Любовь как искупление

      Ещё сегодня днём я была переполнена радостью и гордостью за себя: не упустила выгодный контракт и, мало того, увела его не у кого-нибудь, а у Павла. Я и не думала увидеть его в зале совещаний. Но его появление не выбило из колеи, хотя он очень постарался сделать это позже.       А после заключения сделки Павел, оказывается, ждал меня на улице, чтобы поздравить! Вот уж чему я удивилась. Но мне было очень приятно, а ещё больше от того, что я сама со всем справилась и папа мог бы гордиться мной. При мысли об отце мучительное беспокойство, чуть утихшее со вчерашнего вечера, снова шевелится в груди. От папы по-прежнему никаких известий. К счастью, и плохих новостей тоже нет.       Служба безопасности нашей фирмы уже начала поиски, и я надеюсь, что скоро отец вернётся и я обрадую его выгодным контрактом. На радостях соглашаюсь на предложение Павла отметить это событие и в приподнятом настроении еду в офис. И вот сейчас, после разговоров с юристом и его разъяснений, понимаю, в какую кабалу себя втянула, подписав соглашение о заключении договора.       Почему не прочитала всё внимательно, не обратила внимания на то, что было написано в приложениях к договору? И сразу вспоминаю то, что меня отвлекло: рука Павла, нежно, но настойчиво гладящая по ноге. Я была так возмущена, что начала сразу строчить ему сообщение в ответ, и слова договора вылетели из головы. Или я их не заметила. Да и какая теперь разница. Сделанного не исправишь. «Раньше надо было думать, Алиночка, — говорю мысленно сама себе, — а не поддаваться на провокацию и втайне млеть от его прикосновения». Вот же я дура. «А может, он сделал это намеренно, чтобы меня отвлечь», — мелькает неожиданная мысль. Но отгоняю её в сторону. Зачем это Павлу? Он же тоже хотел получить контракт, убеждаю себя, хотя до конца избавиться от мысли так и не могу.       Павел ждёт на улице. Легко спускаюсь по ступенькам крыльца ему навстречу, стараясь не показывать, какая тяжесть у меня сейчас на душе. Мне нечего сегодня праздновать, и я намереваюсь чуть позже сказать об этом Паше. Может, даже попросить у него совета? Впрочем, решу по ходу нашего с ним дальнейшего разговора. Он распахивает передо мной дверцу авто, и я усаживаюсь на переднее сиденье. Дожидаюсь, пока он займёт своё место и заведёт машину. Говорить ни о чём не хочется, и Павел, как будто понимая моё состояние, тоже молчит. Тишину, повисшую между нами, нарушает только тихо играющее радио, и мне становится чуть легче на душе. Я не спросила Павла, куда мы направляемся, но понимаю, что не хочу ни в какое людное место вроде ресторана или клуба. Вообще не хочу кого бы то ни было видеть. Никого, кроме Паши. Не успеваю удивиться этой мысли, как Павел нарушает молчание вопросом:       — Ты что-то грустная сегодня. Не расскажешь, в чём причина?       А он всё-таки не знает? Сказать ему или промолчать? А может, попросить помощи? «Ну нет, Алина, — одёргиваю себя, — ты сама справишься. Ты должна. И точка».       — Нет, просто всё пошло не так, как хотелось бы, — уклончиво отвечаю я, но сердце в груди бьётся чаще. Этот мужчина, такой уверенный в себе, точно мог бы мне помочь, но моя проклятая гордость всё портит.       — Взрослая самостоятельная девочка справится сама?       Задавая вопрос, Павел невозмутимо продолжает вести машину. Мы съезжаем с оживлённых улиц, и я не совсем понимаю, куда же направляемся. А ещё, кажется, мне только что дали шанс рассказать о проблемах, и я не сразу нахожусь с ответом.       — Именно. Так куда мы едем?       Гордыня во мне берёт верх, хоть в глазах собираются слезинки.       — Скоро увидишь, — коротко отвечает Паша, а я мысленно ругаю себя за упущенную возможность поделиться трудностями.       Машина останавливается возле высокого дома, и я с интересом осматриваюсь вокруг. Паша выходит из машины, достаёт из багажника увесистую сумку и протягивает мне руку.       — Пошли?       — Куда? Здесь же ничего нет, — спрашиваю в недоумении.       — Не будь такой нетерпеливой, Алина. Это же сюрприз.       Ну хорошо. Паша подводит меня к двери и набирает код. Замок щёлкает, и мы заходим в широкую и освещённую парадную. Павел вызывает лифт, и я немного нервничаю. Ведь не привёз же он меня в съёмную квартиру? Но это не тот дом, в котором я когда-то ночевала в его квартире. Поднимаемся на последний этаж, и Павел неожиданно спрашивает:       — Можно завязать тебе глаза? Ты не будешь против?       Вообще-то, ещё совсем недавно я ответила бы, что буду. Иногда я любила почитать дарк-романы и каждый раз испытывала чувство недоумения от поступков героини. Когда очередная наивная девчонка из этих романов соглашалась на любой каприз своего босса, за которого искренне надеялась выйти замуж, я злилась на неё, но почему-то не всегда бросала чтиво. Неужели и сейчас веду себя так, как нелюбимые книжные героини?       — Хорошо.       Наверное, всё же слишком ему доверяю, но позволяю завязать шарфом глаза. Теперь могу только крепко держать его за руку и надеяться, что моя авантюра не окончится чем-то нехорошим.       Поднимаемся дальше по лестнице. Судя по скрипу ржавых петель, Павел открывает какую-то дверь и, аккуратно поддерживая меня, ведёт вверх по ступенькам. Потом — ещё один поворот. Запах затхлости на секунду пугает, но через пару шагов в лицо вдруг ударяет свежий холодный ветер. Павел снимает шарф с моих глаз, и я удивлённо оглядываю расцвеченную огнями темноту. Я хоть и начала догадываться, что, скорее всего, сюда мы и направляемся, всё же не могу скрыть удивления.       — Что это за место? Почему именно эта крыша?       — Я жил здесь когда-то.       Павел смотрит вдаль, и я не могу разгадать, что за эмоции скрываются за непроницаемым выражением его лица.       Не хочется спугнуть момент, когда Павел чуть-чуть приоткрылся мне, поэтому молчу, хоть и становится до жути интересно, каким же Павел был тогда, в юности. Что ему нравилось, кого он любил… Так, стоп. Меня опять унесло не туда. Или туда? Перевожу взгляд на ночной город и делаю шаг к ограждению. Павел тут же оказывается рядом и обнимает сзади, чуть прижимая к себе. Со стороны это может выглядеть как простой жест заботы, чтобы я не свалилась куда-нибудь, но мы оба понимаем, что до края крыши далеко и мне ничего не грозит. Однако продолжаем стоять и смотреть на раскинувшийся внизу город. Огни в окнах домов и от проезжающих внизу машин сливаются в сияющее море. А может, это горячее дыхание Паши, согревающее, нет, обжигающее мою шею, сводит сейчас с ума? Хочется обернуться и поймать его взгляд, но боюсь это сделать. Боюсь разрушить чудесное мгновение, возникшее между нами.       — Тебе нравится? — вкрадчиво шепчет Павел мне на ушко, и я не сразу понимаю, о чём он. Ах, всего лишь о виде с крыши, скорее всего. Тихо отвечаю:       — Очень красиво, впечатляет.       — Да?       Павел разворачивает меня к себе и смотрит в глаза. Кажется, у меня кружится голова. И не от высоты. Более удобного момента для поцелуя сложно и представить. Замираю в предвкушении, но Павел медлит, а потом и вовсе отстраняется.       — Это не всё, принцесса. Наш вечер только начинается. — Он достаёт из сумки тёплое одеяло и расстилает его на крыше, потом раскладывает подушки, а я с интересом наблюдаю за его действиями. — Понимаю, что это не то, чего ты ожидала, но мне хотелось показать тебе город и то, как он выглядит с высоты.       — Откуда ты знаешь, чего я ожидала? Пока мне всё нравится, у тебя получилось меня удивить.       — Не думал, что хоть кто-то водил тебя на крыши домов. Это же развлечение студентов, бедных и счастливых. — Павел прикрывает глаза и будто уносится в своё прошлое. — Я не стал расспрашивать тебя в дороге, но ты можешь сказать, что у тебя случилось?       Павел достаёт из сумки миниатюрную бутылку шампанского и один бокал.       И снова у меня есть возможность поделиться с ним проблемами. Что ж, возможно, это и не такая уж плохая мысль.       — По правде сказать, у меня нет поводов для веселья, — начинаю издалека.       Павел убирает бутылку и бокал в сторону, рукой поддевает мой подбородок, поворачивая к себе лицом, смотрит прямо в глаза и спрашивает:       — Подожди, принцесса. Ты же вырвала у меня из рук неплохой такой контракт, и мы хотели это отпраздновать. Что могло пойти не так за несколько часов, что мы не виделись?       — А ты внимательно его прочитал? Я вот не очень. Кто-то отвлёк меня так не вовремя… — Я, конечно, ни в чём не подозреваю Павла, но хочется немного его поддразнить. — Там была одна маленькая, но такая существенная деталь.       — Конечно прочитал. Типовой контракт. Только дополнительные требования юристы моей фирмы не смотрели, да и я, честно говоря, не обратил на это внимания. Обычно на такие сделки руководство фирмы направляет ещё юриста, но сегодня он не смог приехать. Что не так с договором?       — Я подписала предварительное соглашение о заключении договора, и там прописан штраф, если я передумаю. А в дополнительных требованиях такие условия, что я просто не смогу выполнить все пункты договора. Ах да, за каждое нарушение там тоже предусмотрен штраф. Как тебе такой поворот?       — Знаешь, Алин, сейчас будет грубо, но честно с моей стороны. Я рад, что этот контракт прошёл мимо меня.       Павел выжидающе смотрит на меня, а мне хочется ударить его. Ведь это из-за него я не прочитала весь текст! Из-за него отвлеклась!       — Так ты знал о двойном дне этого контракта? И не предупредил меня?       Слова срываются с моих губ раньше, чем успеваю хорошенько подумать. Зачем я это говорю? Неужели хочу вызвать у него чувство вины и получить предложение помощи?       — Принцесса, посмотри на меня. Мы с тобой были на сделке, мы с тобой получили в одно время приложения, как я мог знать о двойном дне? У тебя разве нет наставления ничего не подписывать, до того как бумаги увидят ваши юристы?       — Хотела справиться со всем сама.       Какое на самом деле глупое оправдание. Не могу же я ему сказать, что хотела получить одобрение отца, когда тот вернётся. Хотела, чтобы он гордился мной. А вместо этого…       — Принцесса, желание быть самостоятельной — это похвально. Но в бизнесе нельзя перетягивать на себя одеяло. Есть твоя зона ответственности, а есть то, за что отвечают другие люди. Ты ведь для этого их и нанимала. Что сейчас юристы говорят?       — Выполнить контракт возможно, но придётся постараться. Ну что ж, в следующий раз я буду внимательно изучать то, что подписываю. И никому больше не позволю себя отвлечь.       — Не злись, не думал, что это так сильно скажется. Может, в качестве извинений за то, что отвлёк тебя, я попробую помочь с договором?       Не хочется признаваться самой себе, но я так хотела это услышать! Но слишком откровенно показывать радость не стоит.       — Хорошо, я не против.       — Теперь твоё настроение лучше? — Паша с хлопком открывает шампанское, пробка вылетает с такой силой, что улетает за пределы крыши.       — Ой! — Хлопаю в ладоши, как маленькая девочка в ожидании праздника. — Я опять буду пить в одиночестве?       — Я же за рулём, поэтому и взял такую бутылку. Но обещаю, что в следующую встречу вместе выпьем вино, хорошо, принцесса?       Недовольно вздыхаю, но беру бокал из его рук и делаю небольшой глоток игристого напитка. Кстати, обращение «принцесса» от Паши почему-то не раздражает и гораздо приятнее слышать, чем от того же Максика, к примеру.       — Кстати, а почему ты зовёшь меня принцессой? — невинно интересуюсь, с нетерпением ожидая ответа от Павла.       — А ты разве не принцесса? Тебе не читали сказки в детстве? Посмотри на себя: сидишь на крыше, но даже здесь ты выглядишь так, что весь мир должен лежать у твоих ног. Или тебе не нравится, принцесса?       Паша разводит руками, показывая, что и правда сейчас у меня под ногами весь город. Он что, репетировал? Не могу объяснить, как вид с крыши и его слова о мире встают в идеальную картинку, в которой мне абсолютно всё нравится, но больше всего радует, что именно Паша сейчас рядом со мной.       — Не задумывалась об этом, но ты так красиво говоришь, что теперь я и сама в это верю.       Немного кокетства не повредит, но от слов Павла мне так радостно на душе. Что это со мной? Уж не влюбляюсь ли в него?       — А кто же тогда ты?       — М, даже не знаю. Никогда не думал о себе в таком ключе. Всегда думал, что я просто «актёр из массовки». Или ты видишь меня кем-то другим?       — Ты загадочный, непохожий на мужчин, которых я встречала. — Спохватываюсь, что это выражение явно лишнее, но оно уже прозвучало. Пытаюсь свести всё в шутку: — Настоящий лорд из женских романов.       — Хорошо, буду для тебя лордом. А когда будешь злиться на меня, будешь называть лордом Волан-де-Мортом?       Паша так заливисто смеётся, что я и сама не сдерживаюсь.       — Договорились, мой лорд.       — Принцесса, ты позволишь? — Паша придвигается ближе и обнимает меня, частично укутывая своим пальто. — Вижу, как ты замёрзла, не подумал, что вечер будет таким холодным.       Его тёплые руки накрывают мои, и в груди снова разливается тепло. Почему мне так хорошо рядом с ним?       — На следующей неделе я весь твой, только скинь мне документы на почту, чтобы и мои юристы проконсультировали. На этой неделе я буду занят, это ведь не критично, принцесса?       — Сроки выполнения ты сам видел, но ладно, неделя у тебя есть.       — Я хотел ещё спросить: почему ты утром была грустной? Слишком часто вижу тебя в таком состоянии. Если быть точным, то каждую нашу встречу, не считая первой.       Надо же, оказывается, он заметил. Но стоит ли мне откровенничать с ним?       — Возможно, задумалась о делах?       — Алин, если ты ещё раз скажешь «всё нормально», «у меня всё хорошо», я просто перестану интересоваться. Я же не пытаюсь лезть в твою жизнь с советами. Тебе нужен человек, с которым ты бы могла быть искренней.       — И этот человек — ты?       — Почему бы и нет. Буду твоим первым мужчиной, с которым ты сможешь открыться. Или моя персона тебя не устраивает?       На этих словах Паша принимается массировать и растирать мои икры. Бо-о-оже, кажется, я миллион лет не была на массаже. Он снова это делает со мной, я вновь забываю, о чём он говорил, и растворяюсь в удовольствии момента. И ничто не может его разрушить, кроме звонка.       Судорожно ищу телефон в кармане пальто, надеясь, что это служба безопасности с хорошими новостями, но нет — всего лишь Максик. Паша видит его имя на экране и выжидающе смотрит на меня. Думаю, ответить или нет, ведь он тоже мог что-то узнать про отца, и понимаю, что хочу увидеть реакцию Павла на моё общение с другим. Будет ли он ревновать? Отвечаю на звонок.       — Да, Максик? Ты что хотел?       Паша чуть хмыкает при этих словах, но ничего не комментирует. А я с трудом заставляю себя сосредоточиться на ответе Макса.       — Хотел пожелать тебе спокойной ночи. Ты, надеюсь, уже дома?       — Нет. Впрочем, какое тебе дело? — говорю не церемонясь. — У тебя что-то важное?       Макс молчит, и это чуть непривычно. Наконец он вкрадчиво спрашивает:       — Ты не одна сейчас, да?       Ну всё, достал.       — Какая тебе разница? Спокойной ночи, Максик.       Нажимаю отбой и встречаю непроницаемый взгляд Павла.       — Надоедливый ухажёр? Не очень-то его жалуешь.       На его лице ни единой эмоции, и либо он мастер держать маску, либо ему просто всё равно на меня, а я тут сижу рядом с ним и летаю в облаках.       — Раз уж ты ждёшь от меня искренности, это навязанный папой жених. Отец хочет, чтобы я вышла за него замуж.       — А ты этого не хочешь?       — Разве не очевидно?       — Так а в чём проблема-то? Скажи отцу об этом или своему Мак-си-ку.       О да! Вижу недовольство на его лице, которое подчёркнуто отвратительной интонацией.       — Паша, ну я же не совсем глупая. Я говорила об этом, и не раз. Если папа сказал, что подумает, то Максик не хочет упустить такую невесту.       — Так, ладно. Выходи за меня.       — Что-о-о?       Я просто опешила от его предложения. Как же для него всё просто. Хотя… Он что, только что реально позвал меня замуж? Офигеть! Мне, конечно, приятно, но… разве я интересна ему по-настоящему? Он бы позвал любую другую девушку замуж или я исключение?       — Смотри, выходишь за меня, и проблема с навязанным женихом пропадает, чем не выход?       Ах, всего лишь решение проблемы. А я-то на секунду поверила в его предложение.       — Тебе всё равно, кого брать в жёны? Ты любой бы это предложил?       Моя реакция получается эмоциональней, чем надо, но уже сказала, ну и ладно.       — Принцесса, я же твой лорд, а не чей-то ещё. Другую бы не позвал. — На этих словах он притягивает меня к себе и крепче обнимает. — Эй, да ты совсем замёрзла. Давай будем собираться уже, отвезу тебя домой.

***

      Неделя проходит в делах. Во вторник прилетает с курорта Тата и наконец-то тоже проявляет интерес к судьбе отца. Правда, сводится это только к ахам и вздохам, да разговорам с подругами. Делами фирмы она не интересуется. Тата считает, что заниматься бизнесом — исключительно мужское занятие, а на меня смотрит с насмешкой, когда пытаюсь объяснить ей нынешнее положение дел. Впрочем, поговорить с ней особо не удаётся: Татьяна или предпочитает проводить время в обществе мужа, или отмахивается от любых моих предложений и вопросов. Я же не знаю, что предпринять. Ещё и с проклятым контрактом, который заключила, следует что-то делать. Павел обещал помочь, но я и сама не должна сидеть сложа руки.       Дни проходят быстро. Утром уезжаю на фирму и пытаюсь разобраться с теми заказами, что у нас ещё остались. К сожалению, последний скандал не пошёл на пользу нашему охранному агентству. Увы, от репутации в бизнесе многое зависит, а наша значительно пошатнулась. И всё же не теряю надежды. И не зря. В четверг нам поступает крупный заказ на охрану важного мероприятия, и я постараюсь проследить, чтобы уж здесь всё прошло нормально.       Вернувшись из офиса домой и пообедав, как всегда, в одиночестве, решаю сделать сегодня то, что давно собиралась. А именно — как-то попасть в отцовский кабинет. Вдруг там остались важные документы или хоть какая-то подсказка, куда мог исчезнуть отец. Проблема в том, что ключа-то у меня нет. Папа никому не разрешает заходить туда без его ведома, соответственно и ключей никому не оставляет. Может, у Анны есть похожий? Или вдруг всё-таки отец дал ей запасной? Но домработница, выслушав меня, только качает головой:       — У меня ключи от входной двери да от кладовки. Кто же мне ключ от кабинета-то оставит?       Ну что ж, тогда надо попытаться найти другой способ открыть дверь.       — Чем бы её можно поддеть? — задумчиво произношу вслух и встречаюсь с изумлённым взглядом Анны.       Она всплёскивает руками и говорит:       — Алина, да что же вы сами-то дверь вскрывать пытаетесь? Я сейчас слесаря вызову.       Отлично, одна проблема решена. Дождавшись, пока слесарь откроет дверь — а занимает это не больше полминуты, — и расплатившись с ним, наконец-то попадаю в отцовский кабинет. С пятницы здесь ничего не изменилось, разве что пыли стало больше. Но не это меня сейчас интересует. Сев за стол, первым делом внимательно осматриваю все выдвижные ящики. Ничего интересного. Включаю отцовский комп и дожидаюсь загрузки. Пароля нет, что удивляет. Мой телефон — и то не без защиты.       Просматриваю папки и ничего важного здесь не нахожу, но это только первое впечатление. Надо будет пройтись по всем документам более внимательно. Однако взгляд ни за что не цепляется. Ещё такое ощущение, будто здесь слишком мало всего, как если бы большую часть информации удалили. Не знаю, почему так кажется, но не зря же тут нет ничего важного. Задумчиво прохожусь по комнате взглядом. Стол, комп — всё не то. Отец никогда не положил бы что-то важное на виду. Значит, остаётся только сейф.       Поднимаюсь со стула и подхожу к стене. Там за книжными полками, вернее их имитацией, и скрывается хитрый механизм. При попытке потянуть за определённую «книгу» панель за ней отъезжает, открывая дверцу сейфа. А вот код не знаю. Однако остановиться уже не могу и не хочу. Перебираю известные мне события и даты, которые мог использовать для шифра отец. Мой день рождения? Смешно. Не обольщаюсь на этот счёт, но пробую ввести цифры. Не то. Ладно, что у нас дальше? День рождения Таты? Пробую и так и эдак, комбинируя числа, но ничего не получается. Странно, ведь я была уверена, что именно Тата — его любимица. С другой стороны, это же слишком очевидно. На всякий случай, хоть такое и кажется мне глупым, набираю день рождения папы. Конечно же, тоже не то. Думай, Алина, думай! Кто ещё мог иметь значение для отца? А может, я зря ломаю голову, и дело тут не в какой-то дате? Тогда у меня совсем нет шансов.       Дни рождения родителей отца не знаю: о них в семье не говорят особо. Мне известно только, что умерли они давно и похоронены недалеко от первой жены отца. Тут что-то щёлкает в мозгу. Ну, конечно же, мать Таты — вот кого отец наверняка любил. Каждый год в день её рождения он посещает кладбище, отменяя все встречи и переговоры. А приезжая оттуда, закрывается в кабинете, и даже Тата не осмеливается его потревожить. Набираю дату, и с тихим щелчком дверь сейфа открывается. Деньги, которые могут быть внутри, меня не интересуют. Знаю только, что отец любил оставлять дома небольшие, по моему мнению, суммы. Так, на всякий случай. Мало ли что.       Однако в сейфе ничего нет, и это странно. Отец забрал? Или кто-то другой? Впрочем, в квартиру никто чужой точно проникнуть не мог. Тата и Марк мелким воровством вряд ли бы стали заниматься. Но сейчас меня волнует другое. То единственное, что лежит в сейфе. Осторожно просовываю руку и достаю старую потёртую кожаную папку. Что это? Зачем это здесь? Медленно раскрываю её и вижу аккуратно сложенные стопкой фотографии. Чёрно-белые и чуть выцветшие цветные. Им явно лет двадцать, если не больше. На одной из них узнаю отца, но приглядеться времени нет: в коридоре раздаются шаги, и я быстро закрываю сейф, возвращаюсь к креслу, кидаю на него папку и усаживаюсь на неё.       Вовремя, потому что дверь резко открывается и я вижу на пороге Марка. Похоже, он только вернулся домой, ведь ещё даже не успел снять пальто. Окидывая кабинет беглым взглядом, он наконец останавливает его на мне и интересуется:       — Владислав Александрович вернулся?       Слежу за его реакцией, но ничего, кроме лёгкого удивления на его лице, не замечаю.       — Это я открыла папин кабинет. Хотела посмотреть, не осталось ли тут чего-то. Что-нибудь, что укажет на причину исчезновения отца.       Марк обдумывает что-то, прежде чем спросить:       — И как успехи? Нашла что-нибудь?       Так я тебе и рассказала, как же. Разочарованно отвечаю:       — Нет, ничего.       Марк смотрит на меня и, наверное, ждёт, что я поднимусь из-за стола и выйду из кабинета, но этого сделать не могу. Не желаю расставаться со своей находкой. Неважно, представляет она ценность или нет. Марк не дожидается от меня никаких действий и, потоптавшись на пороге, уходит. Я жду несколько минут, аккуратно поднимаюсь и, взяв папку, крепко прижимаю её к груди. Выглянув за дверь и никого поблизости не обнаружив, выхожу из кабинета и поднимаюсь в комнату.       Только здесь, повернув в замке ключ, позволяю себе рассмотреть находку. Осторожно перебираю старые фотографии и натыкаюсь на свадебное фото отца, по всей видимости, с матерью Таты. Миловидная пухленькая блондинка в белом платье капризно смотрит в объектив, совершенно не подозревая, какая судьба её ждёт. Переворачиваю фотографию и смотрю следующие.       Множество каких-то то людей: то ли родственников, то ли знакомых отца. Разные вечеринки, встречи. Вот отец в компании мужчин явно криминального вида, вот ещё фото тех же мужчин на природе. Сначала приглядываюсь внимательно, пытаясь узнать знакомых, но быстро оставляю это занятие. Всё равно не узнаю, кто те люди и что они значили в жизни отца, почему он хранил фото в сейфе. Листаю их уже чисто машинально, пока взгляд не падает на фотографию молоденькой девушки с детской коляской, выбивающуюся из общего фона. Кто она? Явно не первая жена отца.       Девушка с длинными тёмными волосами в открытом летнем сарафане салатового цвета и белых босоножках наивно смотрит в камеру. Она весело улыбается, и я, взяв фото в руки, внимательно рассматриваю его. Девушка мне кого-то напоминает, кого-то очень знакомого… Поднимаю взгляд и встречаюсь со своим отражением в зеркале. Ну конечно! Она похожа на меня! Только взгляд у меня другой, надменный и холодный, а у неё — открытый и доверчивый. На вид ей не больше двадцати. Что же за ребёнок там, в коляске? Тата? Или я? Переворачиваю фото обратной стороной, но подписи нет. Какой же это год, ну хоть примерно?       Снова жадно всматриваюсь в такие незнакомые и в то же время слишком знакомые черты девушки. А потом резко бросаю фотографию обратно в папку и, не заботясь о сохранности содержимого, захлопываю её, укладываю в дальний угол шкафа. Но от мыслей так просто не избавиться. Кто эта девушка? Моя мать? Мы слишком похожи, чтобы с ходу отмести эту мысль. Я никогда не видела фотографий матери, о ней не осталось абсолютно никаких напоминаний. Когда я в детстве задавала отцу вопрос: «А где моя мама?» — он отмахивался, а когда подросла, ответил резко: «Она тебя бросила, Алина. И больше не доставай меня этими вопросами».       Я ничего не помнила о ней, и если мне и было обидно, так это оттого, что Тата всегда считала себя в более привилегированном положении по отношению ко мне. Частенько в детстве она любила пройтись по теме «а вот тебя бросили», пока однажды я не залепила ей пощёчину за такие слова. Тата тут же побежала жаловаться отцу, но, как ни странно, наказания за это не последовало. Отец просто внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал, а потом о чём-то поговорил с Татой, и больше на ту тему она не высказывалась. А потом и это забылось. Почему же сейчас так неприятно и больно? Может, потому что отец тоже куда-то исчез и я вполне могу его больше не увидеть? Так, хватит. Надо сосредоточиться на насущных вопросах. Что делать с контрактом, например.       Мне даже делается легче на душе, но неприятный осадок остаётся. Надо развеяться, я давно никуда не выходила. А повод, кстати, есть. Ещё месяц назад пришло приглашение на одно светское мероприятие. Ничего особо важного, но папа очень настаивал на том, что следует его посетить. В компании Макса, разумеется. Я не горела желанием ехать туда, но сейчас всё иначе. Не хочу быть завтра вечером дома одна. Тата с Марком уезжают к друзьям на дачу, где и проведут все выходные. От перспективы остаться в пустой квартире наедине с тревожными мыслями мне делается нехорошо. Значит, решено. Поеду туда с Максиком. Он, между прочим, каждое утро пишет, а вечером звонит, чтобы пожелать спокойной ночи. Не выходит за рамки дружеского флирта, но постоянно напоминает о себе. Что ж, как сопровождающий на благотворительный вечер вполне сгодится. Пишу ему сообщение.

Алина

«Помнишь о завтрашнем приёме? Заедешь за мной?»

      Ответ приходит почти мгновенно. Максик «Конечно, Алинка. Завтра вечером я весь в твоём распоряжении».       Хмыкаю от этого двусмысленного замечания и отключаю телефон. Согласился — и отлично, а вот дальнейшая беседа с ним мне неинтересна. Ну что ж, план на завтрашний вечер определён, остаётся только подготовиться к приёму.