To Live Again

Они сидели за одним из столиков в углу таверны, когда это случилось. Не то чтобы Гарри думал что-то об этом в тот момент. Он был расслаблен, счастлив и чуть больше, чем навеселе. Это был последний день летнего фестиваля и Гарри наполную пользовался тем фактом, что этот и следующий день были выходными. Он, Рон, Дин и Симус выиграли общую схватку, и Гарри пришлось болеть за Невилла, поскольку он был на третьем месте в дуэли — что по большей части было благодаря собственным навыкам Невилла, но Гарри считал, что тренировки, которые он давал ему, тоже немного помогли. Так что они были развеселенной группой в тот вечер, произносили тосты об успехах друг друга и говорили о других ярких моментах фестиваля: певцах, которых они слышали, ставках, которые Дин и Симус выиграли, людях, которых они встретили. В этом году посетители были разнообразнее, поскольку фестиваль совпал с конференцией целителей, которую Лорд Дамблдор проводит каждые два года. Целители пришли издалека и отовсюду, чтобы обменятся идеями и поучиться техникам друг друга, и они привлекли за собой поток людей, которые тоже хотели обратиться к ним. Гарри вполуха слушал Гермиону, говорящую Рону о каких-то вещах, которые она узнала из консультационной сессии об истощающих заболеваниях. Гарри не понимал половину того, что она говорила, и он знал, что Рон тоже, но Рон выглядел достаточно счастливым, сидя там и потягивая свое пиво, слушая энтузиазм Гермионы. Гарри отстраненно размышлял о том, чтобы взять еще добавки или попытаться склонить Симуса поднятся и получить добаки для них обоих, когда расслышал о чем говорили Дин и Колин на другом конце стола. Колин увидел целителя из Империи и бормотал о том, какие у них странные техники исцеления. — И все знают, что они не поделятся ни одной из полезных, — сказал он, — они просто пришли сюда, чтобы поучиться у нас, не давая ничего взамен. Несмотря на то, что у их императора должено быть есть тонны навыков, относящихся к исцелению. — Ага, — сказал Дин, — но вряд ли мы могли бы их использовать, нет? Ты хочешь есть сердце девы, чтобы вылечить свою больную спину? — И не говори мне, что хочешь, чтобы Бессмертный Император показался на одной из этих конференций и во всем сознался, — вставил Джордж со стороны Колина. — Я не могу отчетливо представить его сидящим на одной из этих дисскусий о том как убрать бородавки, а ты? — Я могу, — сказал Фред, ухмыляясь. — Может он носит все эти мантии потому что у него куча бородавок, которые он не может убрать. Может, это и есть его большой секрет. — Да ладно, — сказал Гарри, опираясь локтями на стол и качая головой. — Слишком легко говорить всякий бред об Империи и императоре, пока вы сидите здесь, в безопасности. Он ест ногти пальцев ног девственниц, чтобы оставаться молодым, все его выделения странного красного оттенка, всякое такое дерьмо. Но нам не стоит… Напоминание Гарри о том, что намехаться над бессмертным и невероятно могущественным императором было, вероятно, плохой идеей, где бы они ни находились, прервалось звуком разбивающегося стекла. Он обернулся, чтобы увидеть, неизбежно, одного из целителей из Империи, сидящего за столом за ним, в ужасе. — Простите за это, — сказал Гарри. — Я пытался сказать им оставаться вежливыми, но это был не самый профессиональный способ сделать это. Так что. Мои извинения, мы не хотели быть неуважительными. Похоже, его слова не помогли — целитель просто продолжал пялится на него, заметно безразличный к вину, стекающему со стола, среди осколков стекла. — Можем ли мы помочь убрать это? — спросил Гарри и целитель рывком наконец пришел в движение. — Нет, — сказал он. — Нет, я… нет, спасибо. На этом, похоже, все и закончилось. Гарри повернулся назад к своему столу, и изделака заметил одного из работников таверны, который пришел, чтобы убрать за ним беспорядок и невнимательное соглашение целителя доплатить за сломанный стакан. Немного позже он ушел вместе с двумя другими целителями, с которыми он сидел, и все закончилось. — Тебе из всех людей нужно быть более осторожным, — потом сказала Гермиона, когда она, Гарри и Рон, дошли до своих комнат в казармах стражи в замке. — Ты должен избегать любого внимания со стороны Империи. — Я знаю, — сказал Гарри, качая головой. — И весь смысл был в том, чтобы они перестали говорить об этом. Просто моя удача, что целитель был в пределах слышимости. — Впрочем, он выглядел оскорбленным лишь в общем смысле, — сказал Рон. — И я не удивлен. Говорить о выделениях императора, Гарри, серьезно? — Да, наверное это было слишком, — сказал Гарри, морща нос. — По крайней мере конференция заканчивается завтра, — сказала Гермиона. — Даже если целитель действительно оскорбился, он уйдет через день или два, и не то чтобы ты сделал что-то хуже, чем проявил легкую неуважительность. — Именно, — сказал Гарри. — К тому же прошло десять лет с тех пор как я ушел и ничего не было. Я просто перестану делать такие глупые сравнения в дальнейшем. — Хорошая идея, — сказал Рон, ударив его по плечу. — А сейчас вот еще лучше — давайте перестанем давать Фреду и Джорджу выбирать напитки. Не хочу думать о своей голове завтра. — Эта идея лучше, — сказал Гарри и разговор двинулся дальше. На этом все должно закончится, говорил он себе. Это был глупый комментарий, и на этом все. Никто никак не мог знать, что он не полнстью все выдумал. Никто снаружи гарема императора не знал, что когда император кончал почти кроваво красным. Гарри и раньше отпускал этот факт в похожих разговорах, пару раз за последние несколько лет, как личная шутка самому себе. Вещи, которые звучали, как выдумка, и лишь горстка людей в мире знали бы, что это на самом деле правда. Не было причин думать, что в этот раз все было бы по-другому. Все о персоне императора намеренно было укутано в тайну; жалкий целитель никак не мог знать больше, даже если он был из Империи. Удача Гарри не была бы так уж плоха. И все же, ему, вероятно стоило избавиться от привычки неуважительно отзываться об императоре. В конце концов, именно из-за этого десять лет назад он был казнен.

***

Он был одним из подарков для гарема императора, когда Лорд Дамблдор и его свободная коалиция королевств и городов-государств подписали мирный договор с Империей. Некоторых людей выбирали внимательно — дети высокоранговых вельмож, пара родственников людей, недовольных договором, которые естсественно должны были действовать в качестве заложников — а остальных выбирали случайным образом. Позже он узнал, что помимо нескольких избраных, Лорд Волдеморт просто дал число и оставил все остальным лидерам коалиции на выбор. Дамблдор сделал случайный отбор, чтобы все оставалось справедливым. Впрочем, Гарри немного нарушил случайность. Он пошел с Уизли, чтобы выбрать деревяные мячики из горшка. Он вытянул белый — безопасный — и только начал расслабляться, когда увидел, что Джинни ахнула и уставилась в ужасе на свою руку, в которой держала красный мячик. Это даже не было выбором. Джинни было всего шестнадцать, и она была самой младшей в семье — она только-только доросла до возраста, с котрого можно учавствовать в отборе. У Гарри даже не было семьи, которая могла бы скучать по нему. Он потянулся быстрее, чем кто-либо успел заметить что вытянула Джинни и заменил мячик в ее руке своим собственным. Он заглушил ее крик протеста, отступая к другой группе людей, громко провозглашая свое включение. Так он стал одним из тех, кого забрали в Империю и включили в императорский гарем, чтобы остаться там на всю оставшуюся жизнь. Он смог продержаться год.

***

Гарри не вызывали много раз в первые пару месяцев, что его устраивало. Он был занят тем, что обустройствался, определяя свое место. Но в конечном счете император вызывал каждого и Гарри удивил самого себя тем, что ему это нравилось. Это больше не было настолько поразительным, когда он оглядывался на это десятилетие спустя. Они жили в мире и Волдеморт хорошо с ними обращался, и приходил к ним не только ради секса, но и чтобы поговорить. Гарри рано решил, где провести свою собственную границу. Он знал, что сойдет с ума, если проведет остаток своей жизни будучи вежливым и никогда не высказывая своего собственного мнения, так что он не пытался сглаживать его. Он был собой с императором и к счастью не казалось, что император был против, когда Гарри забывал о вежливости или смел не соглашаться с ним. Но Гарри был осторожен, занимаясь этим только тогда, когда не было никого другого вокруг; если император появлялся в гареме в целом, Гарри притихал. И какое-то время это работало. Очень хорошо работало. Казалось, что все происходило естественно; от разговора к сексу и снова назад. Приблизительно через пять месяцев там, Гарри вызывали несколько раз и каждый раз разговор длился немного дольше. Гарри порой настолько увлекался, что забывал, что лежит голым с Бессмертным Императором. Правда, одной из вещей, которую он не мог не замечать, было лежать там, оглядываться и замечать, что Волдеморт на половину твердел, пока они говорили. Взгляд Гарри задерживался на этом, так что когда в разговоре наступало затишье, он перекатывался наперед, пока его голова не была на уровне с промежностью Волдеморта. — Можно? — сказал он, потому ты всегда должен спрашивать. Волдеморт кивнул и Гарри весело хмыкнул и спустился на него. Он был начеку, убеждаясь, что Волдеморт безусловно наслаждался его действиями настолько же, насколько и Гарри. Он не ожидал, что ему понравится тяжелое ощущение члена Волдеморта в своем рту, но ему нравилось, так что он с охотой отдавал себя этому — его размер, вкус, вздохи удовольствия, которые он мог слышать от Волдеморта, когда Гарри доводил его до пика. — Такой жаждущий, — сказал Волдеморт, когда все закончилось и Гарри сместился, но немного с любопытством. Гарри пожал плечами, вытирая рот рукой. — Мне это нравится. Тебе нет? — Я никогда таким не занимался. Гарри поднял бровь. — Серьезно? Ты никогда не хотел знать каково это с другой стороны? Узнать, что может тебе тоже нравится? Волдеморт сделал неопределенный жест. — Тебе стоит, — говорит ему Гарри и ухмыльнулся. — Я был бы очень рад выступить в качестве подопытного. Выражение лица Волдеморта стало немного холоднее и Гарри вздохнул просебя. Он никогда не мог быть уверен в том, что могло бы вывести Волдеморта из себя. — Это должны были быть слова мудрости, Гарри, или манипуляция? — спросил Волдеморт. Гарри пожал плечами, поудобнее устраиваясь среди подушек. — Ни то, ни другое. Я имею в виду, да, я был бы весьма рад узнать каково этого, когда мой член сосут, но также — ты император, в императорском гареме. Мы здесь ради твоего удовольствия. Если ты уверен, что тебе это не понравится, не делай этого. Если ты не уверен, ты тоже мог бы попробовать. С кем угодно из нас. Если тебе это не понравится и ты сразу же остаровится, не то чтобы мы жаловались. Выражение лица Волдеморта снова изменилось во что-то более знакомое. Что-то голоднее. — Никто другой не трогал тебя таким образом? — Знаешь, я был девственником, когда пришел сюда, — сказал Гарри. — И я имел это в виду. Я даже до дрочки не дошел. Волдеморт протянул одну руку, пробегаясь по бедру Гарри. — Ты быстро учишься. Нарри дал себе расслабиться под прикосновением Волдеморта. — Ну, мы здесь ради твоего удовольтсвия, но это все достаточно приятно и для меня тоже. — Он раздвинул ноги шире, когда рука Волдеморта дошла до его колена, поворачивая вокруг сустава до его бедра. — Мне нравится жить в спокойствии, — добавил он. — Мне нравится, что война закончилась. И мне нравится сосать тебе. Что, учитывая все, удачно. — Какой же у тебя длинный язык, — пробормотал Волдеморт. — Оставайся на месте. И, без дальнейших прелюдий, он залез между ног Гарри, наклонился и взял Гарри а рот. — О черт, — квакнул Гарри. — Ох блять. Блять. Волдеморт, может, и не делал этого раньше, но у него не было недостатка уверености. И он знал как использовать свой язык и свои губы, и Гарри собирался кончить смущающе быстро. — Блять… — сказал он снова, сжимая простыни руками, когда Волдеморт втянул кончик, преждк чем спустится снова. — Я собираюсь… Волде… то есть, мой Лорд. я не могу… Волдеморт милосердно поднял свою голову от Гарри, смотря вверх с искорками в глазах, что означало, что ему тоже нравилось как все шло. — Я бы не хотел командовать Вами, — сказал Гарри, с тяжестью в груди, его член блестел от предэякулята и слюны Волдеморта, — но если Вы продолжите, я абсолютно точно кончу. — Я в самом деле вижу заманчивось в этом, — задумчиво сказал Волдеморт. — Возможно, я доведу тебя до конца в другой день. А сейчас… Он сел прямо, подталкивая Гарри раздвинуть ноги шире. Гарри подчинился, радуясь, с другой строны, что ему не пришлось иметь дело со своей спермой во рту Бессмертного Императора. Вместо этого он кончил на свой живот не намного позже Волдеморта, погруженного в него, с рукой Волдеморта, которая довела его до этого и яркими смотрящими на него глазами Волдеморта, когда он кончал после него. Гарри бы многое вытерпел ради мирного договора, который позволил всем его друзьям опустить свое оружие и вернуться к своей повседневной жизни. Тот факт, что жизнь в гареме оказалась чем-то, что не нужно было терпеть, а скорее даже наслаждаться — он этого совсем не ожидал.

***

Гарри свернулся на подушках, нахмурившись. — Можно подумать, будто у нас есть достаточно диванов и скамеек для всех, — пробубнил Гарри, снова двигаясь. — Кто проектировал это место? Они любили сидеть на полу? — Ты не на полу, — указала Чжоу. — Ты на куче подушек. — Которые на полу. У меня уже все колет. Чжоу покачала головой. Она выглядела так, будто ей совершенно комфортно сидеть со скрещенными ногами на ковре рядом с Гарри и плела какой-то талисман на удачу. — Ты всегде можешь попросить у Второго еще немного стульев, — предложила она. — Если тебе действительно некомфортно. — Ага, конечно. Он наверное подумает, что я хочу их разломать и поднять восстание. — Я полагаю мы были заклятыми врагами его лорда несколько месяцев назад; я думаю, это мило, что он такой верный. — Это не мило, — сказал Гарри, откидываясь назад на подушки. — Его лорд — наш лорд, теперь — доверяет нам, так что ему тоже стоит. Не то чтобы Второй, или, как все в гареме его называли, Рудольфус, был действительно пренебрежительным каким-либо образом. Он тщательно управлял гаремом; был приказ, было много дел, чтобы развлечь их, ни у кого даже насморк не проходил без Рудольфуса, отправившего за одним из целителей гарема. Но он еще не полностью потеплел к тем, кто присоединился к гарему в результате мирного договора семь месяцев назад. Как и группа, из которой состоял гарем Лорда Волдеморта раньше. Откровенной враждебности не было, конечно. Если бы в гарем пришел посетитель — хоть это никогда и не случалось — они бы не заметили ничего, кроме групы здоровых людей, бездельничающих вместе в гармонии. Но для тех из них, кто жил там, было четкое разделение. Те, кто были здесь раньше и те, кто пришли позже. Второй сделал бы все для первой группы; новенькие становились объектом намного большего подозрения, если бы они попытались указать, что гарему чего-то не хватает. Даже если там действительно недоставало мебели, не сейчас, когда прибыли последние отставшие, чтобы исполнить квоту мирного договора. — Он придет к нам со временем, — мирно сказала Чжоу. — Может мы можем начать растягиваться вместе, если хочешь? Это сделать тебя более гибким, так что у тебя не будет все колоть каждый раз, когда ты пытаешься сидеть на земле. Гарри поднялся. — Знаешь, на самом деле было бы хорошо. Если ты не против. — Совсем нет, — сказала Чжоу, улыбаясь ему. — Это хорошая мотивация и для меня. Они были на пол пути к завершению рутинной растяжки, когда атмосфера в комнате изменилась. Бессловно, Чжоу и Гарри оба остановились прежде чем снова начать растягиваться — все быстро выучили знаки, которые означали, что приближался Волдеморт. Он пронесся через главные комнаты также, как обычно — не поворачивая голову, но каким-то образом создавая впечатление, что заметил всех, мимо кого прошел. Они все были здесь; их оставили заниматься своими делами большую часть времени и если Волдеморт приходил в другой час, он был рад, когда ему присылали конкретных людей, но ранний вечер застал весь гарем, собравшийся в главных комнатах, ожидающий его решения. Он прошел мимо и на секунду Гарри решил, что он не обратит на них внимания, когда Волдеморт ненадолго остановился и позвал пальцем. Гарри тихо принял сигнал следовать за ним в одну из приватных комнат. Волдеморт пришел немного раньше, чем обычно, так что Гарри не был удивлен, когда тот шагнул к окну и просто уставился наружу вместо того, чтобы направить Гарри в кровать. — Расскажи мне о своем дне, — сказал он, не поворачиваясь. Гарри никогда не мог понять почему Волдеморт задавал такие вопросы, хотя некоторые другие, кого он спрашивал, подтверждали, что им задавали похожие вопросы. Может это просто чтобы услышать что-нибудь совсем не связаное с его обычными обязаностями. Гарри сел на кровать в любом случае, потому что она там была, и расказал Волдеморту о растяжке с Чжоу. — Я бы хотел сказать, что я занимаюсь этим ради тебя, — сказал он, — но это больше из-за всей этой штуки с иголками. Посмотрим, сработает это или нет. Тогда я могу бездельничать на полу с лучшими из них, вместо того чтобы ждать своей очереди на стул. Волдеморт все еще смотрел в окно. — Это твой способ попросить меня обеспечить большк таких вещей? Ты знаешь, что это по части Рудольфуса. — Нет! — сказал Гарри, удивленный, хотя, наверное, не должен был быть. — Если бы я собирался попросить тебя о чем-то, это бы не были стулья. — Что бы это было, тогда? Гарри прикусил губу, но он подумал, что можно быть честным. — Я не прошу, — сказал он, чтобы обезопасится. — Но это было бы поднятие на гору. Волдеморт наконец повернулся, чтобы посмотреть на него. — Гору? — В гареме хорошо, но временами я действительно скучаю по улице, — сказал Гарри, пытаясь держаться скромным. — Вам доступна крыша, как и фигурные сады. Это недостаточно щедро? Гарри предположил, что щедро то, что гарем имел доступ к огромной плоской крыше, хорошо снабженной зеленью, вместе с просторными фигурными садами, чтобы бродить по ним. Он сказал так, но потом добавил: — Я скучаю по дикой местности, наверное. Что-то без присмотра. Волдеморт все еще смотрел на него. — Гора — мое собственное частное место для уединения, Гарри. — Я знаю, — сказал Гарри. — И я не прошу. Но если бы просил, вот что это было бы. Гарри еще не пробыл в гареме достаточно долго, чтобы заскучать — семь месяцев было достаточно лишь на то, чтобы влится в динамику гарема, узнать остальных людей из мирного договора, и попробовать все вещи, предоставленые им для развлечения, самому. Но сады не были такой уж хорошей заменой лесам рядом с Хогвартсом. Волдеморт шагнул ближе, останавливаясь перед Гарри. — Я спросил о твоем дне, — сказал он, — и ты говоришь мне — растяжка. Ты больше ничего примечательного не делал? Гарри нахмурился. На этот вопрос определенно существовал правильный ответ. — Ничего необычного или нового, — сказал он медленно. — Я поспарринговался в зале. Почитал немного. Воспроизвел старую битву с Селин и Николасом. Отмахнулся от Ивана, когда он попытался втянуть меня в какую-то театральную штуку Волдеморт поднял палец и Гарри остановился. — Какую старую битву? Гарри поморщился. Вот и оно. — Битва Нурменгарда, — сказал он. — Простите. Наверное она слишком недавняя, чтобы использовать для игры. К его удивлению, Волдеморт сделал еще один четкий жест вместо ответа, тот, который Гарри знал очень хорошо. Он выскользнул из своей туники и нижнего белья, остаясь голым перед Волдемортом. Волдеморт молча посмотрел вниз на него. Гарри отвел взгляд. Хотел бы он чувствовать себя пристыженым за то, что он уже становился наполовину твердым просто от ожидания и от взглядя Волдеморта, но — ну, для этого он здесь и был. — Ты воспроизвел часть Грин-де-Вальда, — сказал Волдеморт. — И ты теоретизировал путь к победе. Гарри пожал плечами, пытаясь обратить свои мысли назад к игре. — Да. Очевидно это намного легче в ретроспективе. И Селин с Николасом не очень старались сопротивлятся, они всегда были больше заинтересованы в настройке фигур. — Это не тот путь, который я рассматривал раньше, — сказал Волдеморт. Гарри продолжил глазеть снизу вверх на него, не увереный к чему все идет. — Вы бы хотели. чтобы я перестал воссоздавать битвы, если Империя была в них вовлечена? — Он предположил что, в каком-то смысле, Грин-де-Вальд был предшественником Волдеморта. Он был первым, кто провозгласил Империю, хотя масштаб ее расширения не был таким огромным и она не пережила его поражения в Нурменгарде. Только тридцать лет спустя, благодаря кампании Волдеморта, Империю удалось установить на ее нынешний доминирующий курс. — Можешь продолжать воссоздания, — сказал Волдеморт. — …Спасибо? — сказал Гарри, отчетливо звуча таким же растеряным, каким он себя чувствовал. По сравнению с тем смятением, которое нахлынуло на него, когда Волдеморт грациозно опустился на колени перед Гарри, это было ничто. — Мой Лорд? — с сухостью в горле прошептал Гарри. — Мы здесь ради удовольствия, разве нет, — пробормотал Волдеморт и наклонился, чтобы взять Гарри в рот. Гарри был уверен, что его стоны были услышаны на весь гарем. Когда Волдеморт совершил что-то, что он делал так основательно, и это не было исключением. Он разобрал Гарри на части, пока тот стонал снова и снова и очень старался остановить свои бедра от толчков. Волдеморт ткнул пальцем в его бедро, что было отчетливым предупреждением, и Гарри, тяжело вздохнув, заставил себя оставаться неподвижным, пока Волдеморт продолжал. В этот раз никакие сбивчивые предупреждения Гарри не были услышаны. Волдеморт довел дело до конца, проводя Гарри через это своим ртом, проглатывая все, когда Гарри кончил долгими дрожащими струями. Волдеморт выпрямился, когда закончил, с удовлетворенным выражением на лице. Гарри уставился на него, сексуально ошеломленняй. — Вау, — сказал он, что, вероятно, не было лучшим, что можно было сказать, когда император только что вырвал у тебя оргазм, но Волдеморт не выглядел недовольным. Если уж на то пошло, выражение удовлетворения на его лице обострилось. — Другой вид удовольствия, — сказал он, — но удовольствие, тем не менее. — Можно мне… — сказал Гарри, выразительно жестикулируя, вместо того, чтобы подбирать слова. — Не это, — сказал Волдеморт. Он поднялся и затем устроился в голове кровати, снимая мантии, чтобы освободить свой собсвтенный член. — Иди сюда, — сказал он, делая свой собственный выразительный жест, — и объясни мне свою теорию Нурменгарда. — …Точно, — сказал Гарри. — Точно. В смысле, конечно, мой Лорд. Делая глубокий вдох, он прополз по кровати и проделал стандартную смазку маслом, прежде чем устроится на Волдеморте, лишь немного хмурясь из-за растяжения. Он все еще чувствовал себя выжатым после оргазма, который Волдеморт вырвал у него, и не мог решить делало ли это все лучше или хуже. Он опускался пока Волдеморт не зашел полностью в него, и лишь шипяще вздохнул, когда его ноги заскользили по простыням и сильнее прижали его вниз. Это был жесткий способ почувствовать это, особенно почти без подготовки. — Начни с момента, когда волшебники-союзники двинулись на крепость, с главной силой Грин-де-Вальда на расстоянии двух дней от них, — подтолкнул его Волдеморт и Гарри глубоко вдохнул и начал.

***

— Он остался сегодня немного на дольше, — нейтрально сказала Чжоу, когда Гарри позже присоединился к ней. Он все еще был мокрым после ванн и его ноги дрожали примечательно приятным образом. — Как все прошло? — Хорошо, — сказал Гарри, абсолютно честно. — Мы поговорили о Битве Нурменгарда. Чжоу ударила его подушкой. — Отлично, — сказала она с улыбкой, — Я не буду давить. Но вас заметили. Гарри замер, пойманый прежде чем он мог запротестовать: это не была шутка или попытка отвлечь внимание. — Заметили? Чжоу кивнула. — Нельзя отрицать, — сказала она. — Дважды в неделю Гарри, и он однозначно был в хорошем настроении, когда уходил. — Она еще больше понизила голос. — Ты первый из нашей группы, кто сделал это. Ты стал одним из его любимчиков.

***

Десять месяцев и случилась перемена. Гарри сидел в углу с Чжоу и Николасом, закончив их рутинную растяжку — Гарри теперь почти мог коснуться головой своих колен и он мог с легкостью сидеть на полу, если было нужно. Хотя теперь было достаточно стульев для всех. Второй предоставил больше, когда Николас наконец попросил его, двумя месяцами ранее. Это был один из первых знаков незначительного оттаяния между двумя группами; тогда зародились некоторые хрупкие дружбы между старшими и новичками. Гарри задавался вопросом исчезнет ли разделение полностью через год, или будут ли самые популярные из старших держаться за свои привелегии старшинства. Волдеморт пронесся по комнатам немного позже, чем обычно и ненадолго остановился рядом с Гарри — но в этот раз вызвали Чжоу. Она ушла за ним, оставляя Гарри и Николаса, уставившихся ей вслед. — Я удивлен, — тихо прошептал Николас. — Он не вызывал тебя дольше, чем обычно. — Я не удивлен, — сказал Гарри. — Я сказал кое-что немного глупое на прошлой неделе. Николас поднял бровь, но Гарри не стал уточнять. Он все еще делал все возможное, чтобы удержать любые разногласия, которые были у него с Волдемортом, в тайне. — Он скоро вернется, — сказал Николас, когда стало ясно, что Гарри не собирался ничего говорить. — Он всегда возвращается, в твоей случае. — Надеюсь, — сказал Гарри. — Я… скучаю по нему. Это заставило Николаса поднять обе брови в искреннем удивлении. — Понятно, — сказал он. — Ну, тебе лучше постараться больше не говорить ничего глупого после того, как он простит тебе это оскорбление. — Я сделаю все возможное, — сказал Гарри. Или, когда он неизбежно выразит свое несогласие снова, он убедится, что оно снова не зайдет дальше самого Волдеморта. Это было все, что он мог сделать. До сих пор этого было достаточно и у него была надежда, что этого будет достаточно и в дальнейшем.

***

Но не было. Почти двенадцать месяцев с момента присоединения к гарему, больше шести месяцев с тех пор, как император сделал Гарри одним из своих любимчиков, Гарри облажался. Он думал, что император примет его несогласие с его методами правления. Не принял. Гарри отказался унижаться в извинении. Отказался признать главный принцип Империи, что император всегда прав. — Не всегда, — сказал Гарри ему — императору! Он был таким идиотом. — Все иногда бывают неправы, даже ты, и я не собираюсь притворяться, что это не так. Гарри испытывал его терпение и терпение императора было намного, намного менее бесконечным, чем длительность его жизни. Он казнил Гарри на рассвете следующего дня.

***

Гарри не должен был остаться в живых, не говоря уже о том, чтобы быть живым и на свободе. Он был искренне благодарен за каждый день. Волдеморт казнил его лично — что, как сказали Гарри, было привилегией, не то чтобы оно так и ощущалось, по скольку он все равно собирался умереть. — Я прошу прощения за это, — сказал Волдеморт, в предрассветнем блеске, стоя перед Гарри во внутреннем дворе гарема. Гарри был отягощен цепями и у него был свежий синяк над одним глазом; он стал немного безумным, когда понял, что Волдеморт действительно имел это в виду, что это не была его тактикой запугивания в качестве представления. — Но я не могу иметь несогласные голоса рядом. Ты нарушил закон и наказание — смерть. Но я подарю тебе смерть лично, Гарри. — Иди нахуй, — выплюнул Гарри. — Ты не можешь просто убить меня, потому что я сказал, что ты был неправ! Гарри действительно был идиотом в девятнадцать. Конечно всесильный император мог казнить всех, кого ему захочется. И он казнил. Гарри боролся, он плевался оскорблениями, но ничего из этого не помогло. Волдеморт поднял руку и наложил смертельное проклятие. И Гарри умер.

***

Ему следовало удивится, когда он проснулся час спустя, но по большей части он чувствовал себя ужасно измотаным. Он не мог набраться сил удивится, даже смотря в кислое лицо Снейпа, одного из двух целителей гарема. — Чт… — прохрипел Гарри и Снейп со шлепком закрыл ему рот своей рукой. — Ты мертв, — прошипел Снейп. — Наш Лорд убил тебя. Если ты не хочешь, чтобы он понял, что смерть не подействовала, ты сделаешь точно так, как я скажу. Он дал Гарри очень сжатую версию того, что случилось. Талисман, который сделала ему его мать и который он всегда держал завязаным на одной из лодыжек. Снейп знал его вид и знал метод, которым его можно активировать, после того как Гарри убили. — Но Волдеморт?.. — спросил Гарри, только чтобы Снейп снова шлепком руки закрыл ему рот. — Это очень редкий вид магии, которым Волдеморт не интересовался. Он не знал что это; более того, я был бы удивлен, если бы во всей Империи было больше одного или двух человек, которые знали бы его пользу. Гарри хотел спросить Северуса как он знал об этом, в таком случае, и почему он спас Гарри, несмотря на то, что император хотел, чтобы он был мертв, но Снейп лишь взглянул на него и рассказал ему о секретном проходе, который он мог использовать, чтобы покинуть замок без того, чтобы его увидели. И на этом все закончилось. Гарри выбрался и используя деньги, которые дал ему Снейп, он вернулся назад в Хогвартс. Он объяснил все Лорду Дамблдору. — …так что вы не можете отправить меня обратно, — закончил он. — И никто не будет искать меня. Все думают, что я мертв. Дамблдор серьезно кивнул. — Сильная вещь, подарок, который дала тебе твоя мать, — сказал он. — Если бы я знал что она дала тебе… Но вот, все сложилось к лучшему. Гарри снова присоединился к Страже Хогвартса вместе с Роном и последние десять лет работал над своим путем вверх по рангам, наконец став Капитаном Стражи, после ухода Шеклболта на пенсию. Он начал помогать друзьям с их техниками дуэли и последние пару лет каким-то образом приобрел несколько учеников из знати, оплачивающих свое обучение, после того, как увидел, как хорошо справлялись те его друзья, которых он тренировал. И он был счастлив. Год, который он провел в Империи, иногда ощущалая, как странный сон. Он почти не смотрел на татуировку на внутренней стороне бедра, ту, которая отметила его, как одного из гарема. Он почти не видел снов о пребывании в кровати Волдеморта, сумев заставить Волдеморта улыбаться над чем-то, что он сказал. Он знал, что ему повезло получить второй шанс на жизнь. Он был полон решимости извлечь максимум из него. И пока он не делал ничего, что могло привлечь внимание Волдеморта, он был уверен, что сможет. И не было причин Волдеморту, бессмертному императору, как-либо обратить внимание на городскую стражу в соседском королевстве. Гарри оставался вне поля зрения десять лет, и у него были все намерения оставаться также еще пятьдесят.

***

Несколько недель спустя Гарри шел по переулку, когда кто-то врезался в него. — Извините, — сказал Гарри, улыбаясь человеку, даже если было ясно, что именно он был тем, кто не смотрел, куда он идет. Мужчина выглядел пораженным больше, чем того требовала ситуация. Он уставился на Гарри странным образом напряженно. — Не нужно извинений, — сказал он, после длинной паузы. — Возможно это странный вопрос, но — встречал ли я Вас раньше? — Я так не думаю, — сказал Гарри. У мужчины было поразительное лицо, и Гарри был уверен, что он бы его запомнил. — Но уверен, что есть много другий людей, похожих на меня. — Не думаю, что есть, — сказал человек. Гарри начинал чувствовать себя немного беспокойно с тем, как мужчина на него смотрел. Может мужчина понял это, потому что он вдруг улыбнулся. — Ну, — сказал он. — Моя ошибка. Возможно, прежде чем Вы уйдете, Вы могли бы указать мне где проводится отбор в городскую стражу? Гарри уставился на него, все внезапно стало иметь смысл. Это объясняло ощущение, что они знакомы — мужчина должно быть видел его, когда смотрел на присоединяющуюся стражу. — Конечно! — сказал Гарри, улыбаясь. — На самом деле я сам туда иду. — Замечательно, — сказал мужчина, возвращая Гарри улыбку. — Я очень рад, что врезался в Вас. Пока они шли до тренировочного поля, мужчина представился как Том Риддл и объяснил, что он недавно переехал в Хогвартс, чтобы поискать возможности по лучше. — Ну, я не уверен, что стража — лучший первый выбло, — сказал Гарри, поднимая бровь. — Это не очаровательная работа. Том пожал плечами. — Я думаю, она мне подойдет, — сказал он. — И я слышал много комплиментов о том, как хорошо ей управляют. Качество примечательно улучшилось за последние годы. — Он смотрел на Гарри пока они шли; он выглядел как кто-то, кому нравилось смотреть на кого бы то ни было, с кем он говорил. — Ты был тем, кто сдержал вторжение несколько лет назад? — Я был заместителем Капитана тогда, — сказал Гарри, хотя на самом деле он руководил защитой, пока Шеклболт был недееспособен. — Им не стоило подбираться настолько близко, насколько они подобрались. — Это была попытка покушения на Дамблдора, замаскированная под банду наемников с гор, атакующих замок. Все было очень хорошо спланировано, и почти дошло до крайности. Гарри основательно перестроил охрану Хогвартса после этого. Они все еще не знали кто послал наемников. Дамблдор подозревал, что они пришли из Империи, но доказательств не было. Так что, несмотря на продолжающийся мир, Гарри следил, чтобы его стража оставалась хорошо тренированой и настороже. Он рассказал Тому немного об атаке на пути к полю, подчеркивая ее ужас и опасность, в которой могла оказаться стража, наряду с однообразием другой каждодневной работы. — Почему, Гарри, — сказал Том. — Я почти могу подумать, что ты не хочешь, чтобы я работал вместе с тобой. Гарри улыбнулся, качая головой. — Я уверен, что из тебя получится отличный страж. Просто хочу быть уверенным, что ты знаешь какой выбор делаешь. Том снова посмотрел на него, со странной улыбкой зависшей на уголках его рта. — О, — сказал он, — я уверен в своем выборе.

***

Том прошел процедуру отбора и попал в саму стражу, чему Гарри не был удивлен; он был достаточно хорошо построен и был досточно здравомыслящим, и это были единственные требования. Гарри был немного удивлен тем, с какой готовностью Том вписался в низы структуры команды, где начинали все новобранцы. По какой-то причине Том не казался ему человеком, который заботился бы о том, чтобы остаться на нижнем ступене и слушать указания. Но Том выглядел достаточно счастливым подниматься также, как и все остальные, проводя первые недели участвуя в обучении и запоминая код поведения, которому должна была следовать вся стража. Гарри теперь поручил обычные тренировки другим людям, но он заглядывал к ним хотя бы раз в день, чтобы увидеть как все проходило у новобранцев и Том всегда выглядел довольным. — Я рад работать для достижения цели, — сказал Том Гарри в конце второй недели. Гарри не был уверен как, но это был третий раз, когда он обнаружил, что проводит вечер с Томом с его прибытия. Случалось, что Том просто вливался с ним в разговор, после того как Гарри заглядывал к концу тренировки, и казалось естественным пригласить его на совместную трапезу. И сейчас они сидели, попивая из кружек с нагретым вином в жилой комнате, прикрепленной к покоям Гарри. Он действительно ценил дополнительное пространство, которое он получал, как Капитан Стражи. — Я рад, — сказал Гарри. — Я думаю, что ты будешь хорошим дополнением к страже. — Сначала ты так не думал, — сказал Том, с намеком на вопрос в его тоне и Гарри признал впечатление, которое у него было, что Том не захочет подчиняться авторитету. Это заставило Тома смеятся больше, чем Гарри ожидал, закидывая голову назад. — Очень проницательно, — сказал он со странным блеском в глазах, когда смотрел на Гарри. — Во многих случаях, я полагаю, я не желаю… подчинятся. Но, как я сказал, это ради цели. Я вижу в этом смысл и я рад продолжать. Гарри кивнул. Это имело смысл. Он протестовал против глупых приказов достаточно часто раньше, чтобы знать цену различию между выполнением приказов просто так и потому что ты знаешь цель. — И это что-то стабильное, в новом месте, — продолжил Том. — Ты всегда жил здесь, в Хогвартсе? — Большую часть своей жизни, да, — сказал Гарри. — Я… попутешествовал немного. Подумал, что мне стоит увидеть мир, но в конце концов ничего особенного не увидел. Так что я вернулся и был здесь с тех самых пор. — Ясно, — сказал Том, наклоняясь вперед. — Куда ты путешествовал? — По областям Лорда Дамблдора, — сказал Гарри. — И в Империю. — А, — Том наклонился немного ближе. — Империя. Ты дошел до столицы? Я слышал, замок императора очень красивый. — Неа, — громко сказал Гарри. — Я побывал только в селах рядом с границей. Никогда не видел столицы. Том снова отклонился назад, отпивая вина. — Какая жалость, — сказал он. — Но я уверен, что села тоже были красивыми. — Были, — сказал Гарри, не имея никаких воспоминаний о том, как выглядело хоть одно из них. Он был слишком сосредоточен, когда возвращался через них в Хогвартс. — Что на счет тебя? Ты повидал мир прежде чем оказаться здесь? Том потчевал его историями о своих путешествиях через южные горы, о драматичных пейзажах и как он почти потерялся в снежной буре. У него был талант рассказывать истории о путешествиях; Гарри почти мог видеть в нем барда, почти. Он, похоже, наслаждался игрой для толпы, даже если толпа состояла лишь из Гарри. — Ну, — сказал Гарри, качая головой. — Никогда бы не подумал, что буду рад, что ни разу не видел снежной бури. Звучит ужасно. — Полагаю, так и было, — сказал Том. — В тот момент я не думал об этом. — Он кинул на Гарри еще один из тех странных косых взглядов, блестящими от огня глазами. — Хотя я знаю, что ты тоже повидал свою долю опасности. Ты не думаешь об этом в такие моменты? — Он понизил голос. — О смерти? Гарри медленно вздохнул. — Я полагаю, у меня также как у тебя. В моменте не думаешь об этом. Слишком много происходит помимо этого. — Это не было чистой правдой, не для Гарри, но это нельзя объяснить, не приплетая необъяснимое. Том повернулся к нему лицом. — Что ты думаешь о смерти, в таком случае, Гарри? Что будет после? — Я… я не знаю. — Гарри пытался отдать должное вопросу; он мог видеть, что это что-то значило для Тома. В воздухе витала странная напряженность, каким-то образом, оставаясь между ними. — Я всегда думал, ну, узнаем, когда попадем туда. — И… ты больше не думаешь об этом? — спросил Том приглушенным голосом. Они кружили слишком близко к чему-то, что нельзя говорить, снова. — Я думаю, что жизнь — это приключение, — сказал Гарри, — и надеюсь, что смерть будет еще одним. Тень промелькнула на лице Тома и он откинулся назад. — Это слова не похожи что-то, что сказал бы ты, Гарри. — Так говорит Лорд Дамблдор, — признает Гарри, — Но это не делает его слова менее мудрыми, даже если я их заимствую. — Я не соглашусь, — сказал Том. — Однажды я бы хотел узнать что ты действительно думаешь о смерти, Гарри. Я бы… оценил твою перспективу.

***

Так что у Тома были свои странные озабочености, но если так, они есть у всех. Гарри все еще наслаждался временем, проводимым с ним, и, похоже, ему тоже нравилось проводить время с Гарри. Гарри обнаружил, что проводит по нескольку вечеров в неделю с Томом, без особого планирования наперед. Он также был рад Тому и его уравновешенности, когда все остальные теряли головы из-за имперской делегации, обустроившейся в городе прямо над границей. — Это плохо, — сказал Невилл, — разве нет, Гарри? — Нет способа узнать, — сказал Гарри. — Если они остаются на их собственной стороне границы, все нормально. Это их собственная страна. — Но это значит что там может быть император, — сказал Невилл. — Он может быть на расстоянии меньше, чем день пути отсюда! — В своей собственной Империи, — подчеркнул Гарри. — Гарри прав, — сказал Том, подходя к ним. Он только что вернулся из своих двух дней отгула и выглядел намного лучше после этого; его глаза светили ярче. — Пока они остаются в пределах Империи, нам не о чем беспокоится. И в войсках нет больших расширений. — Именно, — сказал Гарри. — Может это… имперский тур по своим землям или что-то такое. Или может кто-то из императорского двора захотел сменить обстановку. — Точно, — сказал Невилл с сомнением. — Чего раньше никогда не случалось. Даже Гермиона, на чей здравый смысл Гарри обычно мог положиться, была беспокойна. — Мне не знаем причины этого, — сказала она, — что и заставляет нас волноваться. В особенности то, что они выбрали одно из ближайших к границе мест. Гарри вздохнул. — Но мы не можем ничего поделать, зачем волноваться? — Я попрошу аудиенции у Лорда Дамблдора, — сказала Гермиона. — Уверена, он захочет, чтобы мы приняли некоторые меры предосторожности. Гарри вздохнул снова и пошел, чтобы найти Тома. Ему нужно было провести время с кем-то, кто не сходил с ума. — Давай покажу тебе что-то классное, — сказал он Тому, и, с его согласия, повел их на нижние уровни замка. — Глянем одним глазком, если хочешь. — Что-то подальше от тех, кто волнуется? — сказал Том и Гарри кивнул. — Ладно, ага, может есть причина по которой я хочу убраться подальше. Но я думаю тебе понравится. — Уверен, что мне понравится, — прошептал Том. Его рука прикоснулась к руке Гарри, пока они шли. — И пока мы убрались подальше… Он потянул Гарри, чтобы тот остановился, толкнул его к стене и поцеловал. Гарри поцеловал его в ответ, обнимая руками талию Тома. Это, честно, была вторая причина, почему он хотел оказаться с Томом наедине. Том впервые поцеловал его неделю назад, когда они вместе сидели в одиночестве в гостинной Гарри. Возражения Гарри — это безусловно неэтично с его стороны, вступать в отношения с кем-то из его подчиненных — были полностью сцелованы Томом и Гарри никогда раньше не был так рад убеждениям. Том целовал его медленно, совершенно, как будто у них было все время мира. Он отдалился только тогда, когда они услышали эхо шума от кого-то, кто шел по корридору рядом и даже тогда это было лишь в ответ на то, что Гарри пихал его. — Давай– продолжим идти, — сказал он, делая все возможное, чтобы не заметить улыбку, которая мелькнула на лице Тома, когда его взгляд упал на рот Гарри. — Очень хорошо, — сказал Том и позволил Гарри вести себя. Гарри замедлился снаружи старой деревяной двери, ниже к одному из самых глубоких уровней замка. На перекладине былы вырезьблены рисунки, также как и на камнях вокруг дверного проема. — Вот мы и на месте, — сказал Гарри, с легкой отдышкой; Том остановил их снова незадолго до этого и никто не подошел достаточно близко, чтобы их прервать. Гарри делал все возможное, чтобы мыслить сухо, скучными мыслями, прежде чем ситуация в его тунике стала очень неудобной. — Ты увидишь это снова, когда пройдешь свой первый год учений и поклянешься страже. — Неужели так, — прошептал Том, все еще смотря скорее на Гарри, чем на дверь. — Ага, — сказал Гарри. — Пошли. — Теперь они были здесь, он чувствовал, что они также могут и зайти внутрь. Поскольку это, очевидно, было тем, за чем он привел сюда Тома — увидеть ритуальную комнату. Он толкнул дверь, почувствовав, как там подобрался за ним. Под туникой Тома была очень очевидная, отвечающая твердость и Гарри почувствовал, что его дыхание снова ускоряется. Им действительно не стоит спать впервые в ритуальной комнате. Должно существовать правило, запрещающее это. — Здесь довольно холодно, — сказал он, ловя руку Тома и затягивая его за собой. Том немного споткнулся, вероятно из-за внезапного мрака. — Подожди, — сказал Гарри, — давай схожу принесу пару факелов. Он повернулся и мир остановился. На него смотрел не Том Риддл. — Ну, — сказал Волдеморт. — Это прискорбно. Гарри отшатнулся, дико оглядываясь. Внутри ритуальной комнаты не было оружия и не было способа выбраться назад, кроме как через дверь, перед которой стоял Волдеморт. — Как черт возьми… — сказал Гарри, все еще ища хоть какой-нибудь защиты. Он мог бросить в Волдеморта одну из деревянных скамеек, но кроме этого у него больше ничего не было. — Я полагаю, — сказал Волдеморт, — Мне следовало поспрашивать немного больше об этой ритуальной комнате. Я думал, что ты лишь хотел уединения где-нибудь, а не что у нее были какие-либо собственные примечательные особенные черты. — Ничего из того, что я бы подумал упомянуть! — сказал Гарри. — За исключением, как оказывается, старых чар на дверном проеме, чтобы отбросить обман. — Он чувствовал, как в груди поднимается истерический смех. — Раньше они всегда считались метафоричными, — сказал он. — Ты проходишь и обещаешь оставаться честным. Я даже не знал, что чары все еще работают. — Они не самые сильные, — сказал Волдеморт. — Если бы я не был вынужден подавить большую часть своей силы, чтобы войти в Хогвартс незамеченым; и если бы я не был так… отвлечен, когда заходил… — Как ты опять меня нашел? — спросил Гарри. — Это ведь не было совпадением на самом деле, не так ли? Волдеморт покачал головой. — Мой личный целитель Барти посещал конференцию Дамблдора. Я хотел, чтобы он оценил настроение присутсвующих и немного пошпионил в Хогвартсе, пока Дамблдор занят. Только тогда… Тогда, сидя в таверне, как любой другой, он услышал немыслимую фразу. Что-то, что никому не следует знать. — Это была шутка, — прошептал Гарри. — Я сказал это просто потому что никто не должен был знать об этом! Какого черта твой целитель был там? — Барти подозревал предателя в моем гареме, кого-то с возможностью общаться с внешним миром, — продолжил Волдеморт. — Но когда он вернулся, вооруженный твоим именем и приемлемым наброском твоей внешности… возникла еще одна возможность. Более невозможный вариант. — Он шагнул в сторону Гарри. — И все же правильный. Ты жив, Гарри. Его голос превратил имя Гарри в ласку. Гарри отступил назад, ближе к скамье. — Не благодаря тебе. — Слова все еще были горькими. — Я знал что должен прийти и забрать тебя лично, — сказал Волдеморт. — Ты не можешь представить себе что я почувствовал, когда узнал, что ты выжил. — Забрать меня– очевидно я не вернусь с тобой! — крикнул Гарри. — Ты убил меня! — Не на долго, — улыбнулся Волдеморт. — Ты добился успехов здесь, Гарри. Я знаю, что именно твои действия сорвали мое покушение на жизнь Дамблдора. Я знаю, что другие соседние страны отправляли посланников, чтобы учиться твоим техникам. — Да, я весьма доволен тем, как у меня тут идут дела, — сказал Гарри. — Так что я просто продолжу заниматься этим, спасибо. Не очень заинтересован в возвращении, чтобы меня снова казнили. Волдеморт покачал головой. — Наказание было вынесено; больше нечему чернить тебя. Гарри застыл перед ним с открытым ртом. — Давай же, — сказал он. — Стоит ли нам вернуться к той части где ты буквально убил меня? Я думаю это значит, что меня больше нет в твоем гареме. Ты вышвырнул меня. — Ты принадлежишь мне, Гарри, — сказал Волдеморт. — Ты носишь мою метку. — Он шагнул ближе. — Это абсолютно точно не так, — сказал Гарри. Он уже был у стены и водил по ней рукой. Возможно, он в достаточно большой опасности, чтобы этот вариант имел место быть. Если он найдет правильный камень. Волдеморт покачал головой. — Разве ты не наслаждался нашим временем вместе, тогда и сейчас? Ты будешь наслаждаться им снова, Гарри. — Я буду наслаждаться тем, что останусь здесь, — сказал Гарри, — где никто не казнит меня за то, что я указал на их ужасные планы. Дамблдор поблагодарил меня, знаешь ли, когда я подчеркнул потенциальный риск безопасности в чем-то, что он предложил. Он не отправил меня на расстрел из-за этого. Глаза Волдеморта сузились. — Ты не пренадлежишь Дамблдору, — прошипел он. — И где он сейчас? Он не может остановить меня от того, чтобы я тебя вернул. К несчастью, Гарри был весьма уверен, что Волдеморт прав. Волдеморт не мог бы просто похитить кого-то из Хогвартса, без нарушения договора, и если бы они сели все вместе, Гарри был твердо убежден, что Дамблдор будет на его стороне. Волдеморт отпустил его, в конце концов, казнив его. Но если Волдеморт сможет похитить и провезти Гарри назад через границу, Гарри не был уверен станет ли Дамблдор рисковать договором из-за этого. Гарри был частью гарема. У него и впрямь все еще была татуировка. Волдеморт все еще шагал к нему, продолжал Гарри отдаляться, все еще щупая рукой стену. И тогда пальцы Гарри наконец-то нашли то, что он искал. Он проследил линии феникса, символа городской стражи. — Я не хочу идти, Фоукс, — прошептал он. — Я часть твоего ордена и я в беде. Он задержал дыхание, ожидая и тогда, изумительно, на мгновение вспыхнула ослепляющая вспышка. Когда она погасла, Гарри обнаружил, что держит меч. Он улыбнулся Волдеморту, вставая в привычную стойку. Дамблдор может и не мог помочь ему, но это не значит, что Гарри был беспомощен. — Грубая сила не поможет тебе, Гарри, — сказал Волдеморт. — Ты забыл о той магии, которой я владею? — Я не забыл сколько из нее тебе пришлось подавить, — сказал Гарри. — И так уж случилось, что я знаю, что он устойчив к магии. — Он махнул мечом так, что он свиснул, мерцая рубином на рукоятке при слабом свете. — Превосходный блеф, Гарри. — Волдеморт поднял руку и отправил волну чего-то в сторону Гарри. Гарри никогда не был твердо уверен как работала магия Волдеморта или что она могла сделать; она не была похожа на магию, которую использовал Дамблдор, тот тип, который был в палатах вокруг двери или тот, который дал ему меч. Ему не нужно было знать, что это было. Все, что ему было нужно — заблокировать это. Он медленно поднял меч в устойчивую дугу и когда магия дошла до него, ее порезало надвое. Меч продолжал светится еще секунду, прежде чем погаснуть. — Я бы назвал этот блеф эффективным, — сказал Гарри. — И теперь, когда ты использовал магию, ты подверг себя риску того, что Лорд Дамблдор это заметил. Не уверен, что он бы сделал, если бы обнаружил, тебя здесь, без приглашения, одного. Волдеморт что-то пробубнил и в его руке тоже появился меч. Он был схож с мечом Гарри, но драгоценный камень в его рукоятке светился зеленым. Гарри глубоко вдзохнул, готовя себя. Это было что-то, что он знал. Это было что-то, что он мог сделать. Волдеморт быстро приближался, явно пытаясь застать Гарри врасплох. Гарри ответил также, как всегда, погружаясь в состояние концентрации, его фокус сузился до позиции Волдеморта. Не его меча; Гарри знал, что увидит все, что ему будет нужно, из движений, которые делал сам Волдеморт. Волдеморт снова переместился, неумолимый, ища способ обойти защиту Гарри. Гарри парировал каждый раз, держа пространство в поле зрения. Он не хотел быть загнаным в угол. Ритуальная комната большая, но это ничто по сравнению с дуэлями на улице. Из-за того, что он внимательно смотрел, он увидел раздраженное выражение, промелькнувшее на лице Волдеморта. Волдеморт был невероятно хорош; он, очевидно, имел годы практики, даже десятилетия, и его движения были почти нечеловечески быстры даже без магии. Но Гарри также знал, что он, наверное, не сражался годами ни с кем, кто действительно осмелился бы попытаться превзойти его. Никто, кто служит императору, не рискнул бы случайно навредить ему. Гарри, тем временем, провел десять лет на активной службе, тренируясь с людьми, которые любили поймать его на дуэль. Гарри выигрывал их местные соревнования по дуэлингу последние четыре года подряд, но это всегда получалось с натяжкой. И он тренировался со стражей — особенно после покушения — именно для таких ситуаций. Тесные, закрытые помещения. Они парировали еще несколько раз, прежде чем Волдеморт вырвался, отдаляясь. — Я скучал по тебе, знаешь, — сказал он, пока они кружили. — Никто не говорит со мной так, как говорил ты. Гарри начинал задаваться вопросом не становилась ли поехавшая крыша последствием становления императором. — Конечно не говорили, — сказал он, — потому что они видели что случилось со мной. — Никто не может быть выше закона, Гарри, — сказал Волдеморт тоном, который должен был быть обосновывающим. — Вранье, — сказал Гарри. — Ты явно ставишь себя выше закона. И если закон распространяется и на людей, говорящих с тобой, императором, наедине? Тогда в один из этих дней ты сделаешь очень глупую ошибку и никто тебя не предупредит. И это будет только твоя вина. Волдеморт очевидно пытался загнать Гарри в угол, пока они говорили. Гарри продолжать двигаться мимо углов, к которым был ближе всего, но позволил думать, будто он отвлекся после этого, кружа, пока его спина не оказалась напротив дальнего угла в комнате. Волдеморт внезапно двинулся, очевидно думая, что у Гарри не было достаточно пространства для движений — что Волдеморт завел его туда, куда хотел. Гарри покрутился, хватая ткань со стола одним быстрым движением и кидая ее на меч Волдеморта. Все тем же движением, он упал на пол и поднялся в ту же секунду, минуя защиту Волдеморта, пока тот отвлекся тканью, вонзив рукоять своего собственного меча в ладонь Волдеморта, заставляя того выпустить свой меч из хватки. Секунда и меч Волдеморта грохнулся на пол, пока другая рука Гарри держала кинжал у горла Волдеморта. Гарри уставился на Волдеморта, тяжело дыша, насторожено следя, на случай любых движений. Может, его магия и подавлена, но он все еще мог ей пользоваться. — Великолепно, — вдохнул Волдеморт. Это почти сбило Гарри с толку, но он быстро откинул это, чтобы разобраться позже. — Я не твой, ты не можешь меня забрать, — сказал он. — Я ухожу. Тебе стоит вернутся в свою империю; уверен, она скучает по тебе. Все еще держа меч и клинок, он начал пятится в сторону двери, пиная меч Волдеморта подальше от зоны доступа. К его скромному удивлению, Волдеморт просто смотрел на него. Он больше не кидался магией и не пытался вернуть меч, или даже сказать что-нибудь еще. Гарри добрался до двери. Волдеморт все еще не пошевелился. Делая глубокий вдох, Гарри шагнул из его поля зрения и потом начал бежать. Он пробежал весь путь к более исхоженым коридорам, прежде чем замедлится, с учащенным дыханием. Он наполовину ожидал, что Волдеморт выкинет что-то, прежде чем Гарри вернется ближе к другим людям, но не было абсолютно никаких знаков погони. Гарри колебался, но наконец повернул туда, где, как он знал, будет Лорд Дамблдор. Дамблдор заслуживал знать, что в его замке прятался иностранный правитель. Дамблдор выслушал отчет Гарри, с хмуростью, которая лишь усилилась, когда Гарри описал их дуэль в ритуальной комнате. — Любопытно, — сказал Дамблдор. — Я отправлю остальных вниз для расследования, хотя я уверен, что Волдеморт не остался, чтобы насладится моей враждебностью. И, мне жаль это говорить Гарри, но я не думаю, что он каким-либо образом нарушил договор. — Мне не жаль, сэр, — сказал Гарри. Он действительно не хотел начинать какие-нибудь международные инциденты. — Я просто… постараюсь добавить дополнительные меры безопасности на данный момент. И может, мы можем повторить палаты из ритуальный комнаты на главном входе в замок? — Отличная идея, — сказал Дамблдор. — Придется потратить больше усилий для поддержки, но перед лицом таких вторжений… Да, я верю, что оно того стоит. — Он опустил взгляд на меч в руке Гарри. — И я рад, что замок пришел тебе на помощь. — Как и я, — сказал Гарри. — Это полезная способность, сэр; может мы могли бы вырезать еще несколько таких фениксов. — Хотя Гарри уже решил, что некоторое время не будет разгуливать без собственного меча. — Фоукс не раздает этот меч кому не попадя, Гарри, — сказал Дамблдор. — То, что он счел тебя достойным… я рад этому. Очень рад. Гарри остался с Дамблдором, предоставляя все какие мог детали о времени пребывания Тома Риддла в страже, пока не пришло известие о том, что ритуальная комната пуста, а признаков Волдеморта или Тома Риддла нигде не было. — Увидимся завтра, — сказал Дамблдор. — Сейчас, я лишь могу похвалить твою храбрость и быть благодарным, что ты все еще с нами, Гарри. Дамблдор настоял на том, чтобы еще одна стража сопровождала Гарри к его покоям, где ждали Рон и Гермиона. Гарри пришлось взглянуть на них дважды, сидящих там с напитками в руках. Он совсем забыл, что они планировали провести вечер вместе. — А вот и ты! — весело сказал Рон, когда другие стражи кивнули им всем и ушли. — Забыл о времени, а? Ты был с Томом? — …Да, — сказал Гарри. — Знаешь, я думаю он подходит тебе, — сказала Гермиона. — Надеюсь ты не против, но мы только что говорили об этом и… если он тебе нравится, тогда замечательно. — Думал, что ты завязал с отношениями на совсем после… всей этой ситуации с империей, — сказал Рон. — Что имело смысл. Но мы видели тебя и Тома рядом друг с другом. Я знаю, что он все еще стражник, что немного неловко, но тебе все равно стоит попробовать, Гарри. — Стоит, — добавила Гермиона. — Тебе было бы полезно найти кого-нибудь. Гарри увидел похожие обеспокоеные выражения на их лицах, когда начал смеятся до слез. — Спасибо, — сказал он. — Так рад, что вы поддерживаете меня и Тома. Так что я могу оставить всю ситуацию с империей позади.

***

Рон и Гермиона стали намного серьезнее после того, как Гарри рассказал им о событиях, произошедших вечером — Как черт возьми, — сказал Рон с раззинутым ртом. — Я ходил выпить с Томом. Я дал ему советы как улучшить работу его ног. Бессмертному императору Лорду Волдеморту. — Это объясняет имперскую группу над границей, — медленно сказала Гермиона. — Но Гарри– почем он просто… сразу же не украл тебя? Гарри пожал плечами. — Понятия не имею. Я думаю, сначала он просто хотел проверить действительно ли это я. Потом… понятия не имею. — Может он просто хотел перерыва, — сказал Рон. — Хотя, почему он выбрал быть новобранцем стражи для своего перерыва, я понятия не имею. —Так что он просто… ушел? — продолжила Гермиона. — Думаешь он просто ушел бы на этом этапе? Гарри начал гримасничать. — Нет, — сказал он, хотя и хотел бы сказать обратное. — Но я понятия не имею что еще он может попробовать. — Ну, — решительно сказал Рон, — мы будем готовы. Никто не украдет тебя из-под наших глаз, Гарри. Гарри потеплел от их заботы, но — к его удивлению — попыток похищения не было. Вообще ничего не было. Следующие несколько дней прошли абсолютно нормально, как будто Волдеморт не проникал в замок и не объявля о своем намерении забрать Гарри с собой. Тогда, три дня с ухода Волдеморта, Гарри срочно призвали к Лорду Дамблдору. — Он будет здесь через три дня, — сказал Дамблдор, выглядя серьезно. — И он запросил твое присутсвие. — Ладно, — сказал Гарри с сухостью во рту. — И… он сказал что-то еще? К несчастью, Гарри и вправду боялся. Он знал на что способна Империя — и знал чего стоило Дамблдору остановить эту мощь от высвобождения. Одна жизнь была ценой, которую они все были готовы заплатить. Тем не менее, Гарри знал, что Дамблдор не сделает это так легко. Он бы не хотел устанавливать прецедент — не хотел бы выглядеть так, будто он всегда выполняет требования Волдеморта. Каким-то образом Гарри прошел через следующие три дня. Рон и Гермиона продолжали настаивать на том, чтобы остаться с ним в его комнате, даже если Гарри был уверен, что Волдеморт не попробует ничего до встречи. — Мы не будем рисковать, — твердо сказал Рон. — Может эта встреча просто для того, чтобы ты сначала ослабил бдительность. И когда день настал, Рон и Гермиона стояли прямо за ним, пока он стоял по правую сторону от Дамлбдора в тронном зале, когда двери распахнулись и Лорд Волдеморт, Бессмертный Император, был объявлен. Волдеморт прибыл во всей красе. Он был в своих имперских мантиях, черных, инкрустированых изумрудами, в окружении Лорда Малфоя и Леди Лестрейндж, двух его самых старших советников. За ними пришел вихрь других сотрудников, слуг и стражи. Гарри не замечал никого из них. Его глаза были на Волдеморте и только на нем. И глаза Волдеморта были устремлены на него в ответ. Волдеморт кивнул Дамблдору, приближаясь к трону, со снисходительностью в каждой части своего тела. — Альбус, — сказал он. — Волдеморт, — ответил Дамблдор. — Мы рады возможности поприветствовать тебя здесь с миром. — Миром, который, как мы все надеемся, будет продолжаться, — сказал Волдеморт. — Но я здесь не для любезностей. — Его взгляд вернулся назад к Гарри. — Я здесь ради чего-то другого. Дамблдор склонил свою голову в ответ. — И за чем же ты пришел? Гарри мог бы обнять Дамблдора. Тот не собирался все облегчать; он собирался заставить Волдеморта сказать это вслух. Только тогда у Гарри начались галлюцинации. Это единственное объяснение. Потому что он услышал как Волдеморт открыл рот и сказал: — я пришел сюда, чтобы обсудить брачный контракт. Сюдя по всему, это была общая галлюцинация. Брови Дамблдора поднялись и он сказал, — Брачный контракт? — У тебя нет проблем со слухом, — нетерпеливо сказал Волдеморт. — Повзоль мне объяснить. Я знаю, что ты хотел сделать Гарри Поттера своим преемником. Ты назначишь его в свой дом, но не как преемника. Соседний принц — подходящий супруг для Лорда Волдеморта. Рот Гарри раскрылся. Он знал, что это государственное мероприятие, что правильно было бы, чтобы Волдеморт и Дамблдор продолжили дискуссию и пригласили остальных при необходимости. И все же, он обнаружил, что говорит, — А ты вообще собирался меня спросить? Взгляд Волдеморта возвратился к нему. — Дайте нам обсудить это сейчас, — сказал он. — Каковы твои условия, чтобы женится на мне? — …Может мы можем обсудить это лично, — сказал Гарри. Волдеморт склонил голову. Гарри понадобилось время, чтобы сообразить, что таким образом он согласился. Он повернулся к Дамблдору, который, видя какое бы то ни было выражение на лице Гарри, медленно кивнул. — Я верю, что это разумное направление дейсвтий, — сказал он. — Комната Роз будет предоставлена.

***

В сбивающе с толку короткий период времени Гарри обнаружил себя наедине с Волдемортом, снова. В этот раз, впрочем, присутсвовал стол, наполненый выпечкой и стаканами с вином между ними, вместо мечей. Гарри обнаружил, что скучает по мечам. — Что происходит, — сказал Гарри — Мне показалось я услышал, как ты сказал что-то о брачном контракте. — Правильно, — сказал Волдеморт. — Я хочу женится на тебе. Гарри уставился на него, не скрывая своего недоверия. — Ты забыл о той части, где ты убил меня? Или, дай подумать, меньше чем неделю назад, когда ты собирался похитить меня? — Я смотрю в будущее, как и тебе стоит, — сказал Волдеморт. — Как у моего супруга, у тебя будет намного больше привилегий, чем раньше. Ты будешь принимать участие в моем дворе. Гарри продолижл глазеть на него. Волдеморт сдвинулся вперед. — Очень хорошо, Гарри. Давай я скажу три слова, которые еще никогда не говорил ни единой душе; те, которые, как я считал, никогда бы не сказал. — Он сложил свои руки вместе. — Я был неправ. Рот Гарри раззинулся. — Наша дуэль была… просвещающей, — продолжил Волдеморт. — Ты был прав; мне требуется голос в противовес всем тем рядом со мной, которые лишь желают предоставить согласие. Ты будешь этим голосом. Глаза Гарри намокли. Он не был уверен, что сможет поверить в услышаное. — Ты признал, что ты был неправ, — сказал он. Волдеморт склонил свою голову. — Не повторяй эти слова больше никому другому. Как часть моего гарема, ты не мог противоречить мне, даже наедине. Как мой супруг, ты можешь. Я удостверюсь, что это будет записано в клятвах. — Ты… — Гарри держался твердо. Он не мог сдаться лишь из-за того, что услышал эти слова. — Но если ты женишься на мне, у тебя все еще будет гарем? Волдеморт развел руки. — Боюсь, что так. Это условия моего продолжающегося бессмертия. Мысли Гарри внезапно прервались. — Что? — Сексуальная магия, — сказал Волдеморт, будто это были обычные слова. — Ты видел необычное состояние моих выделений. Это побочный эффект магии, которуя я использую для обеспечения бессмертия. Я могу выкачивать жизненную силу из тех, с кем сплю, когда требуется. Гарри поднялся на ноги, отталкивая стул со скрежетом дерева по камню. — Что за херня? Волдеморт тоже поднялся. — Вот почему мне требуется гарем. Я забираю приблизительно по пять лет с человека; ничтожно мало. — Ты и мои годы крал? — Гарри, наверное, не стоит раздражаться из-за этого — не со всей этой штукой с казнью. — Я совершил с тобой ритуал лишь однажды, — сказал Волдеморт. — Но со всеми остальными… — Гарри не знал почему он был намного больше раздражен этим, чем всем остальным, но все же был. — У тебя, как моего консорта, будет сила менять такие вещи. — Волдеморт начал шагать вокруг стола. — Мне требуется какие-нибудь способы обеспечения моего бессмертия, но они не обязательно должны быть такими же, как раньше. Это могли бы быть преступники или бедняки, которые с радостью отдали бы теоретичские годы в обмен на комфорт и безопасноть. Могут быть и другие способы обеспечения длинной жизни; я еще не изучал их. Но я бы изучил, ради тебя. Волдеморт обошел весь стол. — Не могу поверить, — сказал Гарри. — Ты спросил Дамблдора раньше, чем меня, и потом рассказал мне, что тебе нужна сексуальная магия, чтобы жить. — Ты ценишь честность, — сказал Волдеморт. — Я помню об этом. — Ценю, — мягко сказал Гарри. — Ты действительно хочешь жениться на мне? — Хочу, — сказал Волдеморт. Он продолжал подходить ближе и Гарри не отходил. — Я думал, — продолжил Волдеморт, — о том, чтобы предоставить тебе свой собственный гарем. Возможно, ты потребуешься мне больше, чем на средний промежуток лет. — Ага, я не собираюсь этим заниматься, — сказал Гарри. — Но… если это усилит мирный договор и меня не казнят снова за то, что я озвучиваю свое мнение — если ни с кем в гареме так не поступят — тогда… Волдеморт подошел очень близко. Он протянул руку, легко проводя пальцем по щеке Гарри. — Скажи это, — прошептал он. — Ты должен жениться на мне, Гарри Поттер. Пожалуйста. Гарри тоже потянулся, сжимая лицо Волдеморта ладонями. Это был человек, который убил его. К несчастью, это все еще был единственный человек, которому принадлежало его сердце. — Я женюсь на тебе, — сказал он и потянулся, прижимая свои губы к губам Волдеморта.

***

Свадьба Бессмертного Императора была впечатляющим мероприятием. Оно длилось три дня и весь замок по случаю был украшен красными цветами. Уже начало рапространятся слово; император решил женится по бескорытсным причинам, чтобы усилить связи с соседними королевствами, но потом это была любовь с первого взгляда. Он встретил наследника Лорда Дамблдора и влюбился в его силу и красоту. — Не могу поверить, что ты позволяешь людям так думать, — сказал Гарри. — Любовь с первого взгляда? Серьезно? — Серьезно, — сказал Волдеморт. — Хотя число не соответсвует; с третьего взгляда или пятидесятого взгляда… — Он опустил свою голову на голову Гарри. — Важно то, что любовь есть, — прошептал он. — И это нельзя отрицать. Гарри приподнял свою голову, чтобы закрыть промежуток между ними, неистово целуя своего мужа. Любовь есть, сколько бы взглядов она не заняла. Он не мог спорить с этим.