Лёд толщиной в три фута

Именно подростков зачастую называют слишком импульсивными, но кто не поддаётся эмоциям и не действует опрометчиво, когда задевают нечто дорогое для него или старую рану? Даже самый стойкий, терпеливый и сдержанный человек рано или поздно сорвётся. Скажет или сделает, что говорить и делать не следовало, и останется с сожалениями или найдёт способ исправить ситуацию. Ло Вэньчжоу пусть не был человеком, склонным выбирать молчаливо сожалеть, не пытаясь повлиять ни на человека, ни на обстоятельства после совершенных ошибок, и всё-таки в миг, когда он увидел в общем чате новость о том, что Фэй Ду покинул клуб по фигурному катанию, он вспомнил брошенную четыре года назад фразу. Фразу, которой тогда не придал значения. Фэй Ду — этот проказник — очень часто говорил серьёзные или важные вещи с видом беспечным, насмешливым или непринуждённым. В то время Ло Вэньчжоу едва познакомился с ним, поэтому не научился различать, когда он прячет за маской свои чувства и отношение к тому, что для него ценно, а когда ему по-настоящему все равно. Поэтому сказанное: «Я не уйду, пока ты меня не прогонишь», — рухнуло глубоко-глубоко в подсознание, чудом не растворившись в нём без следа. Можно ли считать звонкую публичную пощёчину и последующее нежелание принять протянутую руку тем, что он прогнал его? Результат говорил сам за себя: Фэй Ду так и подумал. Ло Вэньчжоу выглядел для него человеком, который одним днём отказался от всего, что их связывало, и он не стал удерживать свой конец этой красной нити, добровольно отпустив её. Фэй Ду хорошо знал о его импульсивности, так что же случилось: подошла граница его терпения или на сей раз, получив по лицу, он решил, что совсем не понимает Ло Вэньчжоу и его приоритеты? Ведь если ошибся в этом, значит, может ошибиться и в предположении, что поведение друга — обычный эмоциональный всплеск. Ло Вэньчжоу не знал, какие мысли занимали голову этого человека, он нерешительно покрутил телефон в пальцах. Он смотрел на диалоговое окно уже несколько часов — с тех пор, как они с матерью вернулись домой. Солнце клонилось к закату, а он, как мнительный маленький мальчишка, так и смотрел на имя контакта, которому не решался написать. Девчонке понравившейся легче было бы признаться в чувствах, чем сделать шаг к Фэй Ду. Ло Вэньчжоу не понимал, почему этот человек так на него влиял. Он так бойко четыре года назад заговорил с ним в полицейском участке, взял и поставил перед фактом, что хочет пойти кататься на коньках и тот либо с ним, либо может тосковать в камере до утра. Ло Вэньчжоу всегда делал и говорил, что думал, не стесняясь и не сомневаясь в стремлениях своего сердца. Если ему кто-то не нравился — он не пытался притворяться, что они закадычные друзья или что он уважает этого человека, но и не развязывал вражду, игнорируя, если есть возможность. Если ему кто симпатизировал — Ло Вэньчжоу шёл напролом, гордо приподняв подбородок и расправив плечи, готовый признаться в симпатии. И неважно ему было, последует согласие или отказ. Правда те немногие, кто успел ему понравиться, почему-то западали на Фэй Ду. Ло Вэньчжоу не расстраивался, напоминая себе, что у него не так много времени на отношения, пока он не стал профессионалом в своём деле. Вот когда навыков будет достаточно, чтобы отвлекаться на «посторонние дела», тогда и можно об этом подумать! А пока его устраивало, что с ним всегда рядом лучший друг и возможность выйти на лёд. Другие же подростки могли ходить на вечеринки и вздыхать по первой в жизни любви. Теперь у Ло Вэньчжоу не осталось ни того, ни другого. И что абсурднее: при всей своей непомерной наглости и решительности, в общении с Фэй Ду он всегда талантливо совмещал бестактность и осторожность. Он легко мог поставить его перед фактом, заявив «сегодня мы пять часов проведём на катке», но когда надо было поговорить о личном, он стоял рядом, затаив дыхание. Фэй Ду наверняка полагал, что Ло Вэньчжоу не заметил его привычку мало что говорить о себе. Однако до своего окончательного помешательства на фигурном катании после поступления в университет Ло Вэньчжоу успел обратить внимание, что Фэй Ду не делился чувствами или переживаниями, никогда не обращался за помощью. Он чаще говорил о других, чем о себе, и чаще слушал, чем отвечал на вопросы. Если кто спрашивал его о родителях или о том, что происходит дома, он отмахивался поверхностными фразами и переводил тему обратно на то, что интересно его собеседнику. В такие моменты он всегда делался отстранённым, а после с ленцой протягивал: «Я полдня на учёбе, полдня — на льду, что может успевать происходить дома?». И так как он не был прогульщиком и успеваемость у него была достойная, не появлялось даже шанса спросить «как отреагировал отец?» или «тебе не досталось за заваленную контрольную?». А теперь, когда они поступили в университет и контроль старших значительно ослаб, какой дурак будет вообще обсуждать учёбу и придирки предков к выпускникам? Сначала Ло Вэньчжоу послушно глотал это «что может происходить», пока одним днём не обнаружил странное совпадение. То был как раз последний год в старшей школе, выпускной класс, вот-вот должны были начаться экзамены. Они не изменяли своему расписанию тренировок, в тот день они как раз придумывали новый номер — Ло Вэньчжоу надоело два месяца исполнять одни и те же элементы. Ему хватало рутины с учёбой, когда то же самое началось на льду, он готов был выть от скуки. Пока они продумывали, пока пытались запомнить связки и отрабатывали их, чтобы лучше отпечаталась последовательность в памяти и синхронность не подвела, прошло много времени. В общем, неизвестно, когда явился домой Фэй Ду, сам Ло Вэньчжоу добрался, когда на часах было полдвенадцатого — почти полночь! Отец тогда устроил ему выволочку за то, что совсем забыл о времени, не отвечал на звонки, переволновал мать! А Ло Вэньчжоу тогда и правда облажался: у него разрядился телефон и после завершения тренировки он не смог толком перезвонить и предупредить, где находится. Вообще-то его родители редко поднимали панику и не требовали от него отчитываться за каждый шаг, но и Ло Вэньчжоу всегда был на связи при случае. А когда не вышло дозвониться ни до него, ни до Фэй Ду — старшие, видимо, подумали, что либо бунтующие подростки подрались, либо расшиблись на своём льду без тренера и загремели в больницу. В тот период их наставник как раз сам оправлялся от перелома. Он отлично держался на катке, но не иронично ли: поскользнулся на едва помытых ступеньках в спортивном комплексе. Что там говорить, если жизнь хочет над кем-то пошутить — никому не спастись от её паршивого юмора. Травма наставника не остановила Ло Вэньчжоу и Фэй Ду от желания покататься, а Ло Вэньчжоу и вовсе дошёл до самоуправства, решив придумывать свой собственный номер. Ну а что? Никто не приглядывает, можно разнообразить досуг! Вот так череда совпадений привела к тому, что своенравный невнимательный подросток, не зарядивший телефон перед занятиями, писал до двух часов ночи самоанализ. Что там сталось с Фэй Ду — Ло Вэньчжоу не знал. Друг сказал ему, что его на неделю посадили на «строгий контроль», что в пору экзаменов дома ему надо быть до восьми вечера — в общем, возвели в ранг «провинившегося младшеклассника, который не надел шапку при выходе из дома». Ло Вэньчжоу тогда было впервые порадовался, что его наказания заканчиваются самоанализами, это правда так стыдно, когда тебя, будучи старшеклассником, так навязчиво контролируют предки! Радость была недолгой. Когда во время исполнения одного элемента Ло Вэньчжоу должен был придержать Фэй Ду за талию и приподнять, тот вдруг чуть не грохнулся на льду. Если бы Ло Вэньчжоу не удержал его — Фэй Ду бы знатно стукнулся коленями. Но что ещё хуже — именно потому, что хватка Ло Вэньчжоу не исчезла, парень буквально сжался. Ло Вэньчжоу ясно ощутил, как приятель напрягся всем телом, но когда они остановились, Фэй Ду лишь сказал, что не смог оправиться после потери равновесия и дезориентировался окончательно. Потерянный в пространстве, он якобы не смог достаточно расслабиться, чтобы позволить Ло Вэньчжоу продолжить. Они начали заново и во второй раз ничего не случилось. Но Ло Вэньчжоу чувствовал то самое несвойственное Фэй Ду напряжение в теле. Последний раз парень был таким зажатым, когда впервые вышел с ним на лёд и абсолютно не умел кататься на коньках. Тогда юноша предположил, что отец Фэй Ду приложил руку к его состоянию, но спрашивать вслух ничего не стал. Просто это заставило его задаться вопросом: почему Фэй Ду никогда не зовёт в гости и не говорит о семье? Не отвечает на вопросы о детстве, говоря: «Я был маленьким и не запомнил» или «Мои родители были заняты». Не могли же они быть заняты всю его жизнь. Ло Вэньчжоу вскоре обнаружил, что в своём возрасте Фэй Ду ни разу не был ни в парке аттракционов, ни на фестивалях, ни выезжал на природу с родителями — всё это он попробовал с Ло Вэньчжоу и его неугомонной мамой, которая с момента их знакомства всегда говорила: «Вы ведь друзья, будешь звать его только на каток? Если он не занят — пусть пойдёт с нами». В такой вот суматохе прошёл первый год их знакомства, тогда как раз Фэй Чэнъюй достаточно близко познакомился с его родителями. Что ж, от госпожи Ло просто никому не дано укрыться. Она как жизнь — стремительна и беспощадна. Раз у её сына появился друг, который выглядит, как человек со здравым смыслом в свои скромные года, а значит позволит Ло Вэньчжоу не найти приключений на свою пятую точку, значит, надо подружиться с его отцом! Логика его матери была безукоризненна. Но тогда Ло Вэньчжоу был занят попытками отлучиться с семейных ужинов в кафе после работы его отца и утащить с собой Фэй Ду, а после незаметно вернуться, потому не особо пристально всматривался в Фэй Чэнъюя. Ну бизнесмен и бизнесмен. Взрослые и без того зануды, этот наверняка ещё более душный. А когда он задался вопросами, то подступиться к Фэй Ду оказалось не так просто. Этот парнишка поразительно легко сдался, когда его потащили на каток, но все личные темы избегал с необыкновенным упрямством, которое было практически невозможно разглядеть за напускной беспечностью. К тому же, он использовал подлые приёмы: сразу говорил об элементе, которому хотел бы, чтобы Ло Вэньчжоу его научил, или просто переводил вопрос на него. А у Ло Вэньчжоу жизнь была насыщенной, чего только стоит количество накопленных историй после попыток родителей отдавать его на разные кружки? Он стольких людей доконал, это ж боевые заслуги! Так что юноша всегда решал, что раз не удаётся поймать змею за хвост, пускай топит в своём сладком яде. Ну и в глубине души юноша всё-таки верил, что у них сложились с Фэй Ду доверительные отношения и если бы происходило что серьёзное, он бы поделился. Ну кто станет жаловаться на строгих родителей в их возрасте? В их годы подростки уже научены хитрить и увиливать от всех претензий предков, потому что жалобы бесполезны! И всё-таки та ситуация, когда Фэй Ду чуть не свалился, оставила свой отпечаток. Ло Вэньчжоу заметил, что интуитивно старался быть деликатнее. Он не изменил своему обычному поведению, нет. Его «осмотрительность» была ненавязчивой, все равно, что смеяться вместе со всеми над шуткой, но поглядывать на человека, который погрузился в свои мысли. Вот так он и вёл себя с Фэй Ду. Вытаскивал его на лёд, говорил о глупостях, вместе готовился к занятиям, смеялся над шутками или наслаждался фильмами, но научился абсолютно всегда искоса — когда убеждён, что Фэй Ду не замечает, — поглядывать на него, чтобы понять, болит у него что или не задумался ли он над чем. Эта привычка не ощущалась так остро до сегодняшнего дня. Потому что он впервые изменил себе и, кажется, сделал Фэй Ду больнее, чем кто-либо? Слишком смелое заявление даже для Ло Вэньчжоу. Глухо посмеявшись над собственными душевными терзаниями, он подумал, что как-то по-особенному относится к Фэй Ду, и сразу же отмёл эту мысль прочь. О какой особенности речь? Просто никто, кроме него, не выдержал мании Ло Вэньчжоу на фигурном катании, поэтому у юноши было много знакомых, но никого, кого он мог бы назвать другом. Исключая Фэй Ду. Неудивительно, что отношение к нему было иным. И всё-таки осадок от испытанной досады, страх из-за завтрашней операции, неспособность понять, как унять боль в сердце человека, который её никогда не показывает, наложились друг на друга. Ло Вэньчжоу вдруг почувствовал себя ничего не понимающим в жизни ребёнком, делающим первые шаги. Он никогда не думал, что сам себя заведёт в тупик. В его характере сносить стены, а не утыкаться в них носом. Оказывается, когда сердце сковано смятением, недостаточно решимости и смелости, чтобы действовать. Увидев новость об отзыве заявки Фэй Ду, Ло Вэньчжоу не понимал, кем себя считать — последним подонком или преданным другом. Раздражённый нарастающим бессилием, он снова открыл чат с Фэй Ду и напечатал: «Прости, я поступил, как придурок. Прозвучит эгоистично, наверное, но мне невыносимо от мысли о завтрашней операции. Я бы хотел, чтобы ты был рядом». Стыд, вина, обида, страх или осознание собственного эгоизма — а может, совокупность всех этих несвойственных Ло Вэньчжоу прежде эмоций, — привели к тому, что сообщение так и осталось неотправленным.