Лёд толщиной в три фута

Ло Вэньчжоу не замечал за собой ранее привычки переживать эмоции или избегать их на катке, пока травма не настигла его, лишив возможности свободно и без рисков заниматься фигурным катанием. Он бы не слукавил, сказав, что «дело всей жизни» было лекарством от всех проблем. Пока он катался на коньках, ему некогда было беспокоиться ни о взаимоотношениях с людьми, ни об учёбе, которую удавалось поддерживать на должном уровне, а уж времени ругаться и вовсе не находилось. Не было травмы — не было проблем. Стоило ей появиться — так и они выглянули из-за угла, скатываясь в огромный снежный ком, готовый сбить с ног. Ло Вэньчжоу не собирался нарушать предписания врача. Как бы сильно он ни хотел на лёд, он не был глупым и импульсивным ребёнком, который не осознавал последствий от следования своим прихотям. Он сам не заметил, как, прихватив коньки, вышел из общежития. Это был своего рода рефлекс. Вечер свободен — иди катайся. Паршиво от случившегося днём конфликта — иди катайся. Много ненужных мыслей в голове… ну вы поняли. Он не отдавал себе никакого отчёта в действиях, и даже не понял, что главной причиной, по которой хотел забыться на льду, был именно Фэй Ду и сказанные им днём слова. Правда вот Ло Вэньчжоу не успел надеть коньки. Он как раз развязывал шнурки на кроссовках, когда услышал звук уведомления, который вывел его из некой прострации. Не успев осознать, что вечерняя прогулка по кампусу на свежем воздухе обернулась тем, что он пришёл в спортзал, он уже скользнул взглядом по пришедшему сообщению. Фэй Ду просто повезло, что Ло Вэньчжоу обратил сначала внимание на содержание, а не на имя. А может, разницы бы и не было? Глядя на просьбу «забрать» и присланную геолокацию, Ло Вэньчжоу не сдержал язвительного комментария: «А что, твои новые друзья так заняты девушками, что не способны довести тебя до туалета проблеваться? Облегчись, Фэй Ду, и сможешь влить в себя ещё». Написав так, он на несколько секунд даже почувствовал удовлетворение. Вообще-то Ло Вэньчжоу не склонен был злорадствовать или держать обиду на людей. Да, он мог подколоть, но никогда не переходил черту. Каждый человек делал выбор сам, не ему осуждать других, лучше следить за собой — так его научили родители, и всё это время он, что называется, жил и поступал «по совести». Но почему-то в жизнь Фэй Ду — в собственных мыслях с критичными комментариями, — лез только так. Это ведь всё не в его характере. Он никогда не обижался, когда люди пересматривали интересы и находили других друзей, но временами звали на какой-нибудь праздник, просто прогуляться или писали пообщаться. Без причины и без выгоды — вспоминали о нём и делали, не преследуя никаких целей. Пусть Ло Вэньчжоу со своей помешанностью на фигурном катании отказывался в итоге от большинства приглашений или не сразу отвечал на сообщения, его это никак не уязвляло. Однако прямо сейчас ему так и хотелось ткнуть Фэй Ду носом, что он выбрал не ту компанию. Днём Чжан Дунлай отшил девушек, говоря о том, как важно не отвлекаться от Фэй Ду в клубе, бла-бла-бла, и пусть идиоту было понятно, что это пустые отговорки, и сам Фэй Ду наверняка знал, что Чжан Дунлай и не планировал носиться с ним, как курица-наседка, но где совесть этого человека? Тебе друзья нужны, чтобы накидаться и забыть? Как вообще можно выбрать такую компанию? А Чжоу Хуайсинь? Этот человек казался куда ответственнее Дунлая, а в итоге — всё свелось к одному. Если знаешь, что на людей рядом нельзя положиться, зачем пьёшь рядом с ними? А вдруг ты останешься в клубе, тебя обшманают, изнасилуют, побьют? Или переборщишь с алкоголем с непривычки после своей строгой диеты и вознесёшься к небожителям. Нет, честное слово, что за придурок? … Ло Вэньчжоу поймал себя на мысли, что стал говорить, как взрослые, которые были склонны описывать все самые худшие перспективы, начиная читать нотации ещё до того, как ты облажался, а уж если ты облажался — нотация превращалась в многочасовую изнурительную лекцию. Он поёжился. Ну и жуть. Оказывается, достаточно одного сообщения от идиота, чтобы почувствовать себя сорокалетним стариком. Ло Вэньчжоу собирался отложить телефон подальше, пока ещё какая чушь в голове не взбрела, и всё-таки не смог этого сделать. Потому что Фэй Ду не ответил. Если уж этот человек с кем-то зацеплялся языком и обладал свободным временем, не упускал возможности задеть побольнее. Он так яро доставал его в столовой, будто целенаправленно выводил из себя, а тут вдруг получил откровенную колкость, на которую имел с тысячу вариантов язвительных ответов, и промолчал? «Правда отключился, что ли?» Ло Вэньчжоу ещё минуты три смотрел на экран телефона, контакт так и появился в сети снова. Последнее сообщение осталось непрочитанным. Не выдержав, юноша отшвырнул коньки под лавку, поднялся и направился к выходу из раздевалки, на ходу вызывая такси к воротам университета. Время поджимало — скоро общежитие закроют, им придётся ехать ночевать по домам. Хоть завтра и воскресенье, рано вставать не придётся, чтобы успеть на пары, но Ло Вэньчжоу только избавился от компании родителей. Особенно, от матери, которая после операции временами тревожно поглядывала на него, словно беспокоясь, что застой в фигурном катании подорвёт силу духа сына. Она старалась не подавать виду и вести себя привычным образом, ничего не спрашивала, не демонстрировала излишнюю мягкость. Просто Ло Вэньчжоу был достаточно внимательным сыном, чтобы это заметить, ему и без того непросто игнорировать сложившуюся ситуацию, а чужие переживания давят ещё сильнее. Если явится посреди ночи, мама наверняка подумает, что из-за травмы ему неспокойно в стенах заведения, где он потерпел поражение. Впрочем, мысли об этом испарились так же быстро, как и посетили его. Отсутствие ответа от Фэй Ду нагнетало куда больше.

***

— Я отвечаю, это было самое быстрое опьянение столетия, — произнёс Чжан Дунлай, наблюдая, как Фэй Ду пьёт второй коктейль залпом. — Учти, когда тебя начнёт выворачивать наизнанку, я буду стоять ка-ак можно дальше, ладно? Без обид. — Почему ты говоришь об опьянении, пока я трезв? Взгляд Чжан Дунлая был как никогда скептичен. Его приятель выпил два самых крепких коктейля заведения залпом, друг за другом. Он даже не хотел знать, успел ли Фэй Ду перекусить перед клубом или явился сюда на голодный желудок. Стоило сказать об этом, пока приятель был в сознании, потом он вряд ли разберёт его речь. — Потому что когда ты будешь пьян, говорить о твоей фатальной ошибке будет поздно, — Чжан Дунлай обреченно потёр переносицу, он чувствовал себя немного странно, как будто оказался самым сознательным среди обычно более сознательных друзей. — Послушайте, я ведь говорил вам, что ухаживаю за этой девушкой две недели… — За мной не надо следить, — в один голос ответили Фэй Ду и Чжоу Хуайсинь. Чжан Дунлай не на шутку забеспокоился, что эти двое после пар успели побывать в одной секте и им как-то неправильно промыли мозги. — А ты почему пьёшь? — кажется, теперь и до Фэй Ду дошло, что ещё во всём этом было не так. Чжоу Хуайсинь не пил залпом, но заказал с порога то же, что и он, и уже опустошил половину стакана Урагана. Покачивая тот в пальцах, он, пользуясь, что на него обратили внимание, наконец пожаловался: — Брат обещал вернуться из Японии к моему дню рождения, мы должны были вместе сходить на премьеру фильма, выхода которого ждали два года, а после… Неважно, там было так много планов. Он обещал, что мы пойдём, куда я захочу, ведь он задолжал мне своим отсутствием целых два празднования! Представляете, в прошлом году он тоже не приехал. Зачем давать обещания, которые не можешь выполнить? Чжоу Хуайсинь выпил разительно меньше Фэй Ду, но речь его звучала куда эмоциональнее и сумбурнее, прямо сейчас он походил на десятилетнего ребёнка, которому сломали любимую игрушку. Для Чжан Дунлая близкие отношения братьев Чжоу не были секретом, а вот Фэй Ду не был так хорошо осведомлён об этом, а сознание постепенно поддёргивалось туманной дымкой, мешая подобрать слова на это неожиданное откровение. Фэй Ду хорошо подбирал слова, когда это было нужно, но прямо сейчас все мысли выбило из головы, осталась одна: «Разве это так важно?». Не имея близких отношений с отцом, братьев или сестёр, Фэй Ду никогда не сталкивался с ощущением тоски по родственникам. Ему никто ничего не обещал, поэтому ничего и не нарушалось. Фэй Чэнъюй ещё и научил его ни на что не надеяться, ничего не ждать и ничего не желать. Ло Вэньчжоу, с которым он проводил всё время, брал и делал. Ло Вэньчжоу…

***

— Эй, Фэй-Фэй, — одноклассник грубо толкнул его в плечо, заставив обернуться, и произнёс. — Слышал, ты перевёлся в эту школу, потому что твой папаша убил собственную жену. Не выдержал ярлыка сына убийцы и думал, что здесь никто не узнает о грехах вашей семейки? Фэй Ду только перевёлся в новую школу, чтобы учиться бок о бок с Ло Вэньчжоу — тогда Фэй Чэнъюй хотел убедиться, что сын приложит все силы для достижения своей глупой цели, раз осмелился оспорить его волю. Они с Ло Вэньчжоу общались от силы месяц, у Фэй Ду тогда ещё не очень хорошо обстояли дела на льду и он про себя думал, что скоро этот общительный странный парнишка откажется от перспективы общаться с ним, чему-то учить и не захочет полагаться на него на льду. Что эта односторонняя привязанность, зародившаяся в нём внезапно, потерпит крах, а его смелость перед отцом не принесёт результатов. Впервые что-то заставило его расхрабриться и постоять за себя. Неужели это рухнет и он снова трусливо прогнётся под Фэй Чэнъюем? Кто бы мог подумать, что Ло Вэньчжоу вмешается вместо того, чтобы прислушаться к слухам и поставить ещё одно «за» в списке «почему мне не стоит выбирать его в партнёры». Тогда он появился буквально из ниоткуда, словно материализовался из воздуха. Казалось, Фэй Ду успел только моргнуть, а Ло Вэньчжоу уже по-братски естественно приобняв парня, который решил его высмеять, склонился к его уху и с обманчиво доброжелательной улыбочкой произнёс: — Эй, приятель, ты что, девчонка, распускать сплетни? Мы вроде уже старшеклассники, а ты несёшь чепуху, как ребёнок, который придумывает страшилки, увидев собственную тень. Что-то я не припомню, чтобы господина Фэя судили. Любой подросток будет задет сравнением как с девчонкой, так и с ребёнком. Ло Вэньчжоу не относился к людям поверхностно, но он отлично знал, куда надавить, чтобы вывести одноклассников из себя или заставить поднять белый флаг. Вот и сейчас, столкнувшись с Ло Вэньчжоу, репутация которого в классе решала всё, задира не решился продолжать препирательства. Гребанный новичок заручился поддержкой того, которого обожала половина педагогического состава — сильный ход! — И правда, я ошибся. Я не о нём слышал. — О «него» есть имя, — Ло Вэньчжоу улыбнулся ещё шире, чуть сжав пальцами плечо одноклассника. Парень поджал губы, исподлобья глянув на молчавшего Фэй Ду, который не знал, как реагировать на эту ситуацию, и выдавил: — Извини, Фэй Ду. — То-то же, — Ло Вэньчжоу отпустил парня, дружелюбно похлопав по спине. — Ах да, о ком бы не были те слухи… Себе дороже болтать о других, а? А то вдруг потом узнают и о тебе что-нибудь новенькое, мы ведь все цивилизованные люди, к чему эти подлые приёмы. Одноклассник чуть не потерял дар речи. И правда, к чему так подло-то? Он припустил вперёд по коридору, в сторону их класса, а Ло Вэньчжоу, поморщившись, отряхнул руки. — Почему позволяешь болтать о себе ерунду? Тц, как со мной огрызаться — так с радостью, будто мы и не партнёры, а как другим съязвить — так держишь красноречие при себе. Пойдём, — Ло Вэньчжоу легонько похлопал Фэй Ду по запястью. — Раз я помог тебе, как насчёт того, чтобы объяснить мне новую тему по математике, м? У Фэй Ду так и крутилось на языке: «А что ты думаешь по поводу этих слухов? Что ты думаешь обо мне? Если я и правда сын убийцы?». Он не задал ни одного вопроса. Только фыркнул, проигнорировав тепло касания к запястью, и нагнал направившегося вперёд Ло Вэньчжоу. — Снова начал забивать на учёбу? Второй раз за месяц. Потеряешь симпатию преподавателей, если просядешь в успеваемости из-за фигурного катания, — со смешливыми нотками протянул Фэй Ду. — Тогда тебе придётся звать меня «гэгэ», чтобы я сжалился и помог заполнить тебе все проблемы. Ло Вэньчжоу рассмеялся. — Кошмар, ни за что тебя так не назову. Я ленивый, а не глупый, сам во всём разберусь, но мы же партнёры, ты правда оставишь меня в беде? У тебя никакого духа товарищества!

«Я бы тебя никогда не оставил…»

***

— … Ло Вэньчжоу, — пробормотал Фэй Ду, опустив голову на сложенные перед собой руки. Он провалился в воспоминания о прошлом, поэтому не заметил, как Чжан Дунлай, подорвавшись, побежал с двумя коктейлями к явившейся даме своего сердца. И, конечно, не услышал всей болтовни Чжоу Хуайсиня, который всё это время делился с ним своими душевными терзаниями, тревожившими его два года, пока не задремал от количества выпитого. Молодой человек легко переносил лёгкие коктейли, но из-за крепких напитков его клонило в сон довольно скоро — он прикорнул за пару минут до появления Ло Вэньчжоу. Играющая музыка ничуть не мешала ему пребывать в беспамятстве, а вот вынырнувшему обратно в реальность Фэй Ду оказалось непросто расслышать голос Ло Вэньчжоу. — Ого, ещё признаешь меня? Реакции замедлились. Сначала громкие звуки хлынули в голову, после он почувствовал головокружение, когда решил приподнять голову, и желудок предательски свело. Сознание тонуло в тяжелой туманной дымке, на корне языка осел горький привкус алкоголя. — Выглядишь паршиво, — прокомментировал Ло Вэньчжоу, заметив, как лицо Фэй Ду побледнело. Фэй Ду попробовал подняться, он наконец вспомнил, почему вообще связался с алкоголем. Нужно было изобразить убедительно алкогольное опьянение, чтобы один придурок не встал на лёд и не покалечился. Мышцы налились свинцовой тяжестью, смена положения вызвала приступ тошноты, Фэй Ду почти потерял равновесие, пока заставлял тело послушаться сознание, но все импульсы конечностям терялись где-то на полпути или достигали их невыразимо медленно. Ло Вэньчжоу подался вперёд, подхватив его под локоть. — Давай-ка без резких движений, мажор-алкаш. Фэй Ду, который после картинок из прошлого, до этого момента находился где-то в процессе «загрузки» в реальность, от этого действия куда быстрее пришёл в себя. Краем глаза он осознал, что Ло Вэньчжоу рефлекторно подхватил его со своей «ведущей стороны». Рука его может и не пострадала, но он делал опор на травмированную ногу, поддерживая его. Эта мысль выстрелила в туман, заполнивший голову, разорвавшись фейерверком, и Фэй Ду отпрянул, оперевшись ладонью о барный стул, другую выставив перед собой. — Подожди. Ло Вэньчжоу, который, напротив, не осознал, какую нагрузку мог оказать на колено, непонимающе уставился на друга. — Что, собрался блевать прям тут? — Заткнись, — сглотнув ком в горле, выдавил Фэй Ду. — Тебе лучше не сдерживаться, даже если сейчас можешь держаться, в такси тебя укачает, — Ло Вэньчжоу пришлось склониться к Фэй Ду, чтобы тот расслышал его через шум музыки. — И тебе должно в теории стать лучше после. Я взял минералку по пути сюда. Фэй Ду поморщился, из-за музыки виски отзывались тупой болью, мир кружился то ли внутри, то ли снаружи, и он подумал, что правда сделал глупость и погорячился. В его состоянии хватило бы одного коктейля для убедительности. Дурацкое тело. Он никогда не терял контроль ни над ним, ни над своими эмоциями. Эта невозможность управлять собой «нормально» угнетала его, и всё-таки он понимал, что Ло Вэньчжоу прав. Он итак зашёл слишком далеко, решив написать ему, ещё и опозориться из-за того, что его укачает в машине… Нет, он отказывался представать перед Ло Вэньчжоу в таком состоянии. Выпрямившись, он сделал вид, что проверяет, не оставил ли телефон на барной стойке, и потянулся вперёд, для этого ему пришлось обогнуть Ло Вэньчжоу, оказавшись со «здоровой» стороны, и только тогда он, наконец, позволил ему придержать себя за локоть.

***

Ло Вэньчжоу стоял у раковин, поглядывая на себя в зеркало. Кто бы мог подумать, что первый раз, когда он окажется в клубе, будет таким. Он правда примчался сюда по зову о помощи человека, который ясно дал понять ему днём, что их дружба ничего не значила. И под звук, с которым исторгается внутренний мир, ждал его в толчке. Восторг. Звуки, впрочем, быстро стихли. Фэй Ду вышел из кабинки всё такой же бледный, доплёлся до раковины, тщательно вымыл руки, умыл лицо и наконец принял услужливо открытую бутылку минералки, сделав несколько больших глотков. Видно было, что все силы уходили, чтобы держаться самостоятельно. Этот человек дёрнул его посреди вечера, чтобы не принимать помощь, что за странный кадр? Пока Фэй Ду пил, Ло Вэньчжоу глянул на время на телефоне. Общежитие закрывалось через семь минут. Они не успеют добраться туда вовремя. Вздохнув, он произнёс: — Такси ждёт, пойдём. Я попрошу водителя доставить тебя домой. Выкинув опустевшую бутылку в ближайшее мусорное ведро, Фэй Ду неожиданно увернулся от протянутой руки Ло Вэньчжоу, услышав «домой», и потерял равновесие. Он шарахнулся инстинктивно, а Ло Вэньчжоу так же инстинктивно сместил руку — не успев поймать запястье Фэй Ду, он подхватил его за талию, потянув ближе к себе, чтобы помочь найти равновесие. — Не поеду домой, отец убьёт меня. Ло Вэньчжоу решил, что Фэй Ду бредит, и фыркнул: — Что ты прям как несовершеннолетний, которого поймали за выпивкой предки? Ну да, нотации кого угодно доконают, и всё же нудные замечания предков ничто в сравнении с ночёвкой на улице. Все через это проходят рано или поздно. Фэй Ду, которого сначала сильно качнуло назад, когда он отшатнулся, а после вперёд из-за действий Ло Вэньчжоу, почувствовал, как мир снова стал нестойким — и внутренний, и внешний, — и устало склонил голову к плечу Вэньчжоу, прошептав: — Нет, он правда убьёт меня. Оставь здесь. Не поеду. — Ты… Ло Вэньчжоу собирался выругаться, только слова встали поперёк горла. Он вдруг вспомнил слухи, которые не долго ходили в школе, когда Фэй Ду туда перевёлся. Вспомнил, как тот побледнел, когда пришёл домой после двенадцати из-за затянувшейся тренировки — тогда у них сели телефоны и они оба получили выволочку от родителей. Мысль, которая пришла днём, что Фэй Ду мог вести себя так, потому что ему досталось от отца из-за ситуации с соревнованиями, вновь вернулась. Разве это возможно? Фэй Ду уже не был несовершеннолетним, глупым ребёнком — тоже. Он жил в общежитии, получал высшее образование и должен был избавиться от контроля отца. Так почему так отчаянно упирался, словно Фэй Чэнъюй имеет всё тот же контроль над его жизнью, что и раньше? — Поехали ко мне. Отвратительная идея. Кошмарная. Что он несёт? Надо дать Фэй Ду вырубиться, отправить его с водителем домой и передать лично в руки Фэй Чэнъюю, вот и всё. Так думал Ло Вэньчжоу, пока выводил Фэй Ду из клуба. Фэй Ду шагал неторопливо, он всё ещё старался не наваливаться на него, из-за чего они передвигались куда медленнее, чем могли бы. Ло Вэньчжоу сначала думал, что он избегает касаться его, а после рассудил, что в таком состоянии Фэй Ду вряд ли способен чего-то избегать. Скорее всего, он не чувствовал себя в пространстве нисколько, потому не понимал, куда его ведут, вот и двигался по какой-то необыкновенной траектории. Ло Вэньчжоу помог парню сесть в машину, проследив, чтобы он не стукнулся головой — его бессознательную тушу в своём нынешнем состоянии он бы не смог поднять, — и забрался следом, назвав адрес своего дома. Он решил не вмешиваться в чужие семейные отношения. Всё же он был не мстительным человеком — а ведь Фэй Ду за свою дневную выходку заслужил послушать нотации от отца про злоупотребление алкоголем, чтобы морально компенсировать нанесённый ущерб! — поэтому проявил снисхождение. Просто потому что Ло Вэньчжоу совсем не злопамятный и очень великодушный человек, ничего более. Запоздало до него дошло, что Фэй Ду впервые что-то сказал об отце. Он почти никогда не говорил о семье, о делах дома, о себе. А если и говорил, то очень уклончиво и поверхностно. Неужто алкоголь развязал ему язык? Решив попытать счастье, Ло Вэньчжоу вдруг поинтересовался: — Ты знал, что люди по пьяне пишут тем, на кого им не всё равно? Фэй Ду, который не был лишён способности мыслить, хоть это и происходило заторможенно, более чем своевременно прикинулся задремавшим. Он знал, что Ло Вэньчжоу спросит. «Если тебя так раздражала моя компания всё это время, как ты говорил днём, почему подумал именно обо мне, когда твои новые друзья были на расстоянии вытянутой руки?» Этот невыносимый человек Ло Вэньчжоу решал говорить прямо тогда, когда это было совершенно неуместно и нежелательно. Именно эту тему с ним Фэй Ду меньше всего хотел обсуждать. Ло Вэньчжоу некоторое время наблюдал, как «спящий» друг вновь и вновь ударяется головой о стекло, к которому склонился, когда задремал, а после не выдержал и склонил его голову к своему плечу. Может, и не стоило искать логики в действиях пьяного человека. Фэй Ду же, находясь между манящей дремотой и действительностью, про себя подумал: «Почему я сказал о Фэй Чэнъюе?». Ему прежде всегда хватало тысячи внутренних стен, чтобы не раскрывать эту часть своей жизни, а теперь она так легко сорвалась с его уст. Зато появилась другая вещь, которую он не желал выдавать, даже в таком состоянии удержав контроль над языком.