Not the best but still good: Duang With You/Не лучший, но всё равно хороший: Дуанг с тобой

— Ты… сначала послушай Дуанга. — Я не хочу сейчас разговаривать. — Что Дуанг должен сделать? Я же уже оттолкнул её. — Я сейчас веду себя нерационально, Дуанг. Просто иди. — Ты… — Иди. — Ты можешь не отталкивать меня? Джет прислонился к столбу, наблюдая, как между этими двумя повисло напряжение, какого он ещё никогда не видел, и вытер пот со лба. Сегодня всё и правда пошло наперекосяк. Сначала всё было нормально. Они пили вместе, жались друг к другу так, что окружающие их поддразнивали. Но когда Цинь вышел в туалет, какая-то пьяная девушка из-за другого столика плюхнулась Дуангу на колени. Он так перепугался, что стакан чуть не выпал из рук. Вообще-то мои колени были свободны. Почему она не плюхнулась ко мне? — Я знаю, что ты не виноват, но я не хочу срываться на тебе. — Дуанг выдержит. — Это вообще то, что ты должен терпеть? — Я просто не хочу быть вдали от тебя. Почему я должен уходить? Я могу сидеть тихо. Джет услышал, как Цинь выругался себе под нос и отвернулся, закуривая сигарету. Дуанг же смотрел на него глазами грустного щенка. Будто весь его мир рушился. Может, он и правда любит только Циня. И хотя это было не его виной, ведь в тот момент, когда девушка оказалась у него на коленях, он сразу же вежливо её оттолкнул, неудачное совпадение было в том, что Цинь вернулся именно тогда и всё это увидел, отчего его и сорвало. Они оба ревнуют друг друга. Если честно, Цинь довольно собственнический человек. Он даже не позволяет никому трогать Пушистика, если это не близкие люди. Так что неудивительно, что с Дуангом он ведёт себя так же, даже если редко говорит об этом вслух. — Он уже в порядке? — Пэ! — … — Тшш, тише, — Пэ, пришёл искать Джета, потому что тот слишком долго пропадал, тот прижал палец к губам, давая понять молчать. Неужели подглядывать за чужой ссорой, это грех? — Ты. — Что? — Не говори с Дуангом так. — Что? — переспросил Цинь уже более мягким голосом. Джет и Пэ начали чувствовать облегчение, потому что Цинь, похоже, успокоился, докурив сигарету. — Хочешь посидеть в машине? Комары могут искусать. — Всё нормально. — Как ты себя чувствуешь? Можешь сказать Дуангу? — Я ревную… Я понимаю, что она была пьяна, но я не хочу, чтобы кто-то к тебе приближался. Джет схватился за грудь. Как можно быть таким милым? Они всё те же. Цинь это Цинь, Дуанг это Дуанг. Наверное, так и бывает, когда человек тот самый. Всё кажется простым. Они понимают друг друга и могут пройти через что угодно вместе. — Иди сюда, Дуанг хочет обнимашек. — … — Ну же. Теперь они поняли, почему Дуанг всегда хвастается, какой у него милый парень. Увидев эту сторону Циня, которую видел только Дуанг, невозможно было не считать его очаровательным. — Я чуть не расплакался, когда ты сказал мне уходить. — Прости. — Мне больно на сердце. — Прости, кха. Вау. Пэ обнял Джета за шею и потянул его прочь. Цинь крепко обнимал Дуанга, тихо что-то ему говоря. Они успокоились, и теперь всё было хорошо. Хватит уже. Никто не хотел смотреть на демонстрацию любви. — Нам не стоило идти за ними. — Я думал, у них будет серьёзная ссора, я видел, как Цинь вышел, — пробурчал Джет. — Ага, лицо было такое, будто всё кончено, а та девушка вообще ничего не поняла. Его парень жутко собственнический. — Видишь? Те, кто говорят, что Цинь любит Дуанга меньше, ошибаются. Он любит его очень сильно. Не только Дуанг выкладывается, Цинь тоже. — Правда. Пошли пить. Нет девушки, нет проблем. — Сегодня кто-то из нас уйдёт не один, может, даже с двумя, я не против. Пэ и Джет рассмеялись и вернулись в бар, а Цинь и Дуанг остались позади, продолжая всё обсуждать. Дуанг никогда раньше не видел Циня таким ревнивым. Возможно, потому что он всегда был особенно осторожен, стараясь не делать ничего, что могло бы его задеть. Если что-то могло расстроить Циня, Дуанг всегда старался этого избежать. Но в этот раз избежать не получилось. — Хочешь продолжить пить или поедем домой? — Можно домой? — Конечно. — Заодно заберём Пушистика. Он, наверное, уже беспокоится. — А, так ты просто переживаешь за собаку, да? — Дуанг наклонился, прижимаясь носом к щеке Циня и мягко обхватывая его лицо. В его глазах была сплошная нежность, потому что, да, он правда так сильно любил Циня. — Прости за то, как я говорил раньше. — Дуанг понимает. — В следующий раз я буду спокойнее. — Следующего раза не будет. Колени Дуанга только для тебя. Циня раздражали искрящиеся глаза напротив и то, как тот гладил его по талии, поэтому он пресёк это плохое поведение, ткнув локтем в грудь собеседника. — Давай сначала попрощаемся со старшекурсниками. По телефону они всё равно не услышат. — Хорошо. Ты уже в хорошем настроении, да? — Да. Я хочу буа лой. — Хорошо. — Было ли хоть что-то, о чём я просил и не получил? — тихо пробормотал парень в простой футболке. — Например, чтобы Дуанг перестал тебя любить или ушёл далеко. — Вздох. Дуанг посмотрел на вздохнувшего, слабо улыбнулся и потянул его за руку обратно в заведение. Они попрощались с друзьями и именинником-старшекурсником. Уйти получилось только минут через пятнадцать, потому что стоило им сказать, что они уходят, как их тут же заставляли выпить ещё один стакан, и ещё. — Я выпью за Циня. Пусть он ведёт. И именно после этой фразы человек, разливавший напитки, наливал Дуангу шоты особенно крепкими, из вредности. В итоге Дуанг всю дорогу до лавки с буа лой висел на плече Циня. Сначала они планировали поесть там, но, видя, что Дуанг уже изрядно пьян, решили взять с собой и заехать за Пушистиком в общежитие подруги. — Так рано забираете? Она ведь ещё толком не наигралась. — В следующий раз. Спасибо большое. — Ничего. Можете оставлять её тут когда угодно. Она такая милая. Цинь взял Пушистика на руки и пошёл к машине, которая всё это время стояла заведённая неподалёку, потому что Дуанг уже почти вырубился. Несправедливо было бы называть его слабаком, он просто уже не мог пить так много, как раньше. Причина проста, работа занимала его, да и к Циню он так сильно лип, что почти никуда не ходил. А теперь, с появлением щенка, он и вовсе не хотел выходить из дома, если не мог взять её с собой. — Эй, мы приехали… Ты сможешь сам идти? — Да, да. Я просто спать хочу. Тот, кого трясли, кивнул. Цинь точно не позволил бы ему нести Пушистика в таком состоянии. Он даже слегка покачивался. Все сегодня действительно перебрали, почти чистый алкоголь. — Если ты поешь буа лой, ты не напьёшься ещё сильнее? — Дуанг просто посмотрит, как ты ешь. — Хорошо. Потом я отведу тебя в душ. — Ты будешь мыться вместе с Дуангом? — Да. Я боюсь, что ты умрёшь. Ты пьяный, знаешь? Цинь, накладывая буа лой в миску, указал на него ложкой, а потом бросил взгляд на Пушистика, который играл со своими игрушками на кровати рядом. — Я выпил больше пяти стаканов за тебя. — Ты такой мужественный. — Ну, я же твой муж… ай! Цинь! — Сиди тихо. Дуанг надулся, получив по ноге за слово «муж». Он подпёр подбородок рукой и смотрел, как Цинь ест буа лой так, будто это самая вкусная еда на свете. Честно говоря, когда ел Цинь, всё выглядело вкусно. В следующем году стоило бы записать его на конкурс по скоростному поеданию. — Ты голоден? Хочешь немного? Я тебя покормлю. — Нет, Дуанг смотрит не потому, что голоден. Я просто смотрю, как ты ешь. — Что будем делать завтра? Я весь день свободен. — Хочешь поехать домой? Можем оставить Пушистика у моей мамы. — Конечно. Мои Папа и Мама сейчас не дома. А то я бы оставил её у них. Они очень хотят с ней познакомиться. Дуанг с энтузиазмом закивал. Он вспомнил, как они созванивались с мамой Циня по видеосвязи. Она так громко визжала, увидев Пушистика. Сначала она позвонила, чтобы отругать Циня за семьдесят тысяч бат, но, увидев глупую милую мордочку щенка, тут же всё простила. — Хочешь поехать куда-нибудь на каникулах? — Если ты позовёшь меня в Сан-Франциско, я не поеду. Не хочу утруждать папу. — Чиангмай подойдёт. Пи Фа пригласил нас. — Правда? У него там есть дом? — Нет, у его парня… Его парень из знати. — Ничего себе. Профиль одного человека может быть настолько перебором? — Да, это дико. Но так уж вышло. Принц довольно обычный. Ты поймёшь, когда познакомишься. Пытаешься меня заинтриговать, да? Они продолжали болтать о планах на завтра в Бангкоке, пока Цинь доел буа лой, вымыл миску и вынес мусор. Потом он жестом позвал Дуанга в ванную. Они мылись вместе, как делали это часто, но сегодня Дуанг был слишком пьян, чтобы шалить. На светлой коже Циня всё ещё виднелись бледные следы поцелуев на спине, талии и груди, они сходили медленнее, чем у Дуанга, потому что кожа Циня была светлее и нежнее. — Почисти зубы нормально. Я отведу тебя спать. — Я такой сонный. — Алкаш. — Я пил за своего парня. Что в этом плохого? — Стой спокойно. Я сам почищу… открой рот. Последний раз ему чистили зубы в детском саду, и это была мама, которая каждое утро его отчитывала. Дуанг послушно сделал, как сказал Цинь, стоя неподвижно и глядя на своего добросердечного парня, который сегодня чистил ему зубы. Быть твоим парнем, это лучшее. — Чего ты улыбаешься? — Я счастлив. — Прополощи рот и иди спать первым. — Ни за что. Я пойду с тобой. Умытый и с чистыми зубами, Дуанг обнял Циня сзади, уткнувшись лицом ему в плечо, как прилипчивая коала. Цинь вздохнул, чистя зубы и одновременно борясь с лишним весом, навалившимся на него. — Твоя мама, наверное, мало тебя любила в детстве. — Мама меня любит, но это моя жена. Я хочу обниматься. — Если ты ещё раз так скажешь, Дуанг… Тот, кого отчитывали, тихо рассмеялся. Дуанг не знал, стесняется ли Цинь или что, но каждый раз, когда он говорил слова «муж» или «жена», тут же получал физическое наказание. Мы вышли из ванной, закончив все дела. Дуанг, как обычно, висел на спине Циня, и к тому моменту, как они дошли до кровати, оба уже вспотели. — Спи. — Поцелуй меня в лоб один раз. — … — Пожалуйста. Чтобы мне снились хорошие сны. Цинь прижался носом ко лбу прилипчивого, затем выключил свет, накрыл их одеялом и велел Дуангу спать. Пьяный ещё какое-то время бормотал, а потом уснул. Только тогда Цинь подвинулся ближе, позволяя телу впитать тепло другого, как каждую ночь до этого.

***

— О боже, малышка! — Мама, тише, а то напугаешь. — Что это такое? Сначала скажи. — Это внучка. — У меня уже есть внучка? Боже, какая милая. И даже не лает… Как тебя зовут, солнышко? Я покачал головой, тихо смеясь, наблюдая, как мама, не поздоровавшись ни с кем, уже унесла Пушистика внутрь. Цинь, закончивший разбирать вещи в машине, вышел с растерянным видом, потому что мама исчезла. — Она уже унесла Пушистика. Так радуется, что Дуанг в шоке. — А где Пи Нан? — Наверное, на работе. Папа поехал играть в гольф. Кстати, он всё время спрашивает о тебе. — Я привёз папе пластинку Майлза Дэвиса. — Когда вы вообще успели поговорить? — Не лезь не в своё дело. — Ладно, ладно, не лезу. Это я виноват, что любопытный. Цинь вошёл в дом с пластинкой Майлза Дэвиса и корзиной с вещами Пушистика, оглянулся на меня, давая понять, чтобы я быстрее заходил. Я ухмыльнулся и вошёл, увидев, как мама вовсю беседует с Пушистиком на диване. — Виляешь попкой, да? — Привет, мама. — Привет, Цинь. Где ты взял такую крошку? Такая милая. Это корги? Я обожаю их. — Да, мама. Я взял её с фермы тайванской. Их даже привезли самолётом. — Ой-ой. Тогда нам надо говорить по-китайски, чтобы она понимала? Нихао~ — Мама, ты слишком. — А что, Дуанг? Я даже имени её ещё не знаю. — Пушистик, — ответил Цинь, усаживаясь рядом с мамой на мягкий диван. Я пошёл на кухню за холодным напитком и обнаружил, что мама испекла сливочное печенье. Я вынес его Циню. Честно говоря, и мама, и мой парень слишком милые. — Семьдесят тысяч бат? Ну, ничего. Если она здорова, это того стоит, чтобы избежать проблем в будущем. — Да, мама. Я тоже так подумал. Я не считал это слишком дорого. — Вот именно. Посмотри, какая она милая и послушная. Я сидел и слушал, как мама и Цинь осыпают Пушистика комплиментами. Когда я слегка толкнул Циня, он взял печенье. Стоило маме спросить, вкусно ли, как он тут же улыбнулся и закивал. Мило. — Дуанг, потом свози Циня в хороший ресторан. — Деньги, мама. — Да ладно. Я же тебе столько давала. Как ты так быстро всё потратил? — Я всё потратил на Пушистика. — Правда? Тогда я переведу тебе ещё. Сколько хочешь? Жизнь хороша. Я широко улыбнулся, пока Цинь смотрел на меня с укором за то, что я использую Пушистика как способ выманить деньги у мамы. Когда деньги пришли на счёт, я поцеловал маму в обе щёки. Она велела мне сводить Циня в хороший ресторан и пообещала прекрасно заботиться о Пушистике. Цинь несколько раз поцеловал свою дочь и сказал, что папа скоро вернётся. Пушистик посмотрела на нас большими грустными глазами, но стоило маме позвать её поиграть с игрушками, как она тут же убежала. Так бывает с дружелюбными собаками. И она ещё и немножко глупенькая. — Папа впервые отправляет Пушистика в детский сад. — Умник. — Эй, мой знакомый ветеринар сказал, что можно начинать тренировки в три-четыре месяца. — Будем возить её на занятия по выходным. — Вау, мы реально выкладываемся ради Пушистика, да? — Она не должна отставать от других. Она должна быть лучшей. Мне нравилось слышать возбуждение в голосе Циня. Всю дорогу до Сиама он искал школы дрессировки рядом с моим домом или с его. Вот так это и бывает, когда ты родитель. — Тут есть одна рядом с моим домом. — Тогда пусть Пушистик живёт у тебя, пока учится. Я тоже буду у тебя оставаться. — Хорошо. Мама с ума сойдёт. Она давно хотела собаку, но почти всегда не дома. — Отлично. Бабушка и дедушка полюбят Пушистика. В этом году она точно получит много «денег на удачу». — Ты вечно ищешь способы заработать. Ты студент или мошенник? — Надо успеть заработать, пока отправляю ребёнка в садик. У меня ответственность, знаешь ли. После этого Цинь ущипнул меня. У нас не было конкретной цели, так что мы просто гуляли по Сиаму. Цинь хотел купить одежду. Обычно я бы поворчал, но я понимал его любовь к моде. Раньше я тоже любил наряжаться, но сейчас мне лень. Гораздо интереснее просто смотреть на него. Мы решили поесть в японском ресторане, потому что было лень думать. Цинь умял свою темпуру и стащил у меня несколько кусочков суши. Я не удержался от смеха. Он всегда выглядел одновременно злым и голодным. — Думаю купить новые наушники. — Ты покупал их в прошлом месяце. — Это не то же самое. — Как скажешь, богатенький. — Это было поддразнивание? — Ни за что, кто бы посмел? Я театрально распахнул глаза и получил шлепок по голове. Даже когда мы уже встречаемся, он всё равно любит меня бить. Впечатляет. — Нонг Цинь? — О, Принц… здравствуй. Похоже, мой час настал быстрее, чем я думал. Я повернулся как раз в тот момент, когда Цинь сложил руки в вай, приветствуя Принца, парня Пи Фа. Ладно… теперь я понял, почему говорят, что от него исходит аура знати. Одного взгляда с головы до ног хватило, чтобы мне захотелось встать на колени и поклониться, а не просто сделать вай. — С кем ты здесь? — С Дуангом, моим парнем. — Ой… вы вдвоём такие, такие, такие милые~ — С-спасибо. Потом я услышал, как Цинь свободно заговорил с ним по-английски. Пока они обсуждали поездку в Чиангмай на каникулах, я воспользовался моментом, чтобы рассмотреть наряд Принца. У него было потрясающее чувство стиля, но всё, что он носил, казалось недосягаемым для меня, сплошные дизайнерские бренды. Даже кольцо было от Maison Margiela. Я был полностью сражён. — Простите, я не могу угостить вас десертом. Мне нужно к врачу в Gaysorn Village. — Ничего страшного. До следующего раза. — Пока-пока, нонг Дуанг. Увидимся, дети. Сердце колотилось из-за улыбки Принца. — Ты пялишься. — Я люблю только Циня. — Чувствуешь вину? — Да ладно, он такой бледный. Что мне делать? У него потрясающее тело. — Понимаю. Когда он идёт рядом с Пи Фа, все оборачиваются. — Как они вообще познакомились? Я в замешательстве. Ты говорил, что он ровесник Пи ДаоНыа, но выглядит намного старше. — Говорят, они познакомились в Омкой. — Это так случайно, ха-ха. — Спроси у Пи Фа, когда увидишь. Он не страшный. — Я не могу с ним нормально говорить, он слишком красивый. Я чувствую себя ничтожеством. — Ты милый. Цинь посмотрел на меня так серьёзно, словно хотел сказать, что для него я действительно, по-настоящему милый. Я улыбнулся, поблагодарил его, и остаток дня мы провели, гуляя вместе. — Давай зайдём в Yello House, Цинь. Говорят, там продают камеры и плёнку. — Опять покупать? Камера, которой ты снимал меня в прошлый раз, была идеальной. Да, кстати, я забыл упомянуть, что фотографии, которые я сделал Циню в подарок, уже давно проявили. Они ему очень понравились. Он даже распечатал некоторые и развесил у себя в комнате. Он сказал, что у меня хорошее чувство света, ракурсов и момента. И когда он меня хвалит, мне хочется стараться ещё больше. — Я хочу панорамную камеру. — Ты можешь перестать бездумно тратить деньги? — Прошу прощения, но посмотри на эти пакеты. Они все твои. — Ладно, делай что хочешь. — Она отлично подойдёт для поездки в Чиангмай. — Хорошо, но не покупай слишком много, Дуанг. У тебя уже больше четырёх камер. Не знаю, сошёл ли я с ума, но мне нравится, когда он меня отчитывает. Я энергично закивал, и мы пошли дальше. Цинь шёл за мной со скрещёнными руками, опасаясь, что я тайком куплю больше камер, чем нужно. — Дуанг. — Прости. Я чуть не сложил руки в вай, когда он ущипнул меня за талию за то, что я взял в руки камеру за пятьдесят тысяч бат. Я даже не успел спросить продавца о характеристиках. — Слишком дорого. — Но она лимитированная. — И обычные делают такие же снимки. — Цинь… — Нет. Выбирай другую. Я боюсь своей жены. Да, боюсь, признаю. Папа всегда говорил: «Если не доверяешь жене, кому тогда доверять?» Поэтому я отошёл от лимитированных камер и стал смотреть панорамные. В итоге я купил одну такую и маленькую дальномерную камеру для быстрых снимков. Когда мы всё купили, решили выпить крафтового пива на The Street. Давно мы не наслаждались хорошим крафтом вместе. — Знаешь, мы могли бы делиться одеждой, — сказал Цинь, когда мы застряли в пробке у Terminal. — Я уже давно ношу твою одежду. Ты только сейчас это понял? Я постоянно краду твои футболки. Некоторые стоят по двенадцать тысяч бат, а ты надевал их всего один раз. Хочешь угадать какие? — Не жалуйся. — Не надо меня умасливать. — Ну, некоторые вещи просто необходимы. — Камеры Дуанга такие же. — Это вообще не одно и то же. Я улыбнулся и сдался. Зачем спорить? Если он говорит «нет», я не покупаю. Это мелочь. А если вещь действительно нужна или я очень её хочу, достаточно попросить нормально, и он согласится. Я понимаю, что он делает это из заботы. — Тебе жарко? — сказал я, настраивая кондиционер для потеющего рядом человека. — Да… Уже ноябрь. Почему ещё не зима? — Насколько холодно ты хочешь? Если хочешь носить водолазку, забудь. — Настолько холодно, чтобы мы прижимались друг к другу. Вот так. — Почему ты в последнее время такой милый, Цинь? Я погладил его по щеке, пока он ворчал из-за жары, надувшись, как ребёнок. Он и Пушистик одинаковые. Во-первых, им легко становится жарко. Во-вторых, они липучки и сами этого не замечают. В-третьих, рядом с ними нужно уделять внимание только им. В телефоне особо не посидишь. С Пушистиком то же самое. Стоит обнимать её и взять телефон, как она начинает без остановки пинать тебе руку. — Твоя мама прислала мне фото. Сказала, что Пушистик играла с Пи Наном, пока он не вырубился. Теперь он спит. — Пи Нан точно дразнил ребёнка Дуанга. — Для Пушистика иногда полезно играть грубо. Он, наверное, рад новым людям. — А ты в детстве играл грубо? У Дуанга был старший брат, знаешь. Треснутая голова, рассечённый подбородок, через всё прошёл. Играл так безбашенно, что папа меня ругал. — Не особо. Пи Фа всегда следил за мной. С Пи ДаоНыа мы в основном рисовали, раскрашивали, собирали лего, смотрели мультики и иногда играли в футбол. — Но ты хорошо играешь в футбол. Серьёзно. — Ну, я играл в старших классах. — Дуанг в старших классах почти не играл, был занят активностями. Я даже был чирлидером в одиннадцатом классе. Друзья заставили. — Ты? Танцуешь? Не могу представить. — Девчонки визжали. — Потому что ты был красивый? — Потому что я всё запорол. Я скатился со сцены, сорвал все перевороты и повороты. Не смог вовремя поймать друзей. Ха-ха. — … — Серьёзно. Я покажу тебе видео, когда приедем домой. — Потанцуй для меня на The Street. — Ты издеваешься, тирак. Я ничего не помню. Я смеялся, и Цинь тоже смеялся. Мне нравится каждый день, когда мы вот так болтаем о всякой ерунде. Последний свет дня скользнул по лицу человека, который счастливо напевал в моей машине. Я не могу представить будущее без него. Он есть во всём. В каждой причине, в каждом плане, который я строю. — Тер. — Что? — Спасибо. Сегодня было правда хорошо. Я не знаю, чего ещё можно желать в жизни. У меня есть я. У меня есть он. У меня есть мы. — Спасибо и тебе. Это действительно лучшее, что может быть.