Тайны кроваво-белых следов

***

      Как только стрелки пробили девять часов вечера, солнце пропало за городской суетой, потерявшись среди высоких зданий. Летний ветер наконец-то остыл и одновременно разыгрался: иногда он забирался в комнату через приоткрытое окно и медленно исследовал шумную квартиру. Лёгкие потоки боялись спугнуть семейную идиллию, но в то же время пытались о чём-то предупредить, раскачивая белые занавески. Однако никто не смотрел в сторону тёмно-оранжевого заката, никто не замечал, как серые тучи накрывают небо и становится темно. Сейчас было важно лишь одно – День рождения любимого племянника.       Казалось, несколько лет пролетели перед глазами: совсем недавно Лукас был ребёнком, затем пошёл в первый класс, а сейчас стал непослушным, но по-прежнему родным подростком. Любые расследования становились неважны, когда наступали праздники, и приходило грустное осознание, что время уплывает слишком быстро – оно никогда не ждёт и не смеет остановиться. Подобные мысли посещали редко, но неистово беспокоили, ведь совсем скоро Лукас станет взрослым и будет меньше тёплых семейных вечеров. Хотелось насладиться каждой секундой, просто любоваться маленьким, но таким дорогим счастьем.       — Так приятно, что вы приехали! — радостно воскликнул Лукас и крепко, как в детстве, обнял родного дядю. — На самом деле я очень соскучился.       В ответ журналист расслабленно закрыл глаза, мягко улыбнулся и погладил по ласковым волосам. Сегодня получилось забыть важные дела: они скрылись за горизонтом прошлой ночью, легли на дно глубокого океана, где покоились навязчивые мысли. Теперь интересовала только небольшая квартира, украшенная разноцветными шарами, где находились все самые родные и близкие. Он ценил каждый совместный вздох, которого так не хватало в последнее время.       — Это правда, — спокойно поддержала Лили, сидя за накрытым столом. — Мы давно не виделись. Я уже собиралась звонить, и вот вы пришли. Понимаю, работа, но о родных забывать нельзя. Правильно, Линч?       Безмятежный и одновременно строгий взгляд заставив поджать губы и утвердительно покачать головой. На самом деле Егор прекрасно понимал, что поступает неправильно, отодвигая семью на второй план. Тоскующее сердце просило исправиться, стать намного ближе, чем сейчас.       — Дядя Джон, и тебе спасибо! Этот конструктор просто... Я давно о таком мечтал! — восторженно поблагодарил Лукас, также крепко обнял и торопливо заключил: — А вот теперь мне нужно уйти. Парни уже заждались меня.       — Я не поняла, куда это ты собрался так поздно? Завтра уже догуляете! — достаточно строго одёрнула Лили, снова поддавшись тревоге за единственного сына.       — Да ладно тебе, — расслабленно произнёс Джон, отпуская Лукаса. — Пусть идёт куда ему нужно. Тем более, парень уже почти взрослый. Сейчас только гулять да гулять.       Как только захлопнулась дверь, он продолжил есть салат, испытывая невероятное блаженство, пока Лили усердно набирала сообщение в телефоне, а Егор неожиданно о чём-то задумался. Совсем недавно громко звучала музыка, слышался смех и звон бокалов, но теперь всё стихло: долгожданный праздник почти подошёл к концу, о чём говорила усталость и довольно позднее время на часах. Единственное, что продолжало поддерживать атмосферу праздника, – это мигающая гирлянда, подобно чему-то волнительному и приятному. Она переливалась красными, жёлтыми, зелёными и синими огнями, такими яркими, отчего невольно замирало сердце.       — Ну вот что мне с ним делать? — устало проворчала Лили, положив телефон на стол. — Чем дальше, тем сложнее. Неужели все подростки такие непослушные?       Стоило услышать вопрос, Егор провалился в воспоминания о далёком детства. Однажды, будучи любопытным подростком, он начал наблюдать за странным светом, который сиял в нескольких метрах от дома. В одну летнюю ночь появилась смелость покинуть комнату и направиться навстречу приключениям, но всё провалилось: свет принадлежал старому фонарному столбу, а побег закончился долгими разговорами с родителями. Тогда Егор сильно пожалел, что вообще решился на такой шаг, но не бросил детскую затею.       — Немного погуляет и вернётся. Не переживай сильно. Скорее всего, он сидит с друзьями на крыше. Мы попросим сильно не задерживаться, — попытался подбодрить Егор и серьёзно посмотрел на близкого друга: — Слышишь, Джон? Думаю, что и нам пора уже ехать домой.       Стоило изумрудным глазам встретиться с тёмно-голубым оттенком, появилось странное желание не отводить взгляд. В последнее время часто начало беспокоить подобное чувство: оно преследовало поздними ночами, посылая бесконечный океан мыслей. Однако никак не получалось понять смысл, словно они постоянно путались в комок, который невозможно распутать. Обычно Егор старался не обращать внимания на лёгкое беспокойство, но временами терялся на месте. Он замечал в поведении Джона то же самое, но совсем не хотел об этом говорить.       Тяжело выдохнув, Линч поднялся со стола и молча вышел в коридор, не став дожидаться ответа. За стеной послышались разговоры, в которые совсем не захотелось вслушивался, – лишь поскорее приехать домой и рухнуть на мягкую постель. Только сейчас Егор почувствовал утомление, постепенно нагоняющее непосильную сонливость. На мгновение показалось, что воздух стал душным, отчего появилось желание быстро обуться и выйти в прохладный коридор, где тускло горела единственная лампочка на этаже. Линч хотел верить, что это просто злая шутка, что между ними ничего не происходит.       — Наверное, просто переутомился. Давно мы так не сидели, да ещё и весь день пробегали и только сейчас поедем домой. Это просто усталость. Вполне логично и понятно, — прошептал Егор и наконец-то почувствовал, как на душе стало легче.

***

             Спокойная темнота полностью поглотила улицы, окутав тишиной и редким отблеском фонарей. Как только город остался позади, высокие тени деревьев и одинокая дорога стали единственными наблюдателями, как чёрный автомобиль размеренно двигается куда-то вперёд, отгоняя фарами ночное затишье. Громко звучали только бесконечные мысли и лёгкая музыка, которая исходила от магнитолы. Казалось, больше некуда спешить, не нужно ничего знать и пытаться изменить – важно лишь то, что происходит сейчас, пока спящие деревья бегут за окном. Хотелось уловить каждую тень, рассмотреть её, заметить что-то ценное.       Временами тяжело вздыхая, журналист внимательно наблюдал за ночной картиной, пока писатель размеренно вёл автомобиль, – между ними затаилась тишина, которую никто не пытался прервать. На мгновение можно было подумать, что они совсем не знают друг друга: никогда не встречались в «проклятой» деревне, не вытаскивали друг друга из самых опасных ситуаций и не становились близкими друзьями. Странные мысли лишь иногда терзали ранимую душу, но затем всё становилось совершенно неважно. Сейчас разум был занят воспоминаниями: детскими, подростковыми, взрослыми, недавними.       — А каким ты был в детстве? — внезапно задал вопрос Линч и неловко прокашлялся: — Имею ввиду, может, что-то делал такое, что не нравилось твоим родителям?       Посмотрев в сторону водительского сидения, Егор заметил задумчивость в голубых глазах. Казалось, Джон пытался что-то вспомнить из ранних лет, когда совсем не были важны взрослые заботы – всё было проще и намного светлее. Молчание начало нервировать, но совсем недолго.       — Знаешь, я часто нахожу свою схожесть с Лукасом, — с улыбкой признался Джон. — В детстве был послушным. Как только стукнуло примерно двенадцать лет, то начал пакости делать, сбегать из дома, перестал слушаться родителей. Часто проводил время в сомнительных компаниях. Можно сказать, только недавно более серьёзным стал.       Последняя фраза вызвала несдержанную усмешку, после чего журналист немного прикрыл рот ладонью. Однако уже стало поздно что-либо скрывать: писатель почти сразу заметил улыбку на лице, что вызвало тихое негодование и одновременно взаимный смех. Такие моменты происходили безумно редко, но каждый ценил, когда тучи разбегались, и невидимое солнце дарило радость.       — Чего ты смеешься? Хочешь сказать, что не веришь мне? — с непониманием спросил Джон и восторженно продолжил: — Ну давай-давай расскажи, каким ты был примерным подростком!       — Джон... Ты и сейчас не серьёзный. Ты вспомни наше недавнее дело: нам нужно было ехать, а ты всё проспал, потом мы искали магазин, затем туалет... Не думаешь, что ничего не изменилось? — весело пояснил Егор и уверенно продолжил: — Могу сказать, что я несколько раз сбегал в поисках приключений, за что хорошо прилетало от родителей. С детства увлекался всякими расследованиями. После обучения на журналиста начал этим более серьёзно заниматься. И как видишь... Это дело не бросаю.       На мгновение радость исчезла, стоило услышать про расследования. Несколько мыслей промелькнуло в голове, но ни одна не смогла задержаться: Джон совсем не хотел думать о наболевшем, особенно в поздний час, когда вокруг царила тишина. Давно не было настолько красиво и комфортно, спокойно и радостно в салоне чёрного автомобиля.       — Слушай, это просто физиологические потребности, — с улыбкой подметил Джон. — А так ты слишком серьёзный, ответственный и рациональный. Знаешь, так прекрасно, когда мы просто смотрим фильм или играем в приставку. Ты такой... В такие моменты расслабленный. Хочется чаще видеть в тебе подростка.       Неожиданное признание вызвало удивление и одновременно заставило задуматься. Смешанные трепетные чувства скрыли вопрос, который журналист хотел задать уже долгое время, но постоянно забывал. На самом деле Егор никак не ожидал услышать такие слова: они позволили пропасть в тёплом омуте, где были неважны проблемы. Несмотря на постоянные расследования, больше всего Линч любил проводить время дома, приезжать к родным и наслаждаться природой, которая всегда встречала на крыльце. Внезапно захотелось полностью расслабиться, раствориться в ночном сиянии, где нет «серьёзности».       — Возможно, ты прав. Иногда я задумываюсь: жизнь слишком коротка, чтобы отдавать её только работе. И одновременно от работы никуда не денешься. Если честно, так прекрасно, что мы хоть ненадолго можем вернуться назад, — с лёгкой тоской подметил Егор.       — Это точно. Тогда предлагаю беззаботно провести ещё два дня. Ну, как идея? — осторожно спросил Джон, надеясь услышать согласие.       Не желая портить совместную идиллию, журналист лишь утвердительно покачал головой, чем вызвал огонёк в голубых глазах. На секунду показалось, что всё растворилось во тьме, оставив лишь тусклый свет в салоне автомобиля. В очередной раз сердце учащённо забилось, теплота затронула каждую клеточку тела, а дыхание пропало в груди. Это чувство было одурманивающим, подобно гладким волнам, которые постепенно накрывали с ног до головы.

***

      Медленно заехав во двор, писатель остановил автомобиль и одним щелчком выключил музыку, которая сопровождала весь недолгий путь домой. Пасмурная ночь окрасила территорию в тёмные оттенки, вызывая спокойствие и одновременно настороженность – эти чувства противоположны друг другу, но не сейчас, когда большой дом полностью поглотила тьма. С одной стороны, она позволяла забыться и почувствовать сонливость, но с другой – широкая тень привлекала навязчивые мысли. В последние два года Егор начал недоверчиво смотреть в сторону своего дома, но всегда заходил внутрь и облегчённо выдыхал.       — Мы довольно быстро приехали... — вслух рассудил Линч, вглядываясь в бездонные окна.       Взяв из бардачка телефон, Джон быстро что-то посмотрел и выключил экран, убедившись, что ничего важного не пришло. В отличие от Егора, он совсем не интересовался пугающими пейзажами: сонливость медленно и уверенно подбиралась к нему. Хотелось как можно скорее приехать обратно в город, рухнуть на кровать и проспать до обеда.       — Ну вот и всё – очередной день закончился, — с лёгкой досадой произнёс Джон, чем обратил внимание на себя. — Мы так хорошо поели, что аж разморило. Так что... Давай выходи, и я поеду домой.       На мгновение изумрудные глаза выразили удивление, будто писатель никогда так не делал. Беспричинное волнение противно подкралось к сердцу, призывая отговорить уезжать обратно в шумный город, словно обязательно случится что-то нехорошее. Сначала Егор хотел взволнованно возразить, но после смог взять себя в руки, убедившись, что это всего лишь навязчивые мысли: после пребывания в психиатрической больнице по просьбе ненавистного человека состояние значительно ухудшилось. Нервная работа временами заставляла терять контроль, особенно, когда что-то напоминало о пережитых кошмарах.       Несмотря на волнение, не хотелось фокусироваться только на негативных воспоминаниях, которые периодически заполняли голову. Больше всего беспокоило недавнее чувство, окутанное трепетом и приятным теплом: оно пугало и вызывало интерес, пробуждало желание снова ощутить, как сердце радостно бьётся от простого, но такого родного взгляда. Пасмурная ночь ласково шептала, что сегодня нужно остаться вместе, словно больше нет пути назад. Егор долгое время игнорировал это желание, но всё же поддался мысленным касаниям.       — Джон, — осторожно обратился Линч и настойчиво продолжил: — Оставайся у меня. Зачем туда-сюда кататься?       Непослушное дыхание пропало, словно спряталось в ожидании ответа. Казалось, он попросил о чём-то сокровенном, что вызвало столько смешанных эмоций. Никогда прежде Линч не выражал такую «странную» просьбу, только сейчас поддавшись желанию.       — Слушай, а ты прав. Я совсем не против перекантоваться. Тем более, мы договорились ещё пару дней посвятить отдыху, — поддержал идею Джон, отстёгивая ремень безопасности.       На самом деле было очевидно, что писатель не откажется от предложения: он слишком устал, чтобы снова следить за одинокой дорогой и слушать лёгкую музыку, пока мысли загадочно плывут по кругу. В этот момент Егора до глубины души обрадовало ощущение, как тревога постепенно рассасывается, отпускает дыхание и перестаёт вонзать сотни мелких иголок, позволяя сосредоточиться на чём-то по-настоящему важном. Казалось, они давно знали друг друга до мельчайших подробностей, но никто не пытался начать важный разговор. Всё появилось несколько месяцев назад, так непривычно и одновременно красиво, словно на душе расцвели цветы.

***

      Тусклые светильники неожиданно загорелись и также погасли, стоило поудобнее устроиться в гостиной комнате. Укрывшись одеялом, Джон облегчённо выдохнул и мгновенно погрузился в мир сновидений, пока Егор тихо ходил по комнатам, готовясь к долгожданному отдыху. Последний разговор продолжал приятно согревать, вызывая мягкую улыбку, которая пропала лишь когда двуспальная кровать скрипнула, после чего в помещение заглянула тишина, позволяя отпустить огромный поток мыслей. Совсем не хотелось размышлять о чём-то, пока солнце не заглянет через приоткрытое окно.       Внезапно спокойный сон прервал настойчивый звонок, который начал исходить из глубины дома. Тревожное эхо, подобно невидимому существу, пробежало по коридору и противно постучало, отчего изумрудные глаза нехотя открылись и с непониманием посмотрели на дверь. Казалось, ничего не могло разбудить посреди ночи, но беспокойная тень, прошедшая рядом со спальной комнатой, заставила окончательно покинуть сновидения. Егор осторожно привстал на кровати и посмотрел в темноту, чувствуя, как становится тревожно.       — Что это было? — прошептал он и всерьёз задумался: — Я точно видел, как кто-то прошёл. Может, Джон? Мне нужно проверить...       Несмотря на нежелание покидать кровать, журналист медленно поднялся и тихо шагнул в сторону выхода. Навязчивые мысли мгновенно вернулись, словно просочились вместе с беспокойной тенью, которая никак не выходила из головы. Казалось, кто-то посторонний или что-то постустороннее блуждало по одиноким комнатам: оно вело себя тихо, пряталось в каждом углу, но не смело покинуть спящий дом. Совсем не хотелось выходить в коридор, словно ничем хорошим это не закончится, но Егор понимал, что это единственный выход. Тревога всё сильнее кричала в груди, вызывая холодную дрожь, которая вселяла неописуемый страх.       Неуверенные шаги резко замерли, как только настойчивый звонок затих, и раздался звук оповещения. Больше пасмурная ночь не казалась спокойной – лишь вызывала опасения и неприятное предчувствие, словно вот-вот что-то случится. Поджав губы, журналист осторожно взял телефон и бегло прочитал сообщение, боясь, что среди простых слов спрятано нечто страшное. Никогда прежде Егор не чувствовал подобное, словно впервые столкнулся с тем, что игнорировал раньше.       — Кажется, отдых отменяется... — растерянно прошептал Линч и снова посмотрел на тёмный коридор: — Как же мне это всё не нравится. Д-джон?       Больше всего хотелось услышать голос близкого друга и с облегчением осознать, что он в полном порядке. Однако ничего не было слышно, кроме лёгкого шороха, который доносился с левой стороны: он будто о чём-то предупреждал, пытался донести, что всё навсегда изменилось. Громкое сердцебиение, потерянное дыхание, противные мурашки и тяжёлый ком в горле – всё это снова вернулось, словно никуда не уходило. Казалось, никогда не было семейного праздника, не было тихой поездки и тёплых разговоров.

«Предчувствие никогда не подводило: оно всегда твердило правду, которую было тяжело принять»