Лёд толщиной в три фута

Когда Ло Вэньчжоу спустя две недели после операции вернулся на учёбу, Фэй Ду — по его мнению — окончательно разрушил свою жизнь. До этого момента Ло Вэньчжоу ещё мог думать, что в друге впервые за всё время их знакомства сыграли эмоции, он остынет, поймёт, что натворил и куда решил слить свой потенциал, приползёт к тренеру по фигурному катанию, умоляя его взять обратно и найти нового партнёра. Кто бы мог подумать, что двух недель достаточно, чтобы разрушить старания трёх лет. Фэй Ду стал якшаться с представителями золотой молодёжи — Чжан Дунлаем и Чжоу Хуайсинем. В первый же день своего возвращения, Ло Вэньчжоу увидел эту троицу, которая едва не слепила глаза своей выглаженной роскошной одеждой. Они сидели за одним столом в университетской столовой, обсуждая предстоящий поход в клуб — пока остальные учились, лишая себя сна, эти паршивцы правда собрались кутить половину ночи! — когда к ним не подсели две девушки. У Ло Вэньчжоу дёрнулся глаз. Не подумайте, вовсе не из-за того, как девушки отчаянно пытались сыскать внимания у этих бессовестных мажоров. А от того, что Фэй Ду ел! Ты можешь сменить компанию, можешь вместо тренировок решить с горя погулять по клубам, пока не осознаешь, какую дурость сотворил, но наплевать на диету, необходимую спортсменам! Когда казалось, что ситуация не способна стать хуже, Чжан Дунлай извлёк из кармана несколько шоколадных батончиков, которыми услужливо поделился с друзьями. — Извините, дамы, — между тем протянул Дунлай. — Сегодня мы едем на открытие нового клуба, мой друг подготовил меню специально для нас. Наш друг Фэй Ду так долго ограничивал себя, боюсь, если мы отвлечёмся на таких великолепных леди, бедняга свалится в беспамятство, а мы и не заметим. Давайте в другой раз? Как бы сладко не звучали речи Чжан Дунлая, причина его отказа была проста: в клубе у него была намечена встреча с другой девушкой, эту красавицу он старательно обхаживал уже неделю, ради неё как раз собираясь порвать с университетской леди. Но вот незадача? красавица из клуба всё мутила воду. Быть может, он недостаточно старался ей угодить? Будучи не уверенным, не отошьют ли его сегодня, Дунлай решил не отвергать сокурсниц, а перенести потенциальную встречу. Фэй Ду вопросительно приподнял бровь. Не то чтобы он не знал натуру Дунлая, но так подло сыграть на его статусе бывшего спортсмена — удар под дых. Став главным виновником в глазах разочарованных девушек, он приподнял уголки губ в обворожительной улыбке и мягко взял в свою ладонь чужую. Девушка, сидевшая к нему ближе всех — Чжэн Юйчэнь, — ощутила, как предательски вспыхнули мочки ушей. Вообще-то, когда они только приехали в университет в первый день, она пыталась познакомиться с этим красавчиком после планёрки. Только вот Фэй Ду был увлечён разговором со своим другом о предстоящем выступлении, проигнорировав её напрочь. Теперь она не успела посетовать о том, что он вновь разрушил её планы с Чжан Дунлаем, как этот самый красавчик наконец обратил на неё внимание. Спорт и правда губит личную жизнь. Как же сильно фигурное катание отвлекало его, если он был так холоден ко всем? — Прошу простить, что моя персона нагло вторглась в ваши планы, — любезно произнёс Фэй Ду, огладив подушечкой большого пальца тыльную сторону ладони Юйчэнь. — Но, боюсь, никто не поможет мне вкусить все краски юношеской жизни, кроме моих друзей. Кто угодно другой напоит меня и оставит без денег, люди так мелочны. Если же вы готовы проявить терпение, в следующий раз я могу выпить с вами в каком-нибудь ресторане, чтобы искупить свою вину. У Ло Вэньчжоу вот-вот обещал появиться нервный тик самой тяжелой формы. Он смотрел, как эта без пяти минут ледяная глыба, которая не знала в своей жизни ничего, кроме как слушать его бесконечную болтовню, а на всех остальных смотрела взглядом «почему вы отвлекаете меня, у меня тренировка», за несчастные секунды стала ловеласом! И что он собрался есть в ресторане? Пасту? Да там только один соус задержит так много углеводов. А он уже наелся шоколадных батончиков и собирался залить свой организм алкоголем. Да лучше бы правда рухнул в беспамятство и не мозолил глаза. И когда он научился говорить такие мерзкие высокопарные вещи? Честное слово, не одумается сейчас — разрушит все дороги в спорт. — Ох, я совсем не выношу алкоголь, — скромно отозвалась Юйчэнь, будто и не заметив всего того «пафоса» в этой до приторности елейной речи. Про себя проходящий мимо с подносом еды Ло Вэньчжоу подумал: «Так зачем ты напрашивалась с ними в клуб, если не выносишь алкоголь?». А девушка продолжила, предложив неожиданно резво: — Но если ты дашь мне свой вичат… я, так и быть, прощу тебя, что отвлек нашего Дунлай-гэ сегодня. Ло Вэньчжоу: … (Кто-нибудь выжил после такой слащавости? Почему этих представителей золотой молодёжи всё устраивает? Они глухие?) Ло Вэньчжоу чуть не споткнулся о собственные ноги. Его поднос с диетическим обедом — куриная грудка, брокколи и гречка — едва не полетел на пол. Он резко остановился, почувствовав, как кровь ударила в виски. Три года. Три года он вбивал в голову этому упрямому и талантливому идиоту простую истину: тело — это храм спортсмена. Каждый грамм, каждый углевод, каждый час сна — всё на счету. А теперь этот храм превращался в общественный туалет, куда Фэй Ду с радостным хлопаньем дверей тащил всякий хлам. Он услышал, как Чжан Дунлай заливисто рассмеялся: — Юйчэнь, да ты хитрая! Ну что ж, Фэй Ду, делись контактом. Не каждый день девушка готова простить тебя просто так. Ло Вэньчжоу не видел лица Фэй Ду, но услышал его голос — ровный, с лёгкой, хорошо сыгранной усталостью: — Считай, что моя вина искуплена, — раздался тихий звук уведомления. — Но предупреждаю, я в этом новичок. Могу забыть ответить. — Я буду тебе напоминать, — тут же парировала Юйчэнь, в её облике не осталось и намёка на робость, заговорщически подмигнув Фэй Ду, она как бы между прочим уточнила. — Но я надеюсь, что реальные встречи избавят от необходимости часто переписываться. Больше Ло Вэньчжоу не мог этого вынести. Он развернулся и пошёл прочь, к своему привычному пустому столу у окна. Но даже там, в относительной тишине, его преследовал образ: Фэй Ду, который на льду был воплощением грации и силы, сейчас развалился на стуле, с ленцой разворачивая второй шоколадный батончик. Всё рушилось. Не только возможная карьера в будущем — рушился человек. И самое ужасное, что Ло Вэньчжоу чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он мог вытащить его раньше, когда они были близки, когда он затащил его на фигурное катание, мог отчитать за лень и заставить отработать прыжок сотню раз. Но как вытащить его из этой липкой, сладкой трясины «нормальной жизни», которую Фэй Ду, по всей видимости, для себя избрал? Угрозы? Насмешки? Мольбы? Ни на что из этого Ло Вэньчжоу не имел права. А может, Фэй Ду специально испортил выступление? Может, он вовсе не заботился о нём, а сделал так как раз потому, что знал — Ло Вэньчжоу выйдет из себя и оттолкнёт его? И вместо того, чтобы вывести на разговор, пошёл дорогой, которую и намеревался проложить — свободной от Ло Вэньчжоу, фигурного катания, диет и тренировок до позднего вечера? Ло Вэньчжоу понимал, что перегнул палку, но на это можно было отреагировать по-разному: устроить бойкот, ударить в ответ, демонстративно показать обиду и отвращение. А не начать за две недели новую жизнь, будто ничего не существовало. Когда они познакомились, он убеждал себя, что Фэй Ду совсем не такой, как легкомысленные богатенькие наследники, которые меняют интересы чаще, чем одежду. Ну не мог же человек обманывать его три года. Если он был способен вести себя так вызывающе, значит, и неприкрытое «меня достало фигурное» мог заявить и раньше. Неужели тренировки были настолько невыносимыми? Или, быть может, его суровый отец что-то сказал из-за провала? Они никогда не говорили об отношениях в семьях, но Ло Вэньчжоу не слепой — Фэй Чэнъюй без особого энтузиазма реагировал на семейных ужинах на разговоры про фигурное катание, только если они не возвращались с какого-нибудь конкурса или школьного соревнования, занимая первое место. Вот тогда он проявлял интерес и мог расщедриться на похвалу, однако… Если так подумать, Ло Вэньчжоу не слышал, чтобы он хвалил сына в другое время. Не успел он попробовать оправдать перемены в Фэй Ду в своей голове, как тот усугубил ситуацию.

Если бы он переступил через сомнения, это изменило бы что-нибудь?

Телефон завибрировал — пришло сообщение от хорошо известного номера. «Вэньчжоу-гэ, я видел, как ты пялился на нас. Если хочешь поговорить — говори. А не можешь — не порть день своим кислым видом. Мешаешь дегустировать краски». Ло Вэньчжоу непроизвольно сжал в пальцах телефон, последний раз, когда Фэй Ду так говорил с ним, был ещё в участке, при их знакомстве. Этот тон. Эта наглая, отстранённая прямота, прикрытая дешёвой иронией. Это был всё тот же Фэй Ду. Тот, который всегда видел его насквозь, даже когда делал вид, что не смотрит, и молчал, занимая позицию слушателя. Он медленно, буква за буквой, набрал ответ: «Дегустируй свои краски. Надеюсь, тебя вырвет от них раньше, чем ты наберёшь лишние десять килограмм и потеряешь последние шансы вернуться на лёд». Ответ пришёл почти мгновенно, как будто собеседник отлично знал, какое сообщение получит: «Заботливый, как тренер-пенсионер. Расслабься, я просто примеряю новую жизнь. Она, кстати, довольно удобная. Особенно в плечах. Никто не виснет на них, крича про ответственность и потенциал». «Ах да, я не способен растолстеть. Природная красота и деньги отпугивают лишний вес». У Ло Вэньчжоу похолодело внутри от этого болезненно взорвавшегося где-то меж рёбер «никто не виснет». Он вдохнул, выдохнул, пытаясь сдержать несвойственную ему дрожь в пальцах. И написал последнее сообщение перед тем, как заблокировать телефон: «Примеряй. Надеюсь, твой новый костюмчик для клуба порвётся по швам в самый ответственный момент. И да — Чжэн Юйчэнь встречается одновременно с тремя мажорами из бизнес-института. Спроси у своего нового друга Дунлая, он в курсе. Приятного вечера». К чему он добавил последние два предложения, Ло Вэньчжоу и сам не понял. По поведению девушки и так было очевидно, кого она из себя представляет. Подходя к их столу, Юйчэнь не обратила никакого внимания на Фэй Ду, увиваясь около Дунлая, но стоило тому одарить её крупицей тепла — она совсем забыла, с какой целью подошла к их столику. Фэй Ду, кого бы из себя не изображал, полным придурком не был. Наверное. «Тц, лучше бы не отвечал». Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Пусть всё горит. Пусть пробует свою новую жизнь на вкус. Ло Вэньчжоу знал одно: лёд никуда не денется. Он ждёт. И он безжалостен к тем, кто забывает его уважать. Рано или поздно, Фэй Ду споткнётся на ровном месте и вспомнит, каково это — стоять на лезвии конька, на острие всего мира, который они создавали вместе. Пусть сейчас Ло Вэньчжоу не мог вернуться на лёд, он не собирался отказываться от цели всей жизни. Он кинул из-под полуприкрытых век взор на собственное травмированное колено — тугая повязка, которую он был обязан носить, чтобы случайно при обычной ходьбе не оступиться и не нарушить процесс восстановления, ощутимо обхватывала мышцу. Он, если приглядеться, когда заходил в столовую, почти неуловимо хромал — очень уж старался выглядеть естественно, игнорируя травму, будто если отрицать её существование — она исчезнет. Что ж, Фэй Ду не обязан был его ждать. Он ему не нужен, чтобы кататься. Как только врач разрешит — Ло Вэньчжоу вернётся на лёд, даже если первое, что ему позволят — просто неподвижно стоять на коньках у бортика, этого будет достаточно. Никакое отчаяние не станет выше него. Если Фэй Ду не верил, что он сможет восстановиться, если поэтому от всего отказался — это его право. От веры в себя Ло Вэньчжоу отказываться не собирался, даже прогноз погоды меняется несколько раз на неделе, как врачи могут знать, как скоро его организм реабилитируется? Его тело закалено ежедневными тренировками, один неудачный элемент не может разрушить всю жизнь.

***

Friends — Chase Atlantic.

Вечером, едва Фэй Ду переступил порог клуба, в который его затащил Чжан Дунлай, обняв за шею и сделав вид, что не услышал вопроса о том, куда подевался Чжоу Хуайсинь, телефон в кармане разорвался от уведомлений. Он планировал достать его, чтобы отключить за ненадобностью, но стоило ему разблокировать экран, как в глаза бросился обрывок одного из сообщений в университетской группе:

«Этот псих Ло отправился на кат…»

Фэй Ду и правда не был полным придурком. Не став читать новые сплетни, он выпутался из хватки Чжан Дунлая, бросил: — Я наберу Хуайсиня, вдруг он потерялся по дороге сюда. И вышел обратно на улицу, некоторое время глядя на имя Ло Вэньчжоу в списке контактов, он наконец написал: «Уйди со льда» Посмотрев на эти нелепые строки, не зная, как их дополнить, ведь всё, что приходило в голову, было просто неуместно, Фэй Ду стёр сообщение, чтобы отправить другое: «Я рьян щабери мен». И, с нечитаемым выражением на лице, отправив следом геолокацию, вернулся в клуб, прошествовал мимо Дунлая к барной стойке. Клуб и правда открылся лишь сегодня, поэтому друг Дунлая пригласил на празднование «своих». Этих своих было куда больше, чем компашка в лице явившейся из университета троицы, которая ещё и не дошла в полном сборе — пёс его знает, в какой пробке прожигал время Хуайсинь, — просто только студенты заявились раньше всех остальных приглашённых. Дунлай сразу предупредил бармена не наливать ничего крепкого их компании, потому что и Хуайсинь, и Фэй Ду никогда не пили и могли с половины глотка поймать звёзды, а он совсем не желал вместо приятного вечера и встречи с дамой своего сердца сопровождать их в туалет поблевать. Поэтому когда Фэй Ду, мельком глянув в карту напитков, выдал: — Ураган и реку крови, как можно быстрее, пожалуйста. Чжан Дунлай почти забыл, как связывать слова в речь. Он глупо моргнул, ткнул в плечо Фэй Ду пальцем и сделал нечто непоправимое для себя — решил образумить друга! — Эй-эй, погоди… — Да, мне тоже, — послышался голос Хуайсиня со стороны дверей. И он, выглядя необыкновенно меланхолично — Дунлай готов поклясться, такой вид приятель обычно принимал в те редкие моменты, когда рисовал при нём, — уселся рядом с Фэй Ду, подперев рукой щеку.

«Парни? Не хотите объяснить, что с вашими лицами? Мы пришли на вечеринку, а не на похороны!».