшую от времени. Она толкнула её, и та бесшумно поддалась. Болярски вошла в небольшое круглое помещение под самой крышей. Куполообразный потолок из тёмного стекла открывал вид на ночное небо. Посреди комнаты, на массивном деревянном основании, стоял длинный телескоп, накрытый льняным чехлом. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные странными предметами: стеклянными сферами с парящими внутри миниатюрными созвездиями, хитроумными астролябиями из латуни и тёмного дерева, свитками с зодиакальными картами, где вместо стандартных символов были нарисованы фантастические звери. На большом чертёжном столе, заваленном пожелтевшими листами, лежали незаконченные эскизы каких-то механизмов, напоминающих одновременно часы, компасы и магические артефакты. Невена замерла. Она знала это место, в голове мелькали размытые обрывки из раннего детства и голос, проходящий словно сквозь толщу воды и пытающийся объяснить как устроен телескоп. Это была башенка покойного прадедушки Драгомира, про которого в семье говорили: «Безумец, одержимый звёздами». Он умер когда ей было лет пять. Юная Болярски осмотрелась. Место не выглядело заброшенным. Пыль лежала совсем тонким слоем, хотя сюда из семьи больше никто не заходил. Невена сглотнула возникший в горле ком. На столе рядом с чертежами стояла чистый кубок, совсем как из коллекции пробабушки. И в воздухе пахло маслами, которые так любила наносить Елена. Невена подошла к телескопу, проводя пальцами по старому чехлу. Она подняла взгляд к стеклянному куполу. Здесь, пытаясь разгадать тайны вселенной и рассказывая что-нибудь жене и правнучке, прадедушка был свободен от условностей и необходимости постоянно быть главой рода. И Елена, эта несгибаемая женщина с суровым характером, судя по всему, время от времени сюда приходила. На глазах снова выступили слёзы, но на этот раз не от обиды или злости, а от чего-то другого. Опустившись на колени, Болярски зашмыгала носом, чувствуя, как по щекам стекают солёные капельки. Именно в этот момент дверь тихо скрипнула, послышалась тихая поступь, которую Невена знала наизусть. — Слякоть разводим, — усмехнулась Елена с пониманием. — Ещё и в фамильной обсерватории. Драгомир бы в гробу перевернулся. Невена попыталась быстро вытереть слёзы, но опухшие глаза и красный нос выдавали её с головой. Прабабушка тяжело опустилась рядом. — Ужас, кости болят, неужели нельзя поудобнее страдать? Совсем я старая стала, — тихо вздыхала Елена, потирая больные колени. — Я не страдаю, — обиженно буркнула Невена, приподнимая подбородок. — Тогда и у меня ничего не болит, — в тон ответила прабабушка, цокнув.   — Да не плачу я совсем, — пробормотала юная Болярски, пытаясь придать лицу равнодушное выражение. Елена внимательно посмотрела на правнучку, покачав головой, но промолчав. В обсерватории повисла тяжёлая тишина, нарушаемая едва слышным треском поленьев в камине. — Рассказывал мне как-то отец историю, якобы наткнулись на русалку, которая плакала так долго, что река из берегов вышла и затопило деревушку неподалёку. Да всё это в разгар лета и палящего солнца, — хмыкнула старая ведьма. — Признавайся, тоже так сделать хочешь? — Почему якобы? — Невена обратилась во слух, пропуская мимо ушей сравнение русалки с собой. — Праздновали победу над какой-то тварью, вот разум и помутнился, — Елена закатила глаза. — А русалка, завидя их, махни хвостом да и скройся в пучине вод. Ну и думай, правда или кривда, если всякое могло привидеться. Река-то снова в берега вошла очень скоро. — Значит, всё-таки была русалка! — сквозь слёзы улыбнулась Невена. — А кто ж её разберёт теперь, — вздохнула прабабушка. — В тех краях всякое могло случиться, только вот русалок там не водилось никогда, вот и непонятно. — И всё-таки размазня, — неожиданно с грустью сказала юная Болярски. Елена удивлённо посмотрела на правнучку, а потом тяжело вздохнула. — Слёзы слезам рознь, одни хнычут, потому что больше ничего не умеют, — пренебрежительно ответила Елена. — Неумёхой ты никогда не была. Плачешь, значит сердце внутри не зачерствело и продолжает биться. Иногда полезно вот так вот посидеть вдали от всех. Невена кивнула, соглашаясь. — И внимания не обращай, они сами умом ещё не созрели, погрязнув в мыслях, как надо и не надо. Пусть там торжествуют, а мы чай пойдём пить, — фыркнула Елена, тяжело поднимаясь. — Мы с Сенькой тебя заждались.

***

Годы в Дурмстранге текли подобно горной реке, шумно и быстро. Программа становилась сложнее, внешность Невены и Кристиана тоже менялась. Не поддавались времени только шутки и непосредственность Солберга, всегда готового развеселить подругу или втянуть в новые приключения. Кристиан из высокого, но относительно складного мальчишки стал уверенным, заметным в толпе юношей. Постоянные занятия на ристалище и в зале Боевой славы, а также дуэли поспособствовали хорошему спортивному телосложению, которое идеально сочеталось с высоким ростом. Волосы, ранее достаточно взъерошенные и просто немного отросшие, стали настолько длинными, что теперь он постоянно убирал их в низкий хвост. Профессора грозили постричь налысо и ругались, что это может изрядно мешать на занятиях, где их обучали рукопашному бою, фехтованию, стрельбе из лука или арбалета. Солберг недовольно фыркал и всячески стоял на своём. —  Девчонкам же нравится, —  ухмылялся Кристиан, видя в своём внешнем виде особый шарм. Невена постепенно превратилась из угловатой, собранной первокурсницы в стойкую, уверенную девушку с холодной красотой, которая заставляла многих держаться на почтительном расстоянии. Старая попытка угодить родным через достижения сменилась невозмутимой независимостью и просто попыткой стать лучше ради самой себя. Прабабушка, видя, как растёт Невена, лишь едва заметно улыбалась. Изменения в подруге не прошли и мимо Кристиана. Особенно сильно он удивился при её появлении в обновлённом струящемся платье с причёской в виде аккуратных волн, спадающих по спине и плечам, на Сочельник (один из немногих праздников, когда студенты Дурмстранга могли расслабиться и повеселиться). — Вот это преображение! — присвистнул Кристиан, играя бровями. — Только короны на голове не хватает! — Сейчас по физиономии получишь, — невозмутимо произнесла Болярски, хотя уголки губ поползли вверх. — Понял, не дурак, — он в защитном жесте поднял руки. — Просто считаю необходимым заметить, что ледяная глыба, выросшая из маленькой ледышки, наконец-то стала изящной скульптурой. Правда, всё такой же холодной. Одним из немногих поводов для раздора как раз оставалось детское прозвище, от которого Кристиан никак не мог отойти. — Ну, сколько можно уже? —  возмутилась Невена на пятом курсе. —  Может, уже перестанешь называть меня Ледышкой? Когда ты так меня называешь, все вокруг меня хихикают, это раздражает. Я же не шут гороховый. — Действительно, —  задумался Кристиан. —  Это моя роль. Так уж и быть, я согласен. — Спаси... — Придумаю что-нибудь более представительное! — воскликнул он оживлённо. Невена закатила глаза, понимая, что желаемого так и не добьётся, а Солберг начал упорно подбирать ей новое прозвище, перебирая разные варианты. Варианты сыпались как из рога изобилия: Генерал Мороз, Ледяное Величество. — Герда? —  задумался Кристиан. — Как в сказке про... Точно! Снежная королева! Тебе же идеально подходит. Болярски тяжело вздохнула, но, пораздумав, всё же кивнула, принимая новый «титул», который Солберг произносил с неизменной толикой шутки и безграничным уважением к подруге.

***

Пятый курс Невены выдался особо трудным из-за большой нагрузки, но Кристиан, заваленный ещё сильнее, продолжал бурчать, что отдых тоже нужен и тащил её погулять. Эта зима выдалась слишком морозной даже по меркам Дурмстранга. Кутаясь посильнее в утеплённые, подбитые мехом мантии, они шли по вытоптанной другими ребятами тропинке прямиком к заледеневшему озеру. Кристиан делился своей теорией, Невена пыталась опровергать с серьёзным видом, но улыбка неизменно расцветала на лице от новой абсурдной мысли. — На самом деле водяные духи озера являются хранителями библиотеки затонувшего корабля! — Солберг во всю жестикулировал, делясь идеями. — Или.. клада? Не, там наверняка есть и то, и то! — Угу, развалившиеся от воды свитки и проглоченные рыбками золотые монетки, — фыркнула Невена. — Представляешь, мы найдём сундук, а там... — он сделал театральную паузу. — А там карта, ведущая в кладовую при кухне Дурмстранга! Или библиотека, где хранятся книги по типу...  «Энциклопедия особо отвратительных зелий»! — Сначала научись задерживать дыхание больше, чем на две минуты, — усмехнулась подруга. В этот момент, с противоположной стороны тропы, появился высокий для своих лет юноша, закутанный в стандартную мантию Дурмстранга, но нёсший её с таким видом, словно на нём была мантия самого Мерлина или другого великого чародея. Волосы цвета свежевыпавшего снега почти касались плеч. Тропинка была узкой для того, чтобы по ней свободно шли сразу трое. Невена инстинктивно сделала небольшой шаг в сторону, ближе к Кристиану, и чуть развернулась полубоком, чтобы идущий студент смог сделать также и свободно пройти мимо. Идущая навстречу фигура ничего не сделала. Он продолжал ступать уверенным, размеренным шагом, глядя прямо перед собой, словно тропа была пуста. Его плечо врезалось в плечо Невены. Она от неожиданности отшатнулась и едва не упала, если бы не рядом стоящий Кристиан, который среагировал мгновенно и подхватил подругу. Прежде чем Невена успела что-то сказать и принять положение до столкновения, Солберг взорвался. — Эй, ты, белобрысый идиот! — рявкнул он, оглядываясь назад. — Ослеп, что ли? Научись смотреть дальше своего носа! Если бы не Невена, норвежец и вовсе сорвался бы надавать выскочке. Тот, словно не слыша гневную тираду Кристиана, продолжал идти вперёд, никак не реагируя. Болярски покачала головой, приглаживая мантию. — Ты только посмотри на него! — возмутился Кристиан, будто оскорбление было нанесено лично ему. — Ещё и язык проглотил! Я его сейчас быстро манерам научу. Норвежец уже был готов развернуться, но Невена его удержала. — Не надо, тебе будто необходимо ещё одно наказание после прошлого происшествия, — выдохнула Болярски устало. — Он тебя толкнул! — Задел, — поправила Невена. — Неудачно прошёл мимо. — Ладно, — Кристиан выдохнул. — Но если ещё раз так «неудачно пройдёт» мимо тебя, у него будет очень неловкая встреча с моим кулаком. Идиот. И правда, белобрысый. Они продолжили путь к озеру, но прежняя лёгкость исчезла. Невена поправила мантию на плече, где ощущался призрачный след столкновения. Кристиан что-то недовольно бухтел себе под нос.

***

С самого первого курса Невена испытывала раздражение во время занятий, направленных на физическое развитие. На этой дисциплине царило разделение: мальчики развивают свою форму через обучение рукопашному бою и умение обращаться разными видами оружия, а девочки должны быть грациозны и легки на танцах и учиться держать осанку. Сначала Невене казалось, что мальчики просто размахивают железными палками, но постепенно, когда уроки для мальчиков и девочек проходили в разное время, она начала различать мелкие нюансы. Больше всего привлекал внимание сам Кристиан. Его стиль выделялся, и со временем Болярски, с её цепким умом, начала понимать почему. Она видела, как Манчини, приверженец итальянской школы фехтования с упором на мощь и более прямолинейные атаки, время от времени хмурился, глядя на Солберга, но не останавливал. Невена нашла ответ на вопрос в библиотеке. Иллюстрированный фолиант по истории фехтования рассказывал о разных исторических школах. Итальянский стиль был с упором на динамичность и выверенность движений, с акцентом на приземистые позы и работу ног по окружности и диагонали. Для итальянской школы были характерны активные колющие движения. Французский стиль, напротив, отличался лёгкостью, быстрыми уколами и финтами, где фехтовальщик напоминал не воина в ходе битвы, а танцора с рапирой. Эти стили умудрялись сочетаться в Кристиане. Он не просто быстро двигался, атакуя, но и часто заигрывал с противником, вкладывая всю природную харизму. Лёгкость движений, финты, изящность, красивые позы сосуществовали вместе с итальянской выверенностью, чёткими движениями, мощными и резкими атаками. Именно это сочетание больше всего привлекало Невену. — Профессор Морель, — однажды обратилась Болярски к преподавательнице, что вела танцы. — А можно ли иногда посещать занятия по фехтованию для мальчиков? Хотя бы в качестве небольшого дополнения? Мне кажется, это развивает не только тело, но и стратегическое мышление и реакцию... Морель удивлённо посмотрела на студентку, широко раскрыв глаза. — Дорогая моя Невена, — заговорила она сладким, певучим голосом, — какая прелестная идея! И какая… неожиданная. Но нет-нет, это совершенно не подходит. Фехтование, стрельба, битвы на посохах... Это всё для юношей. Им нужно развивать силу, дух соперничества, умение защищать. Гармония изящных движений, умение держать себя, грация — вот наше оружие и наша защита. Размахивание куском металла... Профессор легонько поморщила носик, будто почувствовала дурной запах. Невена тяжело вздохнула. — Это… увы, не для леди, — заключила Морель. — Это огрубляет манеры и портит осанку. «Что-то я не вижу сутулости у Кристиана», — мысленно про себя хмыкнула Невена. Морель положила ладонь на плечо Невены, и та едва не дёрнулась от этого прикосновения. — Вы так старательны, у Вас такой потенциал, чтобы стать настоящей жемчужиной высшего общества. Не стоит забивать себе голову мужскими забавами. Болярски кивнула, якобы соглашаясь. С того дня наблюдение за тренировками мальчиков стало для неё не просто интересным зрелищем, а тихой, личной пыткой и вызовом. Она изучала их движения украдкой, анализируя стойки, переносы веса, работу кисти. Она мысленно повторяла их, стоя перед зеркалом в общей с Милкой комнате, когда той не было, с расчёской вместо клинка. Мечта научиться фехтовать превратилась в навязчивую идею, в символ всего, что ей запрещали просто по праву рождения. Именно поэтому Кристиан Солберг, уже набивший руку на тайных вылазках и нарушении правил, заявил: «Ну что, Снежная королева, хочешь, я научу тебя драться по-настоящему?» — оказалось, он нашёл заброшенную кладовку со старым, но всё ещё добротным оружием. Замок его не смутил, всё решила простая Алохомора. Под покровом ночи, когда они встретились в условленном месте, Невена вдруг испугалась. Вся уверенность, которая была у неё днём, в момент испарилась.   — Кристиан, девушкам не положено, — повторила Болярски слова, которые им так часто повторяли на занятиях по танцам, но в голосе слышалось явное недовольство. — Ерунда какая! — возмутился Кристиан. — Эти правила придумали идиоты, которые дальше своего носа не видят. — Нас накажут, — хмуро произнесла Невена, но всё же последовала за другом. Тот лишь небрежно махнул рукой, выглядывая за угол, чтобы не наткнуться на дежурящих профессоров. Убедившись, что никого нет, Кристиан решительно шагнул вперёд, маня за собой Невену. — Нет, если не поймают, — тихо возразил шестикурсник, лучезарно улыбаясь и слегка помахивая оружием, которое нёс. — В случае чего беру всю вину на себя, как джентльмен. Он поманил её в старый заброшенный класс. Закрыв за собой дверь, Невена поморщилась от пыли, но отметила, что мебель была сгружена к дальней стене и не мешала. Сквозь окна сочился лунный свет, зажигать фонарь или волшебную сферу было рискованно. Кристиан вручил один из мечей Невене, протянув тот рукояткой вперёд. — Это... — Рапира, — заключила Невена, принимая оружие. — Итальянцы предпочитают её называть спадой, — хмыкнул Кристиан. — Но да, мыслишь в верном направлении. Сейчас покажу базовую стойку, смотри внимательно и повторяй. Без неё ты будешь не так устойчива и станешь напоминать какого-нибудь изрядно выпившего любителя алкоголя. Не дожидаясь его указаний, она быстро приняла позу, которую считала канонической: ноги широко расставлены, правая сильно выдвинута вперёд, левая отведена назад и развёрнута почти перпендикулярно. — Это ещё что за стойка, достойная гравюры в музее? — Кристиан приподнял бровь. — Согласно «Фехтовальным диалогам» Вен... — Понял, устаревшая ересь, — хмыкнул Солберг. — Если на тебя нападут, что делать будешь? — Парировать и контратаковать, — невозмутимо ответила Невена. — Корпус скручен, ноги слишком широко расставлены, спина идеально прямая, баланс отсутствует, — вздохнул норвежец. — Попробуй сделать хотя бы шаг вперёд для атаки из этой позы. Невена попыталась. Её широко расставленные ноги оказались ловушкой. Чтобы двинуться, ей пришлось сначала почти полностью перенести вес на переднюю ногу, подтягивая заднюю, что заняло мгновения, которые в реальном бою стали бы вечностью. — Видишь? — сказал Кристиан, не дожидаясь, пока она закончит неуклюжее движение, и подставляя острие своей спады в область, где находилось сердце Невены. — Ты уже мертва. Он убрал спаду от груди Болярски и подошёл ближе. Своим клинком Кристиан легонько ткнул в её левое колено. — Во-первых, задняя нога. Она у тебя слишком вывернута. В реальном итальянском стиле позднего периода нога слегка развернута, но не настолько. Ты теряешь возможность для быстрого перемещения при атаке противника. Затем он коснулся спадой её вытянутой руки. — Во-вторых, рука. Ты вытянула её полностью. У тебя нет «запаса хода» в локте для финального ускорения укола. Кроме того, полностью выпрямленная рука уязвима для удара по клинку, спаду будет проще выбить. Ты безоружна, значит, мертва. Рука должна быть почти прямой, локоть чуть смягчён, как пружина. Чтобы в последний момент можно было добавить скорость и силу именно кистью и предплечьем. Наконец, он обвел спадой контур её фигуры. — В-третьих, корпус. Сильный разворот. Хорошо для защиты, плохо для постоянной необходимости двигаться и атаковать. В этом положении твоё дыхание поверхностно. И чтобы нанести укол с весом тела, тебе теперь нужно совершить целое вращение. Вместо этого, корпус должен быть лишь слегка развёрнут. Плечи направлены на противника, таз почти прямо. Так ты сможешь вложить в укол мощь ног и корпуса простым толчком, а не сложным вращением. Невена с каждым словом приподнимала брови сильнее и сильнее. Кристиан, заметив это, неожиданно улыбнулся и подмигнул, снова превращаясь в друга-шутника. Он отступил. — Смотри, как делает это профессионал! Его стойка была менее эффектной, но более практичной. Ноги на удобной ширине, правая нога выставлена вперёд, левая позади чуть развёрнута, колени слегка согнуты, он чуть подался корпусом вперёд. Левая рука, согнутая в локте, держалась за спиной, в правой покоился выставленный вверх клинок, острие находилось примерно на уровне глаз. Тело Кристиана напоминало сжатую пружину, готовую в любой момент прийти в действие. Невена, глядя на Солберга, повторила его позу и поняла, что так действительно удобнее. — Вот, так правильно, — удовлетворённо кивнул Кристиан. — Какой частью спады будешь отражать выпад? — Сильной? — Верно, она ближе к гарде и более широкая, слабая часть, то есть середина и конец клинка, для атак, — кивнул норвежец. — Сейчас покажу выпад, а после ты попробуешь его отразить. Он сделал плавный, стремительный шаг вперёд, вытягиваясь в одну линию от кончиков пальцев ноги до острия спады. — Видишь? Это основа. Ты вычисляешь дистанцию, ты контролируешь пространство. Затем норвежец расслабился, сделал лёгкое, почти невесомое движение запястьем, и клинок заплясал в воздухе, описывая сложные восьмёрки. — А это французская школа. Ловкость, скорость и игра. Важно заставить противника поверить в одну атаку и нанести другую. Он опустил клинок и посмотрел на неё, и в его взгляде горел не только привычный азарт, но и что-то вроде педагогического огня. — Пробуем? — улыбнулся Кристиан. Невена глубоко вдохнула, сконцентрировавшись на ощущениях в теле. Поза, которую показал Кристиан, действительно чувствовалась устойчивой. Каждая мышца была в тонусе, готовой к движению в любом направлении. Она зафиксировала взгляд на его клинке. — Пробуем, — сказала она, и её голос прозвучал чуть глубже от сосредоточенности. Кристиан улыбнулся, но его взгляд стал более острым и наблюдательным. Он сделал тот же плавный, но стремительный выпад — чистый, красивый, идеально прямой укол в линию её груди. Движение было быстрым, но не слишком сильным, скорее, демонстрационным. Невена инстинктивно рванула свой клинок навстречу, чтобы парировать удар сильной частью, как он и говорил. Раздался сухой, звонкий лязг стали о сталь. Она успела, но её блок был слишком жёстким, почти толчком. Болярски едва не потеряла равновесие. — Хорошо! Первый барьер пройден, — одобрительно кивнул Кристиан, отскакивая назад в исходную стойку. — Но ты вложила слишком много силы. Ты должна перенаправить удар. Вспомни заклинания, работай кистью и сделай отводящее движение. Попробуй ещё раз. Только расслабь плечо. Он снова атаковал, и на этот раз Невена, заставив себя не напрягаться, встретила его клинок чуть более мягко, с коротким, отводящим движением. Удар соскользнул в сторону с более мелким, высоким звуком. — Вот! Лучше! — крикнул Кристиан, и его глаза загорелись. — Теперь почувствуй разницу. Первый раз ты остановила атаку. Сейчас ты её контролировала. Видишь? Это уже не просто «девушкам не положено», это уже «такая девушка не каждому парню по зубам». Невена улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается восторг. Он вновь ринулся вперёд, его выпад был таким же прямым, но в последнее мгновение запястье дрогнуло, и острие его спады, описав молниеносную дугу, ушло в низкую линию, целясь в бедро. Невена, пойманная на удочку ожидания прямого удара, едва успела опустить клинок для парирования. Защита получилась неуклюжей, запоздалой. — Видишь? — Кристиан не атаковал дальше, отступив. — Это и есть та самая французская «игра». Финт. Ты поверила в первую угрозу. Теперь твоя очередь атаковать. Сделай простой выпад. Прямо в меня. Не бойся, я отобью. Невена собралась, сосредоточилась на точке у него на плече и сделала выпад. Её движение было технически правильным, но предсказуемым. Кристиан парировал выпад почти небрежно, одним движением. — Сила есть, ума не надо, — он сам произнёс её любимую фразу, скрестив на мгновение свободную руку на груди в шутливой карикатуре на неё. — Неплохо, но предсказуемо. — И что же делать? Атаковать криво? — Нет! — рассмеялся Кристиан. — Атаковать правильно, но сначала обмануть. Смотри. Он принял стойку. — Я делаю лёгкий выпад, ты готовишься к парированию, — он чуть дёрнулся вперёд, и Невена инстинктивно подняла клинок для защиты. — Но это всего лишь намёк на движение, приглашение! А настоящая атака… И в тот момент, когда её внимание было приковано к его финту, его спада, описав крошечный, почти невидимый круг, соскользнула с её клинка и оказалась у горла Болярски, едва касаясь кожи холодным металлом. Невена замерла, широко раскрыв глаза. — …приходит оттуда, откуда её не ждут, — закончил он шёпотом, убирая спаду. — Понимаешь? Сначала ты заставляешь противника поверить в одну картину боя, а затем резко меняешь её. Он отступил, снова приняв расслабленную позу. — Стратегию можно вычислить, — повторил он свою мантру, — а если её нет с самого начала, то и вычислять нечего. А теперь продолжим. Возможно, до конца своего выпуска я сделаю из тебя неплохую фехтовальщицу. — Я только за!

***

Шестой курс оказался самым сложным, но не из-за учёбы, а более личной трагедии. Невена сидела на валуне около скованного льдом озера и не чувствовала холода. Болярски хотела заплакать, но не могла. Невена устало смотрела на тёмную кромку озера и понимала, что свою главную опору она потеряла. Утром пришла короткая весточка от отца: «Елена скончалась двенадцатого декабря. Быстро и без мучений. Сегодня похоронили». Письмо датировалось пятнадцатым декабря, сегодня было уже семнадцатое. Ни слова о том, как всё случилось. Невена сжала челюсть, тяжело выдыхая. Все занятия прошли мимо неё: тест по теории трансфигурации на скорую руку, лекция по Тёмным искусствам мимо ушей, безмолвная помощь Милке на Зельеварении, ни слова не запомнилось с Менталистики. Весь день для неё был наполнен ожиданием, когда она сможет побыть наедине с собой. Янковская, ничего не знающая о ситуации, но видящая подавленное состояние соседки, решила не трогать её и пошла в библиотеку одна. Для Болярски это было лучше любых расспросов и слов соболезнования. Невена обхватила колени руками, цепляясь за грубую ткань мантии. Она пыталась вызвать в себе горе, слёзы, но внутри лишь звучали отголоски страха и непонимания. Снег неподалёку захрустел. Болярски вздрогнула, но снова успокоилась, слыша тихую, шаркающую поступь, которая всегда появлялась у Кристиана, когда он пытался быть тихим. Солберг видел её в столовой, читающую что-то на небольшом клочке бумаги и становящуюся всё бледнее. Краем глаза он смог уловить смысл послания. Слов не находилось и он проводил Невену потерянным взглядом, когда она резко встала, схватив сумку, и пошла к выходу. Кристиан долго молчал, глядя на потерянный, сгорбившийся силуэт. Он неловко присел на другой конец валуна. — Ты только скажи, если нужно развеселить, хотя я понимаю, что это неправильно сейчас, — тихо сказал норвежец. — Могу принести глинтвейн из своих запасов, устроить фейерверк над Дурмстрангом, могу... Могу рассказать самую глупую историю из детства. Всё, что угодно. Невена медленно подняла голову с колен, прислушиваясь к голосу позади себя. — Уйди, — буркнула Невена хрипло. — Всё, кроме этого, — в его голосе промелькнула тень неловкой попытки быть лёгким и весёлым. — Вдруг ты тут утопишься. Хотя, скорее, только лоб о лёд разобьёшь. Ладно, ерунда. Ты же всегда всё делаешь правильно. Даже печалишься. В бок прилетел ощутимый толчок локтём. — Всё, молчу! — выдохнул норвежец, потирая ушибленный бок. — Буду просто тихо сидеть и охранять Снежную королеву от чужих глаз. Он замолчал. А Невена не пыталась прогнать его.