Любовь как искупление

      Мог ли я подумать, что ужин в ресторане закончится этим? Ещё на прогулке по Неве, на этом чёртовом теплоходе, я понимал, что делаю что-то не то. Чувство предательства не покидало меня. Ольга, моя Ольга. Мы ведь так и не сходили на свидание, постоянно появлялись занятия куда важнее прогулки. А сейчас обнимаю Алину и шепчу ей на ухо, что она очень красива. Одно радует: она летает где-то в облаках и ничего не слышит.       Этот диссонанс в голове сводит с ума. Если бы Ольга увидела меня, что бы сказала? Осудила за предательство или сказала, что я должен жить дальше? Иногда замечаю в Алине некоторые черты Ольги — в такие моменты готов сам себя придушить. Я не должен сравнивать дочь своего врага с моей погибшей женой. Я не должен ничего испытывать к Алине, только месть и ненависть. Но разве могу лгать сам себе? Алина мне интересна, и я сам не понимаю почему.       Она обычная избалованная девица с проблемами. Я могу понять её поведение в клубе, да и то, как она быстро согласилась провести со мной время. Маленькая девочка, которая не получила достаточной любви от отца, сейчас ищет внимания случайных мужчин, не может провести между нами границы. Любая другая уже давно бы влепила мне пощёчину за такое хамское поведение днём, а вечером в ресторане просто оставила бы одного.       Заключённая в мои объятия, стоит и боится пошевелиться. О чём сейчас думает? Уверен, она должна вспомнить момент из «Титаника» — на это и был расчёт. Она дрожит от холода или от моего дыхания на шее. Понимаю, что сейчас будет лучший момент для поцелуя, и боюсь. Боюсь сорваться, разозлиться, потому что мысли об Ольге не оставляют меня.       Мы спускаемся на закрытую палубу. Пока Алина идёт впереди, быстро беру глинтвейн для неё. У меня нет желания её напоить, но алкоголь развязывает язык, и мне сейчас это нужно. Хочу узнать, что ей известно о делах фирмы отца, и мне интересно, что же такого она увидела в телефоне, что чуть не заплакала. Пытаться разговорить её оказывается глупой идеей: она снова пытается закрыться, отмахнуться. Это недоверие к мужчинам из-за нехватки родительской любви или она что-то подозревает? Как бы то ни было, она здесь, со мной — значит, утром для неё будет новый неприятный сюрприз в делах фирмы. Не станет же Карелов и это скрывать от дочери.       После прогулки хочу подвезти Алину до дома, но она засыпает. Я не удивлён. Эмоционально насыщенный день и пара бокалов горячего глинтвейна сделали своё дело. Только вот куда её везти? Я не могу появиться на пороге её дома: слишком рано, чтобы обо мне узнал Карелов. Везти её в гостиницу? И как это будет выглядеть? Мужчина тащит на руках девушку, от которой пахнет перегаром, и снимает номер в гостинице. М-да, неудачный вариант. Везти её к себе, в нашу с Ольгой квартиру, не посмею. Телефон снова вибрирует и вырывает меня из потока мыслей. Юра «Всё идёт отлично. Запустили пару людей с телефонами, через полчаса запускаем репортёра».       Как вовремя. Уверен, Юра поймёт меня и поможет. Тут же набираю ему сообщение:

Павел

«Мне нужна твоя квартира на эту ночь и утро».

      Представляю, как это выглядит со стороны: прошу друга свалить из собственной квартиры, чтобы притащить туда девицу. М-да, я так не делал даже в студенчестве. Юра будто читает мои мысли и, не задавая лишних вопросов, отвечает: Юра «Хорошо. Поменяемся квартирами на ночь. Буду ждать тебя на своём этаже».       Стоит ли говорить о том, как мне повезло с другом? Понимаю, что завтра будут долгие разговоры о ней, о наших делах и фирме её отца. Юра не будет читать мне мораль. Уверен, он просто хочет убедиться, что я не перейду грань. У меня и в мыслях не было что-то делать с Алиной, просто девочка чуть-чуть поможет поставить своего отца на место. Делаю пару попыток разбудить Алину, но в ответ — никакой реакции. Хороший крепкий сон. Не думаю, что с другим бы мужчиной она вот так просто уснула. Значит, она не считает меня опасным, и это радует. Её интерес неподдельный, я всё-таки смог её чем-то зацепить.       Паркую машину возле подъезда, аккуратно беру Алину на руки и несу в свою сегодняшнюю квартиру. На лестничной клетке стоит Юра в шортах, футболке и с сигаретой в зубах. Вижу на его лице нескрываемую усмешку, мол, Казанова хренов. А я что? Пожимаю плечами и киваю в сторону двери. Какой бы маленькой ни была Алина, но весит она достаточно, чтобы я устал. Юра открывает двери, и я сразу несу Алину к постели. Чуть перевожу дыхание и иду обратно в прихожую.       — Спасибо тебе. — Протягиваю ключи от моей квартиры. Таким идиотом я себя ещё не чувствовал.       — Только не делай глупостей, — Юра забирает ключи, ещё раз внимательно смотрит на меня, — завтра поговорим. Доброй ночи.       Безумно благодарен за такое понимание и помощь. Скидываю туфли и отправляюсь на кухню. Кружка кофе мне сейчас не помешает. Из кухни снова иду в спальню, пытаюсь усадить Алину. Представляю себя маньяком или извращенцем, кто пользуется пьяными девушками. Радуюсь от мысли, что мне не по себе от таких действий. Ну а что мне остаётся?       Первым делом снимаю с Алины обувь. Серьёзно, как она только ходит на таких каблуках? Убираю их в сторону и принимаюсь за плащ. С ним нет никаких проблем, а вот платье вытягивает из меня все силы и нервы. Как она его надевала? Где тут замок? Если платье порвётся — мне плевать, пусть скажет спасибо, что вообще раздеваю её. У меня нет цели надругаться над ней, но переодеть всё же надо. Самым простым после туфель оказываются колготки, на них я трачу меньше минуты. А вот во что одеть гостью, я и не подумал. Снимаю свою рубашку, опять пытаюсь усадить Алину.       Она что-то бурчит, но не сопротивляется и не открывает глаза. Надеваю рубашку, застёгиваю на пару пуговиц и укладываю Алину на подушку, накрываю лёгким одеялом и сажусь на край кровати рядом с ней. Свет ночника тускло освещает пространство, но и этого хватает, чтобы разглядеть её лицо. Она милая, когда молчит. Иду на кухню, наливаю стакан холодной воды и приношу его в спальню. В голову приходит отличная мысль.       Поиск информации мне всегда был интересен, и этот раз не исключение. Достаю телефон Алины из сумочки, аккуратно сажусь рядом с ней. Пытаться угадать пароль разблокировки не имеет смысла, да и отпечаток пальца ничего не даст. Мне нужен всего один взгляд, чтобы получить доступ. На свой страх и риск усаживаю Алину на постель и осторожно пытаюсь разбудить. Если она проснётся, просто скажу, что телефон был вместо фонарика.       Она что-то ворчит, а меня охватывает волнение: всё же не хочется быть пойманным. Удача на моей стороне — Алина открывает глаза, смотрит на меня, бросает взгляд на телефон. Чтобы не казаться идиотом, который просто так светит мобильным в лицо, протягиваю стакан воды с прикроватной тумбочки. Она будто на автомате пьёт и укладывается обратно на подушку.       Читаю сообщения. Ничего полезного — стандартные рассылки. Захожу в мессенджер и нахожу что-то интересное — Максик. Значит, папаша и для мелкой дочери определил дальнейшую жизнь? Листая их переписку, понимаю, что эти двое не в восторге от сватовства. Только вот Максик проявляет куда больший интерес, чем просто дружбу. Такую информацию надо будет использовать, остаётся только понять, когда и как. Смотрю переписку с некой Лизой. Понятно, подружка сказала, что придёт, и не явилась. В целом в телефоне нет ничего интересного, переписки с отцом и сестрой нет, только немногочисленные звонки.       Что за семейные отношения такие? Если бы у меня были дети, я звонил бы им каждый день или присылал короткие сообщения. Догадки о том, что Алина в своей семье одинока, подтверждаются, но должен же быть хоть один человек, который дорог Алине. Копаться в жизни Карелова сложно, тот хорошо подчищает любую информацию о семье. Но как бы он ни был хорош, я в разы лучше.       Смотрю соцсети и вижу пост её подруги — примерно в это время настроение Алины скатилось ниже плинтуса. Вот оно что, женишок провёл вечер с её подругой. Так из-за чего ты расстроилась, Алина? Тебе же Максик только друг, или ты расстроилась из-за подруги? В целом это ничего не меняет, просто можно будет напоминать Алине лишний раз, что друзья у неё не из самых. Сохраняю свой номер в её телефоне и убираю его в сторону, устраиваюсь рядом с Алиной.       То ли я громко укладываюсь, то ли Алине холодно, но только я ложусь, как она переворачивается набок, ко мне лицом, и закидывает на меня ногу и руку, обнимая практически всем телом. В какой-то момент мне становится жалко её. Молодая, красивая, но никому не нужная. Пытается что-то доказать своему отцу, только ему совершенно плевать на неё. Смотрю на её чёрные, как смоль, волосы, убираю с лица прядь, пряча её за ухо. И снова это чувство предательства. Столько лет прошло, а мне до сих пор сложно засыпать с другими девушками, будучи абсолютно трезвым. До будильника остаётся пара часов, и я, совершенно выбитый из сил, пытаюсь скорее уснуть.

***

      Звук будильника заставляет резко встать с постели с ненавистью ко всему миру. Сегодня впервые не снились сны с женой. Чёрт, я за эти два часа выспался лучше, чем за весь прошлый месяц. Смена обстановки, чужая квартира или всё же причина — Алина? Иду на кухню за очередной порцией кофе. Думаю, и моя гостья захочет заправиться кофеином, делаю и ей кружку. Смотрю на часы — семь двадцать. И когда же Алина собирается просыпаться? Пока она спит, успеваю сходить в душ. Всё было прекрасно, но мне уже пора ехать на работу, и только стоит подумать о предстоящем дне, как на телефон приходит сообщение. Юра «Я так понимаю, ты задержишься? Хоть встал уже?»

Павел

«Доброе утро. Уровень твоей проницательности всегда удивлял. Ты, случайно, не следишь за мной? В офис опоздаю».

Юра «Больно нужен ты мне, следить я за тобой буду, ага».       Накидываю на себя халат и с кружкой кофе выхожу на балкон. Опустив в карман руку, нащупываю пачку сигарет и зажигалку. Давно я не курил. Верчу сигарету в руке, будто чётки пропускаю её между пальцев. Глоток горячего кофе освежает, холодный осенний воздух помогает собрать мысли в кучу. Что делать дальше, стоит ли втягивать Алину в план своей мести или будет достаточно открыть ей глаза на её папашу? Допиваю кофе и возвращаюсь на кухню. Мою за собой кружку — не люблю всё оставлять на потом. Беру кофе Алины и иду в спальню.       — Доброе утро, Алина. — Громко ставлю кружку на тумбу, жду хоть какой-то реакции.       Спит как ребёнок. Сладкий безмятежный сон, который так не хочется тревожить. Тебе тоже было спокойно со мной ночью? Сажусь на край кровати и медленно стягиваю одеяло. Алина ёжится от утренней прохлады и наконец открывает глаза. Как не рассмеяться при ней? Потерянный взгляд осматривает комнату, останавливается на мне, и вот она уже хочет что-то сказать, как я повторяю:       — Доброе утро, Алина. — Улыбаюсь, жду её реакции.       Вижу, как Алина собирается с мыслями, пытается что-то вспомнить или понять, смотрит на себя с удивлением, понимая, что сидит в моей рубашке. И как бы она сейчас ни пыталась укутаться в одеяло, это не изменит того факта, что я её переодевал.       — Где я?       — У меня. Кстати, взрослой самостоятельной девочке не надо утром вставать на работу?       Задумчиво смотрю на свои часы, вижу, что и Алина обращает на них внимание и теперь смотрит на меня хмурым взглядом.       — Мне необязательно торчать в офисе, — недовольно отвечает она. — А как я оказалась здесь, не хочешь рассказать?       — А ты всё забыла? — Улыбаюсь уголками губ, с интересом разглядывая её. — Уснула у меня в машине, да так крепко, что я не смог тебя разбудить. И судя по тому, как ты храпела, — сон был действительно крепким.       Алина резко садится в постели, разъярённая, ну точно фурия. Маленькая, но всё же фурия.       — Что-о-о? Ты ничего не перепутал? Храпеть — это скорее по твоей части. И… — Алина оглядывается по сторонам, будто ищет ответы на свои вопросы, — что было ночью?       Вижу, что этот вопрос дался ей с трудом.       — Поверь мне, я ничего не перепутал. Ты храпела и пускала слюни на мою подушку.       Ох, Алина, у меня богатая фантазия, но сегодня обойдёмся храпом и слюнями.       — И не смотри так на меня. Если переживаешь, что мы переспали, — можешь расслабиться. Я не сплю с пьяными девушками.       Уж не знаю, что именно её злит — то, что она спит у меня, или то, что мы не переспали, — но в меня летит подушка. Ловлю её и кидаю на кровать.       — Ты привёз меня неизвестно куда, да ещё и издеваешься?! — Голос Алины дрожит от злости, а глаза сверкают молниями. — Выйди. Мне надо переодеться.       — А куда я должен был тебя везти? Зачем мне выходить из моей спальни? Думаешь, я ничего вчера не увидел?       Щёки Алины вспыхивают ярким румянцем, когда она откидывает одеяло и встаёт с постели. Пытается запахнуть рубашку, будто это халат.       — Вчера ты был совсем другим, а сегодня… сегодня ведёшь себя как свинья, — тихо говорит она.       Я всё могу понять, но эта манера не следить за языком начинает раздражать. Указывать, что делать, она может своим одноразовым парням, но уж точно не мне. Игры играми, но она не в том положении, чтобы что-то требовать от меня.       — Как свинья? Дорогуша, а ты сама-то ничего не перепутала? Каждую нашу встречу я тебе как-то помогаю: не дал уехать из клуба неизвестно с кем; отвёз домой, когда тебя бросили одну; ночью мог выкинуть из машины и оставить спящую на улице. Даже сейчас я не говорил тебе собрать свои шмотки и проваливать. Я принёс тебе кофе. Ты уверена, что я веду себя как свинья?       Подхожу к ней вплотную, указательным пальцем поддеваю подбородок, заставляя смотреть мне прямо в глаза.       — Я мог сделать с тобой всё что угодно. И переспать — самое безобидное, что могло с тобой произойти. Спрашиваю ещё раз: ты уверена, что это Я веду себя как свинья?       Вижу, что никто раньше не разговаривал с ней так. Алина привыкла, что перед ней лопочут и слова против не говорят, видимо поэтому она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, на которые наворачиваются слёзы.       — Я не просила об этом, — чуть слышно говорит, отводя взгляд в сторону. — Хорошо, извини, я была неправа. А теперь ты можешь выйти? Я хочу переодеться.       — Мы могли встретить это утро совсем по-другому, точно не с ссоры. — Отпускаю её лицо, делаю шаг назад. — Вещи там. — Указываю рукой в сторону шкафа, на дверце которого висит вешалка с аккуратно уложенным на неё платьем. — Жду тебя на кухне.       — Спасибо, — скромно и тихо произносит Алина. Больше не слышно дерзости и наглости в её тоне.       Вижу, как Алина шагает к шкафу, про себя отмечаю, что ей чертовски идёт моя рубашка. Размышляю: ей подходят все рубашки или только мои? Мысли уходят не в то русло. Наливаю себе новую порцию кофе, сажусь за обеденный стол и жду.       Алина молча заходит и стоит в дверях. Обиделась или не хочет говорить, мне уже без разницы. Замечаю, что кофе она всё же взяла и медленно пьёт. Допиваю свой и ставлю кружку в раковину, Алина повторяет за мной. Так же молча одеваемся и выходим на улицу.       Видимо, Алине очень нравится ездить в моей машине, по-другому не могу объяснить, почему снова везу её домой. Больше интересно, когда она увидит мой номер в списке контактов и когда будет мне писать или звонить. Уверен, общение со мной ей нравится и ей хочется большего, но в мои планы не входит видеться с ней ближайшую неделю. Нужно время, чтобы она поняла, что скучает по мне. Приехав к дому, который она называла в прошлый раз, останавливаю машину.       Пока Алина летает в своих мыслях, наклоняюсь к ней так, что наши лица чуть ли не касаются друг друга. Вижу, что она задерживает дыхание, усмехаюсь про себя и отстёгиваю её ремень безопасности.       — Не злись, принцесса, — возвращаюсь в удобное положение и смотрю на неё, — беги домой, пока тебя не потеряли.       Уверен, Алина сейчас в растерянности. Смотрит на меня большими глазами и шепчет:       — Спасибо.       Жду, когда она хлопнет дверью, но, видимо, уже не злится на меня, спокойно закрывает машину и уходит домой. Включаю поворотник и выезжаю с гостевой парковки. По дороге в офис на телефон пришло пару сообщений. Не думаю, что там что-то важное, поэтому спокойно еду на работу.       В кабинете меня уже ждёт Юра, сразу протягивает ключи от квартиры и не убирает руку до тех пор, пока не получает свои. Только после обмена Юра расхаживает по кабинету и с лукавой улыбкой смотрит на меня. М-да, я уже успел забыть, каково это — испытывать чувство неловкости. Не выдерживаю и иду на опережение:       — Давай, спрашивай уже. Лопнешь же сейчас.       — Что вчера было и почему ты привёз её ко мне? Не домой, не к себе, а выгнал меня среди ночи на улицу. Почему?       — Посидели в ресторане, покатались по городу, а потом на теплоходе по Неве.       Вторую часть вопроса игнорирую, думаю, Юра сам понимает, почему не стал вести Алину к себе.       — Быстро ты её на свидание повёл.       — Я не планировал, вот тут всё само по себе получилось.       — А дальше-то что было?       — Не смотри так на меня. Ничего не было и не будет. Она была уставшей, и выпитый алкоголь помог уснуть. — Будто перед ревнивой подружкой отчитываюсь. Какой-то идиотизм. — Пытался её разбудить, а потом понял, что это даже лучше будет.       — И чем же это лучше?       — Пока Алина спала, я залез в её телефон. Ничего интересного про Карелова не нашёл, а вот то, что папаша ее сватает с каким-то Максимом, узнал. Надо будет про этого парнишку узнать, не мог он левого пацана в мужья своей дочке выбрать.       — Понял, сейчас ребятам скажу, составят досье на твоего соперника.       — Он мне не соперник.       — Уверен? Или женитьба не входит в твои планы?       — У них не будет свадьбы. Алина не смотрит на него как на парня. А вот мальчик проявляет интерес, правда и с другими девушками не прекратил встречаться.       — И ты это всё в переписках нашёл?       — Да. Алина отказала ему во встрече, и он позвал её подругу. Думаю, не просто поужинать.       — Вы тоже не просто поужинали… — Юра изучает меня, смотрит за каждым движением, каждой эмоцией на лице.       — Вот не надо, ничего у нас не было.       — Ладно, ладно. Не заводись. Смотри, вчера мне ответила женщина. Она говорит, что работала в том роддоме и может с тобой поговорить. Только живёт она в области, надо самому к ней ехать.       — Далеко?       — Я бы советовал поехать на поезде, пара дней туда, потом обратно. Нам к лучшему, не стоит попадаться Карелову на глаза слишком рано. Вот когда наша компания будет поглощать его, тогда будет самое время.       — Согласен. Вчера всё хорошо прошло? Парни не подвели?       — Всё как по инструкции, ни шага вправо, влево. Молодцы, чётко сработали. Мероприятие сорвали, заказчик недоволен. Нам утром пришёл запрос на сопровождение его мероприятий до конца месяца.       — Отлично. Какой уровень мероприятий? Мы сможем обеспечить охрану? Если да, то пусть напишут, что именно хотят. Девочки посчитают затраты, и можно будет отправить коммерческое предложение, только десять процентов надо будет накинуть. С этих денег нашим парням будем выплачивать.       — Да, всё в процессе. Слушай, Алина не будет искать тебя, не заявится ко мне?       — Нет, с чего бы вдруг? Если она захочет увидеться, то позвонит мне. Но не думаю, что мы с ней так близки.       — Главное, чтобы ты сам не забывал, зачем начал с ней играть. Не влюбись в неё.       — Да о чём ты говоришь? Она не такая, как Ольга, никто не сможет заменить её.       — Я просто предостерёг. Не злись. Но скажи, что ты вообще о ней думаешь?       — Думаю, ей просто не повезло родиться в этой семье. Если отец не занимался ей, то она вполне может оказаться нормальным человеком. А если влияние отца было большим, то, боюсь, перед нами будет версия Карелов 2.0, только в юбке.       — По ней и не скажешь, что она может сотворить что-то плохое.       — Нам рано ещё об этом судить. Боюсь, что что-то от Карелова ей всё же досталось. Я, конечно, надеюсь, что это образ дерзкой и независимой, но не стоит обольщаться.       — Ты не боишься сломать её? Она сможет выдержать правду о своей семье?       — Не знаю, но у неё нет выбора. Она узнает правду, хочет того или нет. И вот тогда будем смотреть за её реакцией.       — Ладно, понял. Какие у нас задачи на сегодня?       Рабочий день тянется слишком долго. До обеда я ещё вполне бодр, недосып никак не проявляет себя, но стоит пообедать, как сразу начинают закрываться глаза. Может, в словах Алины есть какая-то истина — я уже немолод, и такие прогулки не проходят бесследно. Наливаю очередную кружку кофе и листаю соцсети. Алина ещё ничего не выкладывала. Интересно, будет ли какое-то упоминание о сегодняшней ночи или она оставит всё в секрете?       Под конец рабочего дня хватаю Юру, сажаю в машину и везу нас домой. Мне ещё нужно зайти к нему и забрать свою рубашку. Было бы странно забирать её при Алине, поэтому она осталась лежать на постели. Невольно вспоминаю, как Алина просила выйти, чтобы она могла спокойно переодеться. Милая девочка, чего я там не видел? Но радует, что у неё хоть чуть-чуть, да было стеснение передо мной.       Поднимаюсь к себе и, только зайдя домой, понимаю, что рубашка пропиталась запахом её духов. Что-то знакомое, но не могу вспомнить этот аромат на ком-то ещё. Начинаю злиться: я слишком часто думаю об Алине — и совсем не в том ключе, в каком надо. Захожу в ванну и кидаю рубашку в стирку. Ухожу в комнату, сажусь на диван. Пора заняться делами, хватит мыслей о ней.       Созваниваюсь с бывшей медсестрой из роддома, договариваюсь о встрече и отправляюсь собирать сумку. Много вещей с собой не беру, только самое необходимое: сменное бельё, тёплая кофта, ноутбук и зарядки. Не могу себе позволить оставить работу на самотёк, я всегда должен быть в курсе всех дел не только моей фирмы, но и Карелова.       Электронный билет уже на моём почтовом ящике, поэтому спокойно вызываю такси и еду на вокзал. Давно не ездил на поездах, есть в этом какая-то романтика. Перед тем как сесть в поезд, захожу в магазин, покупаю воды и лёгкий перекус из фруктов. Ольга всегда говорила, что у меня под рукой должно быть хотя бы яблоко, и я не смею нарушить наше правило.       Хоть место и в купе, это не избавляет от соседей. Но они, как и я, хотят просто выспаться в дороге, избегая лишнего общения. Дни пролетают незаметно: днём занимаюсь проверкой отчётов и подготовкой презентаций, а ночью сплю. Хоть койки в поездах не отличаются особым комфортом, но тем не менее поездка проходит успешно.       С медсестрой встреча в обед, значит, у меня остаётся пара часов. Снимать номер в гостинице не хочу, у меня на руках билет на вечерний поезд. Решаю устроить себе короткую прогулку, иду куда-то, разглядывая улицы и дома. Типичный областной город: бетонные дома, тротуары и проспекты. Задумываюсь о своей идее: смогу ли я найти мать Алины и узнать, почему она оставила дочь? То, что в роддоме случился пожар из-за короткого замыкания, верится с трудом. Ведь он произошёл в кабинете с документами именно тогда, когда Алина была уже дома. Карелов не подвергал риску свою дочь, но зачем-то решил скрыть ото всех информацию о её матери.       Подхожу к нужному кафе. Самое обычное, скорее похоже на столовую, чем на кафе. Люди как-то странно смотрят на меня. Сюда нечасто заходят посетители в дорогих костюмах? Сажусь за столик и жду медсестру. Надеюсь, она хоть что-то сможет мне сказать.       — Вы Павел?       Старушка с дрожащим голосом ждёт от меня ответа.       — Здравствуйте. Да, я Павел. Присаживайтесь, не стойте.       Старушка садится за столик. Смотрю на неё и удивляюсь, как она вообще дошла сюда. Сморщенная кожа на лице, руках; непрекращающаяся дрожь в теле; старая одежда, но вполне опрятная. Видно, что старушке не хватает денег. Оно и неудивительно: вряд ли пенсия медицинского персонала столь высока, чтобы не нуждаться в подработках.       — Мы с вами созванивались пару дней назад, и вы сказали, что можете мне помочь.       — Да, милочек, расскажу тебе. Так и думала, что однажды кто-то начнёт спрашивать про ту ночь.       — Что тогда случилось? Как начался пожар, вы помните?       — Конечно помню. Столько лет прошло, а мне до сих пор снится этот ужасный человек.       — Какой?       Не могу понять, можно ли ей верить или её рассказ будет пересказом сериала либо какого-то бульварного романа. Терять нечего, поэтому спокойно слушаю её.       — Я в ту ночь дежурная была. У нас же тишина обычно, не считая криков детей. А тут вломился мужчина, точно бандит какой-то. Не знаю, как его впустили, может договорился с охраной или с главным врачом. Лихие времена же были.       — Так что было, бабуль?       Видимо, совсем не с кем поговорить. Старушка сбивается с мыслей и отходит от главной темы.       — Что, что? Он зашёл в кабинет, забрал какие-то документы. А я мимо проходила и увидела его. Он тогда показал мне пистолет и сказал забыть всё, что видела. Я так испугалась тогда. Вижу, он в щиток залез и что-то там начал ковырять. Повернулся в мою сторону и прикрикнул на меня. И всё, я тут же убежала. Потом в этой комнате пожар был, часть документов сгорела. А я на следующий день взяла и уволилась. Страшно мне за себя стало, сынок.       — А того бандита-то помнишь или какие документы он забирал?       Есть у меня пара догадок, кто это мог быть.       — Столько лет прошло… Какие-то очертания помню, а вот в лицо и не признаю сейчас. Точно помню, лысый он был.       — Может, что необычное происходило до этого?       — Да, было такое. Одна мамочка плакала и плакала, я по доброте душевной спрашивала её, что с ней. А та молчит, ничего не говорила, только сильнее плакать начинала. Её муж приходил к ней, хотя это было запрещено, на лапу главврачу дал, скорее всего. Так вот, после его ухода у неё всегда истерика была. Я потому-то её и запомнила.       — А эта женщина — она родила девочку и назвала её Алиной?       — Ой, сынок, этого я уже не помню.       Протягиваю старушке фотографию Влада в молодости. Если она его узнает, то весь её рассказ имеет смысл. Переживаю, будто от её ответа зависит жизнь. Старушка щурит глаза, трясущимися руками достаёт футляр из внутреннего кармана, вынимает очки и надевает их. Долго всматривается. Может, боится ошибиться или ещё что.       — Да, он приходил. Вот на фото такое же злое лицо.       — Бабуль, может, попробуете вспомнить фамилию его жены? Это очень важно.       — У неё фамилия была красивая, с цветами как-то связана. Василькова, Василевская. Что-то такое, да точно не могу уж сказать.       — Большое спасибо, бабуль. Вы, может, покушать хотите?       Мне некуда спешить, поэтому сижу, разговариваю с бабушкой. Она рассказывает истории из своей жизни и с удовольствием ест заказанный мной обед. После сажаю её в такси и, перед тем как ей уехать, отдаю конверт с деньгами. Хоть она и ворчит, не хочет брать его, всё же убеждаю её. Я не обеднею, а ей деньги точно нужны.       День пролетел, и я отправляюсь на вокзал ждать свой поезд.