Неожиданная ответная любовь.

      Время ускорило своё движение, за которое наши отношения также не стояли на месте. Чаще стали гулять, но по моим просьбам — с десяти вечера до одиннадцати. До этого, если была возможность, бывали друг у друга в гостях.       Сейчас время зачётов и контрольных — с апреля по май и ещё немного в июне. Вот сейчас у нас последний майский зачёт: контрольная по предмету «Теоретические и методические основы деятельности классного руководителя», который также в этом году вёл у нас Дима. Я успела сделать практически всё раньше, чем остальные. Сейчас делаю вид усердной ученицы, которая всё перепроверяет. Хочу дождаться, пока все уйдут. И это утомительно и мучительно. Время именно сейчас будто не идёт.       Кто заканчивает — подходят к преподавателю. Дима внимательно изучает ответы, и если кому‑то не хватает, то задаёт вопросы, чтобы вытянуть на тройку или четвёрку — точнее, на «удовлетворительно» и «хорошо».       Я же иногда улавливаю своей аурой взгляды, и иногда кажется, что кто‑то что‑то шепчет. Нет, это не мои нервы. Я то готовилась и уверена в своих знаниях. Да и Дима мне подсказал приблизительно, что будет и какие вопросы. А потом, в последнюю встречу, сказал, что не сомневается во мне ни капельки. Даже звал погулять, чтобы я немного передохнула. Вдруг мне прилетел клочок бумаги. Я глянула на него, потом подняла голову. Дима был занят очередным учеником и поэтому не заметил. Я развернула записку и увидела корявый почерк. Сразу поняла, что это Арсений, и только после нескольких вопросов — какие ответы в 20‑м и 29‑м вопросах — увидела подпись «Сеня». Удивилась: ведь я не единственная студентка, которая прилежно училась. Это ещё Света, Таня и Маша. И ещё некоторые девочки, которые всегда старались записывать лекции.       Ладно, уж помогу ему. Я обернулась назад, чтобы посмотреть местоположение главного оболтуса. Он сидел через две парты после меня, а за мной — Настя. Видимо, через неё он и передал. Вернувшись к бумажке, я рядом с цифрами указала буквы ответов. В этот раз аккуратно сложила, очень мелко, и, засунув в колпачок ручки, передала Насте, а она уже быстренько — Сене. Когда повернула голову, от Димы уже уходила Катя, а его взгляд был направлен на меня. В этот момент сердце ёкнуло, и я подумала, что он сейчас сделает мне выговор, но увидела, как еле заметно приподнялись уголки его губ. — Так, давайте поторопитесь. Время выходит, — произнёс мужчина и оглядел оставшуюся пятёрку студентов, но взглядов от нас не отвёл. — Можно я? — уже послышался голос слева, и к столу пошла Маша.       Я уже еле выдерживала, чтобы не пойти предпоследней. Даже не оттого, что сама захотела ждать Диму. Он меня попросил ещё до начала — чтобы, как обычно, подвезти меня до дома. Кстати, когда мы возвращались после кино, я попросила, чтобы он меня забирал не прям около колледжа. Это моя паранойя. Я уходила в сторону боулинга, который был в нескольких метрах от нашего училища. Там обычно вообще нет народу, так как напротив начинается частный сектор. И вот он оттуда меня захватывал. Ездила всегда на заднем сиденье и пряталась за водителем. Он смеялся, но прекрасно понимал, изредка напоминая, что, возможно, потерпит это только годик. После четвёртого курса станет легче. Намного. И там даже если я пойду на вышку, то никто ничего не скажет, даже если мы обнимемся в коридоре. Хотя уже тут смеялась я: ведь даже если продолжу обучение, то он наверняка снова будет моим преподом. — Анна, вы готовы? — раздался голос, и я подняла голову.        Неуверенно кивнула.И встала. Подошла к столу и положила листок. Дима опустил в него свой небесно‑голубой взгляд. Я же быстро обернулась в кабинет и удивилась: ведь там ещё были двое. Повернувшись к нему обратно, тихо, чтобы никто не услышал, кроме Димы, шепнула: — В смысле?       На это Дима только улыбнулся, не отрывая взгляда от моей писанины и отмеченных в кружочки ответов. Через несколько минут изучения взял с края стола мою зачётку. — Отлично, — произнёс он, ставя оценку в графу с его предметом, и расписался рядом. Я всё ещё недоумевающе смотрела на него, но он улыбнулся. Моргнул и произнёс вновь, протягивая мне книжечку: — Вы свободны до следующего зачёта. — Спасибо, — чуть запнувшись, произнесла я и взялась за зачётку. И в этот момент наши пальцы соприкоснулись. Я еле сдержала широченную улыбку до ушей. Нужно было вставать и идти, чтобы не вызывать подозрений.       Неуверенно собрала вещи. Вышла. Около окна вспомнила про ручку. Дверь была прикрыта, но я вернулась к ней и заглянула. Хотела сказать, чтобы Сеня вернул ручку, но подумала, что это идеальное прикрытие. Отошла к окну и просто уставилась в телефон. Время пролетело уже незаметно. Последним выходил Сеня. Я его притормозила и попросила вернуть ручку. Тот отдал её и всё же сказал «спасибо» и поделился своей заслуженной четвёркой, на что я хмыкнула.       После того как тело Сени скрылось за вторым лестничным пролётом, из кабинета выглянул Дима. Я зашагала к нему. — Почему ты позвал меня раньше? — Но ты же была готова уже в первой половине часа, — улыбнулся он, притягивая меня за талию. — А во‑вторых, твоя зачётка так лежала. — Вот минусы заходить среди предпоследних, — буркнула я, но уткнулась в мужскую грудь. — У всего есть свои минусы. — Ага, это на кладбище только одни плюсы, — усмехнулась я, вспомнив чёрный юмор, который вновь недавно слышала. Но мысль улетучилась, когда я оказалась придавленной к учительскому столу. — Ты же тянула время, чтобы сделать это? — пробежался шёпот по моему уху и коснулся теплом оголённой шеи. — Что, это? — непонимающе, но пытаясь подавить мурашки, шепнула я, чувствуя, как пересыхает во рту. — Вот это… А ещё и так сексуально одета, — голос стал ещё тише, а кожа Диминого лица касалась моих щёк, пока он исследовал участки на моей шее. — Я не понимаю, — так же невольно шепча и делая вид, что стесняюсь, упёрлась в его грудь тёплыми и начинающими потеть ладошками. — Мм, мне это нравится, — проурчал Дима и всё же отстранился, заглядывая в мои смущённые, но загорающиеся глаза. — Я же знал, что ты не только рисуешь, но пишешь фанфики. На днях всё же решил прочитать, о чём и ком они. Про брата и Эмиля очень интересно, но меня всё же интересуют традиционные отношения. Нашёл твою зарисовку про учителя и ученицу. У тебя не детские фантазии. — Но и я уже не ребёнок, — сверкнув глазами, глянула на него. — А фантазия на то и фантазия. Мы же не будем тут вот так…       Я даже вздрогнула, а Дима хищно облизнул нижнюю губу, снова склонился, а я от его напора даже напряглась. Неужели… — Но здесь может быть начало, — всё так же прошептал он. — И у меня есть веская причина, чтобы наказать тебя. Преподаватель резко сжал ладони на моей пояснице, от чего я ойкнула. Через мгновение я почувствовала под попой твёрдую поверхность стола. — Дим… — Не бойся, я для этого и начал раньше, — промурлыкал он мне в ухо, от чего по телу высыпал новый табун мурашек, а тело потихоньку накалялось. — Так что ты скажешь в своё оправдание?       Его тёплые и влажноватые губы уже увереннее гуляли по шее. Я же начала заводиться не столько от этого, а от воспоминаний о том, что я писала у себя на «Книге фанфиков». Просто на днях ночью не могла уснуть от переизбытка мыслей. И 90 % их были заняты тем, как пройдёт мой первый раз. Конечно, я планировала его не в учебном заведении, а дома. Желательно у меня. Чтобы всё постепенно и плавно. С тщательной подготовкой. Вот наслушалась песни, которая мне в тот вечер въелась, перевозбудилась и решила в виде писанины выплеснуть напряжение. Отчасти это помогло, и под утро я только уснула.       Вообще никак не ожидала, что такой, как Дима, заинтересуется этим делом. Да, я знала, что он иногда заходит на мои страницы во «ВКонтакте» и в «Инстаграм». Но чтобы на «Книгу фанфиков»…       С каждым движением и уверенным поглаживанием спины Дима опустился до ключиц, которые также частично были оголены. Не знаю, что ударило мне в голову, но на зачёты я решила одеваться красиво. И вот сегодня надела блузку, которую последний раз надевала ещё в девятом классе. Она и правда очень красивая. А вырез на груди, но не стандартной формы, оголял довольно много. Но декольте видно не было за счёт того, что остальное пространство ключиц закрывала ткань, что извивалась волнами — пышными, будто лепестки пиона. Белое пространство блузки с короткими рукавами, как у футболки, дополнял чёрный тонкий поясок и шесть пуговиц — три с каждой стороны волнистой ткани. Она и тогда уже была коротковата, но сейчас и вовсе едва закрывала талию. Чтобы не оголять её, надела юбку, которая к низу также пушилась. Этот вид одежды пришлось чуть натянуть. От этого она оголила довольно много пространства на ногах.       От Диминых прикосновений, нежных, но уверенных, я подтаяла. Закинула одну руку ему на плечо, другую — на талию. — А за что я должна оправдываться, Дмитрий Андреевич? — усмехнулась я, запустила ладонь в его мягкие волосы и чуть оттянула, отчего мужчина прервал свои поцелуи. — Как за что? За то, что подсказываете всяким двоечникам. — Мм, он у меня ручку попросил, — попыталась как можно спокойнее ответить я, но тут на бедро легла тёплая ладонь, и пальцы чуть заползли под край юбки. — Не верю, — теперь кожа была чуть сжата этими же пальцами, которые уже издавали не тепло, а кипяток — даже сквозь тонкое покрытие пластиковых колготок. От этого я шумно зачерпнула носом воздух, а Дима ухмыльнулся, очень пристально заглядывая мне в глаза. — Но у вас нет доказательств, — более твёрдо произнесла я, уже упираясь в его грудь другой ладонью. Он на долю секунды отстранился, чтобы она соскользнула, но мигом вернулся ближе — да так, что я уже сильнее почувствовала его тело.       От этого я отстранилась и оказалась в не очень удобном положении. За поясницу подхватила тёплая ладонь, но другая Димина рука упиралась в стол рядом со мной. — А я говорю, что вы ему подсказали. Он шёл на твёрдую тройку, но ответы были на четвёрку, — лицо приближалось с каждым словом, а я бегала взглядом по его лицу, затаив дыхание. — Может, он подготовился, — почему‑то шептала я. — Нет. Ему было бы лень читать столько конспектов, — дыхание уже практически коснулось моего лица. — Но…       Я не успела выдать очередное противопоставление, как мои губы накрыли поцелуем, в ходе которого моё тело вернули в прямое положение, сильно прижав к мужскому телу.