Not the best but still good: Duang With You/Не лучший, но всё равно хороший: Дуанг с тобой

— Учись хорошо, ладно? Увидимся вечером. — Мм, и ты тоже. Дуанг даже не заметил, насколько широко улыбается, стоя перед аудиторией и держа Циня за руку. Пришлось признать, что его слегка штормило от счастья. Хотя формально ничего особо не изменилось, ведь с самого начала всё уже казалось особенным, он всё равно не мог перестать радоваться. Они с Цинем договорились, что за каждый месяц отношений каждый из них может попросить одну вещь, а второй обязан выполнить её без условий. И, разумеется, Дуанг озвучил своё желание почти сразу. — Ты. — Что? Он попросил, чтобы Цинь называл себя «Цинь», а его «Тер». Чёрт возьми, это было слишком мило. — Ты положил телефон мне в карман. — Чёрт, когда я это сделал? — Иди уже, а то опоздаешь. Дуанг смотрел ему вслед, махая рукой, пока Цинь не скрылся в аудитории. Если бы не элементарные нормы приличия, он бы уже объявил об их отношениях по университетской громкой связи. И это не было шуткой. — Эй, любовничек, ты чего так поздно? — Провожал своего парня. — Ого, смело. Громко и гордо. — Парня. Подчеркни. Выдели. Три звёздочки. Парня. Как только Дуанг припарковался у своего факультета и закрыл дверь машины, он тут же наткнулся на Джета. Вообще-то Джет уже знал, что они встречаются, пост в Инстаграме был слишком очевидным. Пусть и не слишком громким, просто фото Циня за роялем, где он показывает средний палец, с подписью: «Капля воды каждый день точит камень. Ладно, я буду твоим парнем». Самым лучшим было даже не подшучивание в комментариях, а поток разбитых сердец от всех остальных. Ну а как иначе. Цинь был тем самым парнем, о котором мечтают. — Ну и как ощущения, когда всё официально? — Да так же, как раньше. — Так и думал. По сути вы и так уже были парой. — Но я чертовски счастлив. — Это видно. Ты светишься, как спутниковая тарелка. — У меня есть парень, чувак. Конечно, я счастлив. — Слушай, настоящая причина в том, что это точно «скоро будет». — Надеюсь. Ты слишком много треплешься. — Я не любовник, я воин. — Может, если бы у тебя был кто-то, о ком ты заботишься, ты был бы нормальным. — А что во мне ненормального? Дуанг вздохнул, открывая дверь аудитории. Он поздоровался с парой полусонных друзей. Лекция тянулась, но Дуанг чувствовал, будто парит. Наверное, потому что перед выходом из машины он успел украсть у Циня поцелуй. Ах, плюсы отношений. — Фу, на Дуанга невозможно смотреть. — Согласен. — Он худший, честно. Мы и так знали, что он его добьётся, они уже были как приклеенные. Но теперь, когда всё официально, это просто невыносимо. Объект насмешек не обращал внимания. Он не мог перестать улыбаться ни на секунду. — Ну и как прошло знакомство с родителями? — прошептал Джет, когда профессор вошёл с кучей материалов. Сегодня был тяжёлый рисунок, а после ещё и разбор тайского искусства. От одной мысли хотелось лечь на пол. — Родители Циня очень милые. Прямо очень. — Чувак, у тебя всё идеально. — Я просто выбрал правильного человека. — Да-да, хватит уже. Джет закатил глаза. Но вообще-то Дуанг начал восхищаться Цинем ещё до того, как они вообще начали общаться. А теперь, когда они официально вместе и почти живут вдвоём, это стало нескончаемо. — Мне нравится, что у вас всё просто. Просто счастье. — Зачем усложнять? Если что-то на душе, мы говорим. Сначала было неловко, мы плохо знали друг друга, но он всегда был добр ко мне. Он дал мне понять, что я не могу просто сдаться. — Ты прав. Я до сих пор помню обед с ним и его друзьями. Ты тогда был медленнее патоки. — Я до сих пор об этом думаю. Никогда не думал, что он со мной заговорит. — Ты когда-нибудь спрашивал почему? Джет спросил, продолжая рисовать и одновременно слушать лекцию. Дуанг задумался, проводя линии на листе. — Он сказал, что увидел во мне потенциал. — Когда это твоё, оно просто есть. Иногда хватает одного взгляда. — Чёрт, Джет, не знал, что ты умеешь говорить такие умные вещи. — Считай меня философом курса. — Фу, как же это выматывает. — Хватит болтать и слушай лекцию, если хочешь сдать. Но Дуанг знал, что в обед его снова будут допрашивать.

***

— Уже не одинок, красавчик? — Любовь наконец-то сделала его серьёзным. — Дуанг реально это сделал, да? Меня дразнили так весь день. Буквально весь. С того момента, как он высадил меня у аудитории, и до самого вечера. Даже когда занятия затянулись, друзья продолжали подкалывать, пока я не начал их пинать. Не от смущения, просто раздражало. Я давно перестал стесняться. Мы всегда были такими. — Пойдём завтра выпьем? В восемь, там же. — Я сначала спрошу у Дуанга. — Чёрт, ты под каблуком. Но я бы тоже был. — Мы теперь вместе. Зачем мне делать что-то, что может это испортить? — Я завидую Дуангу. И тебе тоже. Я не ответил. Но если честно, я, наверное, завидовал самому себе. Трудно поверить, что такие люди существуют. Постоянные и в словах, и в поступках. Те, кто поддерживает до конца. С кем можно быть вместе и не задыхаться. Чьё мышление совпадает с твоим. Кто не игнорирует мелочи. Это была та любовь, которой я всегда хотел быть и которую хотел получить. И тут появился Дуанг. — А вот и он, любовничек. — Дуанг! Смотри на эту улыбку. — Эй, Тонг. Как дела? — Чёрт, ты всегда вовремя. Ты вообще когда-нибудь опаздывал? — Я просто не хочу, чтобы Цинь ждал. Если ничего не мешает, я прихожу вовремя. Я встал со скамейки, взял его за руку, и мы пошли вместе. Друзья уже слишком разошлись с поддразниваниями, а Дуанг был из тех, кто в такой ситуации хотел бы провалиться под землю. — Ого, тащишь своего парня? — Умник, — бросил я через плечо, показав им средний палец. — Ты какой-то напряжённый. Они сильно тебя сегодня доставали? — Весь день. — Бедняга. — Как прошли пары? Устал? — Когда вижу тебя, сразу легче. — … — Что, слишком слащаво? Он ущипнул меня за щёку в машине. Я закатил глаза, хотя хотелось выругаться, но мы же договорились уважать друг друга. — Что будем есть? — Что-то простое. Мне ещё работать. — Мне тоже, задание по рисунку. — Тогда лапша? — Давай. — Я съем за тебя жёсткие стебли кейла. — Это твоя работа. — Ты милый. — Ты так про всё говоришь. Я сжал его руку крепче. День шёл спокойно и легко, но не скучно. Жизни, по сути, и не нужно большего. — Ты допоздна сегодня? Я куплю кофе, если надо. — Если ты спишь, я тоже. — Оу, тебе просто хочется обнимашек. Ты стал таким липким. — Может, я подсел. Я посмотрел на него, уши покраснели. Я обожал это, как он смущается, прикусывает губу или дёргается, ловя мой взгляд. — Ты в порядке? — Ты любишь меня дразнить. — Ну ты посмотри, как реагируешь. — Странно, что у меня всё равно бабочки, хотя мы уже вместе? — Совсем нет. Я взъерошил ему волосы на светофоре. Он прижался к руке, как щенок. Мы говорили об учёбе, экзаменах и Лойкратхонг на следующей неделе, где собирались делать свои биоразлагаемые кратонги. — Я слышал, у вас будет концерт. — Ага, старшие. Некоторые уже в группах, вроде Gump и No Bad Days. — Там будет куча людей. — Если хочешь, достану билеты. — Конечно хочу. Кстати, ты говорил, что тебе нравится тот японец. — Синта? — Да. — Мне просто нравится его вайб. — А меня ты любишь? — Ты сейчас серьёзно ревнуешь? — Я ко всем ревную. Я тихо рассмеялся. У лапшичной он настоял, чтобы сам сходить за едой, а я ждал в машине. Я покачал головой, мне хотелось пойти с ним. Вообще-то есть ещё кое-что, что я хотел сказать. — Ты мне нравишься гораздо больше. Без сравнения. — Правильный ответ. — Награда, ты сегодня стираешь. — Ладно, я уже домохозяин. Я безнадёжно залип на нём.

***

Испачканная кисть окунулась в банку с водой. Дуанг был занят рисунком. Самым важным было передать эмоцию. Утром они тянули жребий, ему досталась акварель, где можно было использовать только синий цвет. А синий, конечно, означал грусть. Он включил музыку для настроя и время от времени поглядывал на Циня, сидящего напротив, боясь, что тот уснёт. Дуанг отошёл, чтобы посмотреть на работу издалека. Он был доволен. Осталось только дать ей высохнуть. Он снял наушники. Цинь, сидящий с шумоподавляющими вкладышами и возящийся с нотами, заставил его улыбнуться. Когда Цинь работал, он был особенно притягательным. Раз он свободен, можно заняться стиркой и прибраться. Он не хотел подходить и говорить, что уже закончил. Иначе Цинь снова станет милым и бросит всё ради него. — Ты куда? — А… стирка. Бледный парень кивнул и сказал быстрее возвращаться. Дуанг согласился и понёс бельё вниз. В этот момент он заметил тележку с роти возле общаги и без раздумий побежал за ней. Цинь такое обожал. Пухлое, сладкое, молочное. Идеально. Он откормит Циня, сделает его мягким. От одной мысли хотелось улыбаться. — Отдохни, Цинь. Ты уже несколько часов подряд работаешь. Дуанг поцеловал его в макушку и поставил рядом тарелку с кусочками роти, политого сахаром и сгущёнкой. Это было просто предложение, Цинь мог есть, когда захочет. Дуанг знал, как тот увлекается. — Пойдём поедим вместе. — Ты правда останавливаешься? — Пойдём есть. Я это люблю. Привилегии парня. — Дай на тебя опереться. — Устал? — Да, голова болит. — Хочешь, помассирую? — У тебя большие руки, ты мне голову раздавишь. — Глупости. Иди сюда. Дуанг обнял его, позволяя есть роти, как королю. Всё равно. Это был его парень. Он мог быть избалованным сколько угодно. — У нас волосы отросли, Цинь. У обоих. — Я думал, мы соревнуемся, кто отрастит длиннее. — Ты расти, а я хочу постричься. Жарко, и эти кондиционеры. Дуанг сморщил нос, глядя на щенячий взгляд. — Можешь оставить ещё немного? — Тер. — Хочу увидеть, как ты соберёшь волосы. И после этого Цинь поцеловал его так мягко, что Дуанг забыл обо всём. Он кивнул, облизнул губы и почувствовал сладость сгущёнки. — Хочешь? — Нет. Смотреть, как ты ешь, уже достаточно. — Когда закончу, сделаем лапшу. — Серьёзно? Мы только что ели рад в семь тридцать. — Ну можно? Дуанг хотел умереть. Где Цинь научился таким навыкам? Наверное, у того парня, его двоюродного брата, который учится в детском саду. — Кто научил тебя так моргать? — Пи ДаоНыа. — Теперь понятно, почему я не выигрываю в лотерею. Вы часто общаетесь? — Он пишет, я отвечаю. — А второй? — Не особо. Пи Фа занят, хотя и бросил медицину. — Подожди, он был врачом? — Да, он супер умный. На самом деле, он во всем хорош. — Чёрт, уважение. — А ты? Ты общаешься с Пи Наном? — Он пишет мне только тогда, когда хочет меня отчитать или заставить что-нибудь сделать. Иногда я его специально злю. В прошлый раз просто похвастался, что встречаюсь с тобой и всё. — Обязательно так радикально? — Цинь тихо рассмеялся и устало покачал головой. — Дуанг рассказал папе и маме вообще всё. Если бы я мог поставить рекламный щит на трассе, я бы поставил. — Чересчур драматично. Пустая тарелка из-под роти, которую Цинь только что доел, почему-то сделала парня, бегавшего за тележкой, чтобы купить её, до смешного довольным. Дуанг несколько раз ткнулся носом в щёку Циня, прежде чем позволить ему вернуться к работе. А сам тем временем убрал комнату и подготовил ингредиенты для лапши быстрого приготовления, немного мяса, овощи и две банки пива. Перекус перед сном, чтобы он хорошо выспался. Дуанг убрал гитару и бас Циня обратно в чехлы. Он решил, что тот просто забыл о них из-за занятости. Высокий парень всё время ходил по комнате, и каждый раз, проходя мимо Циня, оставлял поцелуй, то в макушку, то в плечо. — Дуанг принёс стирку. — Мм, спасибо. — Не за что. Они обменялись мягкими улыбками, после чего Дуанг занялся и своей, и Циня стиркой. Он хорошенько встряхивал одежду, прежде чем развешивать её на балконе. Хотелось, чтобы она высохла на солнце, но утром времени на стирку не было. Такими темпами они скоро купят сушилку. — Давай помогу. — Эй, заканчивай свою работу. Я сам справлюсь. — Я уже закончил. Давай сюда. Светлокожий парень молча взял стирку, встряхивая и развешивая одежду. Дуанг занял левую сторону сушилки, Цинь правую. Не заметив как, они повесили последнюю вещь, почти касаясь плечами. — Погода хорошая. — Скоро, наверное, зима. — В Таиланде вообще бывает зима? — Теер, — Дуанг тихо рассмеялся, обнял Циня сзади и положил подбородок ему на плечо, поцеловав возле уха. — Сначала я думал, что это глупо, все эти фразы про то, как скучаешь по человеку, даже когда он прямо перед тобой. — Пожалуйста. — Но это правда. С тобой правда. Даже когда я держу тебя вот так, я всё равно по тебе скучаю. — Безнадёжный романтик. — Ты так хорошо надо мной издеваешься. И вот так они стояли на балконе и целовались. Не слишком глубоко, но это был первый настоящий поцелуй за день, не просто короткое касание губ. Дуанг отстранился первым, опасаясь, что всё зайдёт дальше. Он хотел, чтобы Цинь поел лапшу, принял тёплый душ, надел удобную пижаму, включил любимую музыку и заснул без лишних мыслей. — Так, кто хотел лапшу быстрого приготовления? — Цинь. — Самый милый. И на этом, в общем-то, всё и закончилось.

***

Дуанг смотрел на бледную, гладкую спину Циня, по которой стекали капли воды, и сдерживал себя… Они часто принимали душ вместе, в этом не было ничего необычного. Если занятия начинались в одно и то же время и кто-то из них был слишком сонным, они собирались вместе. Но сейчас всё ощущалось иначе. Он был полностью бодр и осознан. — Я знаю, о чём ты думаешь. — Я не хочу быть с тобой эгоистом. — Ты можешь быть со мной каким угодно… Для тебя это тоже верно. — … — Ты можешь быть эгоистом со мной. Тонкая нить сдержанности оборвалась. Дуанг обхватил тонкую талию Циня, и мыло, которым тот намыливался, теперь оказалось между ними, когда их тела прижались друг к другу. Дуанг полностью потерял контроль над руками, сжимая каждый сантиметр бледной кожи, от которой у него бешено колотилось сердце. Когда их губы встретились, показалось, будто время остановилось. Шум тёплой воды, стекающей по телам и ударяющейся о пол, превратился в далёкий фон. Всё внимание было сосредоточено на поцелуе, он становился всё глубже, грубее и горячее с каждой волной эмоций. Дуанг низко простонал, когда Цинь прикусил его нижнюю губу и отстранился. — Нетерпеливый. — Не так сильно, как ты… Мм. Цинь прижался губами к шее Дуанга, намеренно оставляя следы, которые продержатся несколько дней. Самодовольная ухмылка и приподнятые брови заставили Дуанга притянуть его к новому поцелую. — С тобой невозможно. — Почему? — Такой провокатор. — Ну, я же знаю, что ты меня хочешь. — Цинь. — Да? Дуанг мысленно повторил слово «терпение» сотню раз, но было уже поздно, когда Цинь поцеловал его подбородок тем самым игривым взглядом. Даже мимолётное прикосновение руки Циня сделало его болезненно возбуждённым. Честно говоря, он возбудился ещё в тот момент, когда впервые увидел Циня обнажённым. Ну как можно было этого не понять? — Никогда больше не говори так ни с кем другим, хорошо? — А с кем ещё мне говорить? Есть только ты. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — Понимаю. — И ты знаешь, что происходит, когда ты так говоришь? — Тогда покажи. Всё кончено. Дуанг перехватил инициативу. Со временем это стало получаться всё легче, и они понимали друг друга всё лучше… Настолько, что когда Дуанг шлёпнул по этим бледным бёдрам и услышал стон, его возбуждение стало таким сильным, что он прижался им к горячему, подрагивающему входу Циня, который нетерпеливо требовал большего. — Проблемный. — Мм… Ты… не надо. — Не надо что? Скажи Дуангу. Дуанг завёл руки Циня за спину, чтобы тот не двигался. Он целовал его плечо, затылок, спину, прикусывая кожу в каждом месте, где касались губы, а правой рукой прижимал своё возбуждение к его входу, не входя внутрь. Он хотел дразнить его до слёз. Ему это безумно нравилось. — Войди в меня. Он обожал, когда Цинь умолял. — Дуанг, быстрее. — Сегодня я не буду с тобой нежным, Цинь. Это ты меня дразнил. — Посмотрим. — Мне нравится, когда ты бросаешь вызов… Это так откровенно. Циню казалось, что он умирает, услышав эти две совершенно не сочетающиеся фразы, и даже если бы он хотел попросить Дуанга остановиться или надеть презерватив, было уже поздно, и для его желания, и для терпения Дуанга. Было так тесно. Но ощущения отличались от всех предыдущих раз. — Дыши медленно, так узко. — Ты уже полностью внутри? — Да… Мм, Цинь. Дуанг одёрнул его за то, что тот сам подался назад. Он смотрел, как тело Циня принимает его целиком. Это было непристойно и сводило с ума, сердце колотилось так сильно, будто всё происходило в замедленной съёмке. Он больше ничего не контролировал, и это новое ощущение было настолько приятным, что сдерживаться он не мог Дуанг поцеловал Циня в щёку, наклонил голову, чтобы поймать его губы. Поцелуй был глубоким, и они оба утонули в чувствах. Это захлестнуло их полностью. Дуанг начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрее и жёстче. Ноги Циня дрожали, едва удерживая его, если бы не руки Дуанга, он бы рухнул от накала ощущений. Звук соприкасающихся тел эхом разносился по ванной. Циню было трудно дышать, потому что каждый раз, когда Дуанг входил в него и полностью выходил, а затем снова резко вталкивался, он будто выбивал из него весь воздух. — Цинь, ты… ты в порядке? Цинь не ответил. Словно он разучился говорить, Дуанг попадал точно в нужные места, подводя его к краю. Вскоре Цинь кончил, задыхаясь у влажной стены ванной. Всё его тело дрожало, когда Дуанг последовал за ним, освобождаясь глубоко внутри. Дуанг наклонился и поцеловал каждую часть лица Циня, прежде чем выйти из него. Пустота, оставшаяся после Дуанга, заставила Циня почувствовать себя опустошённым. Ноги подкашивались, он позволил Дуангу привести его в порядок, а в следующий момент уже выходил из ванной, получая поцелуй в лоб у кровати. — Что случилось? Ты такой тихий. — … — Было плохо? Цинь покачал головой и уткнулся лицом в талию Дуанга, пока тот вытирал ему волосы. Они оба были полностью обнажены… Цинь не знал, что сказать. Лицо горело. Этого было недостаточно. Он уже подсел. — Дуанг. — Да? — Мы можем ещё раз? Тёмные глаза, смотревшие на него, увидели, как Цинь сглотнул. Наверное, это и был его ответ. Цинь подумал об этом, протягивая руку и касаясь возбуждения Дуанга, которое уже снова начинало твердеть. Он двигал рукой в ритме, который знал и который Дуанг любил. Вот почему он говорил, что секс, это важно. — А если ты не сможешь встать завтра на занятия? — Я уже отправил работу по почте. — Ты слишком шалишь, Цинь. — Разве это плохо? С этими словами он прижался щекой к нарастающему жару в своей руке. У Дуанга закружилась голова, дыхание сбилось, и Цинь это заметил. И ему это понравилось, потому что он сделал ещё глубже. Дуанг запустил руку в влажные волосы Циня, наблюдая, как тот работает ртом, не в силах отвести взгляд. Он обещал себе не быть эгоистом. Он обещал остановиться. Но Цинь был слишком хорош в том, чтобы его дразнить. — Вот так… Хорошо. Бледнокожий парень, сидящий на краю кровати, игриво прикусывал кончик Дуанга, словно котёнок, играющий с игрушкой. Это было самое эротичное и соблазнительное зрелище, которое Дуанг когда-либо видел. В голове он уже планировал, как будет мучить Циня на мягкой постели. Не теряя времени, он толкнул Циня на кровать, перевернул его и укусил мягкую кожу в наказание за излишнюю дерзость. — Извращенец. — Я тебя всего искусаю. — Только не в этой позе, я слишком быстро кончу. — Я умоляю. Он перевернул Циня лицом к себе, оседлал его и наклонился, прошептав у самых губ. Сначала Дуанг думал, что после такого изматывающего дня они просто закончат с душем и лягут спать, но, очевидно, этому не суждено было случиться. — Я не остановлюсь, пока не взойдёт солнце. — Какой острый язычок. — Следи за собой. — Такой властный. — Только в постели. Справишься? — Слишком много говоришь. — Мне нравится… Ты такой вредный. Цинь тихо простонал, когда Дуанг поцеловал его ухо и с явным намерением прикусил мягкую кожу на шее. Их тела прижались друг к другу, не оставляя сомнений в том, что будет дальше. Бледные пальцы провели по широкой спине Дуанга, прежде чем Цинь поцеловал его в щёку. Ему было всё равно, будет ли сегодня сон. — Я ещё вреднее, чем ты думаешь, Дуанг. — Скоро узнаем. И в итоге они действительно так и не поспали.