Тайны кроваво-белых следов

***

      Необъятная чернота слепила глаза, заставляя постоянно останавливаться. Холодные ладони блуждали по стене, цеплялись за каждый миллиметр, который казался единственным ориентиром. С каждым шагом ухудшалось самочувствие, словно невидимое нечто пыталось затянуть обратно в комнату, но Егор продолжал бороться. Бесконечно бросало в дрожь, ноги предательски слабели, взгляд сильнее мутнел, а мысли бесконечно обрывались, будто падали в болезненную пропасть. Никогда Линч не чувствовал себя настолько разбито, подобно треснувшему бокалу.       Судорожно дотронувшись ручки двери, Егор мгновенно остановился. Беспокойное сердце забилось сильнее, будто кто-то ошпарил его кипятком, оставляя медленно и мучительно погибать в темноте. В одну секунду пелена пропала, позволив фантазии показать страшный сюжет: зловещая тишина, полумрак, паркетный пол, окрашенный в тёмно-красный оттенок, и бездыханное тело с ужасом в открытых глазах — бездушная смерть добралась до беззащитной жизни, забрав самого дорогого человека. Правая ладонь затряслась, как и побледневшие губы, которые пытались что-то озвучить, но получался лишь горький вздох. Линч боялся столкнуться с гибелью близкого друга, не хотел и одновременно был вынужден посмотреть в глаза правды.       — Т-только не это... — судорожно пробормотал Егор, после чего отворил дверь.       Странный запах заставил скривить лицо и закрыть нос ладонью. Изумрудные глаза снова заслезились, словно резко налетела пыль, которая вызвала раздражение. Несмотря на то что было тяжело что-либо увидеть, Егор всё же попытался осмотреть кухню: он надеялся не найти изувеченное тело, жаждал увидеть Джона целым и невредимым. Однако ничего не напоминало о его присутствии – всё стояло на своих местах в полной тишине, пока неприятный запах сильнее вбивался в нос. Лишь иногда мелькали тени, будто кто-то звал и пытался увести за собой, а потом исчезал, давая понять, что это лишь игры разума.       — Откуда идёт этот запах? Что-то испортилось... И пролежало несколько дней, но ведь даже если это так, то запах не мог же так резко появиться? Что-то не то... Стоп, — растерянный голос резко стал настороженным. — К-какого чёрта!       В эту секунду глаза налились неистовым ужасом, который начал расползаться по всему телу. Внезапно пересохло в горле, словно что-то стало душить, так бессердечно и сильно, подобно невидимым безжалостным рукам, которые пытались оборвать жизнь. До последнего Егор не хотел верить, что всему виной газовая плита: он знал, что неправильное использование может привести к плачевным последствиям. Казалось, произошла утечка газа, и скоро может случиться непоправимое: невидимый враг в виде «бомбы замедленного действия» навсегда похоронит под кирпичными обломками. Он точно знал, что не ошибается в своих выводах, но также не понимал, сколько времени осталось, чтобы предотвратить трагедию.        Стоило представить, как охватывают яростные языки пламени, журналист подбежал к газовой плите. Холодная дрожь вынуждала действовать как можно быстрее, не давая обдумать ситуацию – любое неверное движение могло ударить взрывной волной. Чувствуя, как стены начинают сжимать со всех сторон, ощущая, как пол начинает плавиться под ногами, Егор протянул руку, перекрыл газ и быстро отошёл назад. Затаив судорожное дыхание, он застыл на месте, нервно ожидая, к чему приведёт импульсивное действие. Газовая плита лишь молча стояла в полумраке.       — Нужно хотя бы свет включить или... Нет, лучше не надо. Но, думаю, если открыть окно, то это не приведёт к взрыву. Нужно всё проветрить, — судорожно пробормотал Линч.       Подойдя к подоконнику, он открыл нараспашку окно. Спокойный ветер лёгким потоком заглянул на кухню, позволяя вдохнуть чистый воздух и начать приходить в себя. Однако за спиной по-прежнему гремел кошмар: Егор снова посмотрел на газовую плиту, после чего неуверенно отошёл к столу. Он понимал, что этого недостаточно, чтобы предотвратить последствия.       — Как это вообще могло произойти? И моё состояние... Всё это было кем-то спланировано, но планы оборвались. Только я не могу понять, где Джон? Может, отошёл в туалет, но я проходил и света не было, или не заметил, — растерянно пробормотал Егор, после чего сильнее напрягся: — Екатерина... Нужно разбудить и выматываться отсюда.       Стало проще дышать, словно невидимая сущность наконец-то ослабила хватку. Пытаясь уверенно держаться на ногах, журналист вышел из кухни и невольно обратил внимание на дверь, ведущую в душевую комнату – там было полностью темно, как и в противном узком коридоре. Несколько шагов показались вечностью, которая мучительно тревожила: каждый скрип половицы громко гремел в ушах, нагоняя оскаленный страх, каждое прикосновение к стене было похоже на сумасшествие, которое не заканчивалось. Казалось, ещё немного и здание сложится, как карточный домик.       Подойдя к запертой комнате, Егор резко открыл дверь, едва не сорвав с петель. Знакомый полумрак и запах медикаментов заставили сильнее насторожиться, но не потерять рвение разбудить женщину и вывести в безопасное место. Однако всё решилось само собой: стоило услышать дверной удар о стену, Екатерина резко проснулась, после чего испуганно, почти впадая в панику, посмотрела на Егора. Внезапно он почувствовал облегчение, но душа всё также ревела от непонимания, куда делся Джон.       — О, Господи! Ч-что случилось? — судорожно произнесла Екатерина, комкая одеяло.       — Нет времени объяснять. Нужно уходить из этого дома, пока не поздно. Я сделал всё, что мог, но не уверен, что этого достаточно... — также тревожно сказал Егор и более серьёзно продолжил: — Просто бегите отсюда, хорошо? Разбудите соседей, вызовите службу, только не стойте рядом с домом до приезда сотрудников. А я пока поищу Джона.       — Н-но... Как же я... — растерянно крикнула Екатерина, но в ответ прозвучала лишь тишина.       Быстротечные секунды звенели, подобно последнему вздоху, заставляя беспамятно торопиться. Не дослушав, Егор вышел из комнаты, начал внимательно смотреть по сторонам и прислушиваться к посторонним звукам: они тянулись невидимыми нитями, лишь иногда обрываясь и запутывая в себе. На самом деле не было видно ни единой тени, которая могла бы пролить свет на местонахождение Джона, не было ни единого звука, похожего на знакомый шёпот. Казалось, он давно ушёл из злополучного дома, словно чего-то испугался или вовсе имеет к чему-то отношение. В последнее Егор не хотел верить, жаждал навсегда забыть мысль, что Джон причастен к происшествиям.       Как только перепуганные глаза посмотрели на мрачную прихожую, ноги резко остановились. Навязчивые мысли полетели вдребезги, подобно тонкому стеклу, которое болезненно вонзилось в душу и также грубо вылетело обратно. В голову начали лезть предположения, что снова разыгралась фантазия или вернулись в самый неподходящий момент галлюцинации, но чёрная тень не исчезала, пытаясь что-то бесшумно найти в маленьком ящике. Она неподвижно застыла, стоило Егору бросить пристальный взгляд.       — Стой на месте! — резко приказал Линч. — Не смей двигаться!       Неожиданно тень окончательно слилась с темнотой, после чего глаза растерянно забегали в поисках силуэта. С каждой секундой учащалось сердцебиение, напрочь сбитое дыхание начинало пропадать в груди, а руки – бесконечно покрываться дрожью, словно что-то холодное скользило по ним. Несмотря на всепоглощающий страх, Егор начал медленно идти в неизвестность. Хотелось с ненавистью схватить, грубо оттащить и начать нещадно допрашивать того, кто поселил так много горя. Возможно, нечто даже причастно к исчезновению Джона, что только сильнее вызывало злость.       Осторожно пройдя в прихожую, журналист почувствовал резкий толчок в грудь. Внезапно появился уличный свет фонарей, который ослепил чувствительные глаза, тем самым усилив головную боль. Стоило услышать отдаляющиеся шаги, Егор постарался заглушить недомогание, понимая, что сейчас появилась редкая возможность поймать главного преступника. Спешно обувшись, он вышел на крыльцо и начал пристально осматриваться, пытаясь поймать «кровавый» след. Чёрная тень бежала в густой лес, но это совсем не остановило Егора.       — Вот же тварь... Зато теперь я знаю точно: это не призрак, а человек. Осталось только скрутить руки за спиной.       Полностью наплевав на недомогание, журналист бросился за ним. Мрачный туман часто стелился перед глазами, тяжёлое дыхание заставляло замедлиться, а воспоминания вспыхивали чёрными картинами: жесткое убийство мужа Екатерины, несколько покушений, никаких ответов и только газовая плита смогла пролить свет на раскрытие дела – нельзя было допустить, чтобы незваный гость пропал во тьме. Возможно, Егор уже не вернётся домой, возможно, больше никогда не увидит Джона – сейчас это стало неважно. Беспокоила только тень, бегущая впереди.       

***

      — Ну и где он опять? Нужно было взять хотя бы телефон. Теперь трудно что-либо разглядеть, — шёпотом возмутился Егор, пытаясь отдышаться. — Как будто где-то спрятался. Кажется, пытается след запутать. Вот же гадёныш.       Бездумная погоня оборвалась, как только неуловимая тень скрылась среди деревьев. Каждый скрип о чём-то громко предупреждал, заставлял насторожиться и начать пристально осматриваться: зелёные кусты были похожи на тёмные шипы, а сосны напоминали длинных существ, которые заслоняли собой кровожадного убийцу. В темноте было трудно понять, сколько времени занял безудержный бег, в какую сторону нужно идти назад и как далеко теперь находится небольшой посёлок – это пугало и одновременно даже не тревожило, ведь главная цель не была достигнута. Находясь посреди леса, Линч пытался что-то увидеть или услышать рядом с собой.       — А если он уже успел скрыться? — продолжил рассуждать растерянный голос. — Ну нет, такого не может быть. Я бы заметил. Или нет... В глазах до сих пор рябит.       В очередной раз журналист постарался восстановить зрение. Безумно подводила чернота, которая никак не хотела рассеиваться, играя на руку невидимому врагу. Тревожные рассуждения постоянно бродили в одиночестве, растворяясь в непонимании, кто этот человек и почему так жаждет крови, но не доводит начатое до конца. На самом деле ему ничего не стоит отобрать жизнь, выстрелив в голову или зарезав ножом, но неизвестный решил пойти сложным путём. Он вёл себя странно, и было ясно только одно – это плащ, который скрывает истинное лицо.       Осторожный вздох заставил почувствовать, как пересохло в горле. Казалось, нужно начинать искать обратную дорогу, но Егор не мог оставить попытку поймать преступника, понимая, что в противном случае всё повторится. С каждой секундой становилось невыносимее смотреть в неизвестность, было тревожно слушать, как ночной ветер качает озлобленные ветви, закрывая чистое небо. Невидимая сила хотела запутать и не позволить очередной жертве выйти «победителем». Лёгкий гул сводил с ума, окатывал холодом и непониманием, что делать дальше.       — Надеюсь, что Екатерина и Джон в полном порядке, — послышался судорожный вздох. — Если Джон вернулся, то точно не сдерживается в высказываниях. Понятия не имею, как я буду потом изъясняться.       В очередной раз, внимательно осмотревшись, возникло ощущение, словно что-то изменилось. Гнетущее одиночество пропало, после чего Егор резко напрягся и начал судорожно искать глазами знакомую фигуру. Возможно, незнакомец вовсе не терялся среди теней, а терпеливо выжидал определённого момента: он был невидим, но находился совсем рядом, пристально наблюдая за журналистом. Становилось невыносимо жарко и одновременно ужасно холодно, хотелось надрывно кричать, и в то же время не проходил противный ком, горела жажда уничтожить чёрный силуэт, но не было понимания, где искать след. Всё казалось безнадёжным, пока не возникло ощущение, что кто-то стоит прямо за спиной.       Бескрайняя чернота осталась позади, стоило обернуться и перепугано отойти назад. Необъятный ужас дотронулся сердца, так горько и невыносимо больно, словно острое лезвие всё-таки успело смертельно вонзиться в грудь. В последний момент Егор смог предотвратить непоправимое, но не был готов к правде, которая предстала перед ним, подобно самому плохому сновидению. Несколько раз изумрудные глаза потрясённо моргнули, замёрзшие пальцы крепко сжались, судорожные губы попытались что-то произнести, но всё также замирали в молчании. На секунду он почувствовал смертельный привкус, будто что-то треснуло изнутри.       «…Августовская ночь внезапно погибла в морозах. Тревожное сердце вдребезги разбилось, не успев признаться в чувствах. Судорожное дыхание перестало соприкасаться с ветром, заставляя медленно и мучительно умирать. Тело по-прежнему было живо, но душа покинула его в страшном безмолвном крике…»       — Ты… — потерянно прошептал Егор. — К-какого чёрта ты… Нет… Быть такого не может… Неужели за всем этим… Стоишь ты?       Чёрный капюшон не скрывал лицо, которое выразило растерянность. Дрожащая рука начала медленно опускать нож, так страшно потрясённо, словно вернулась человечность. Больше незнакомец не пытался оправдаться, как-либо скрыться или сделать вид, что это не имеет никакого отношения – всё стало бесполезно, как только Егор посмотрел прямо в глаза, наполненные стыдом и кровожадной целью. Никогда прежде тишина не была настолько долгой и болезненной, до такой степени ужасной и незнакомой – они смотрели друг на друга, словно чужие, но давно знакомые враги. Жизнь навсегда разделилась на «до» и «после» – первые главы уже были запятнаны.       — Да как ты мог? — горько продолжил Линч. — Т-ты просто наплевал… Я, Лили, Лукас… И ты… М-мать твою, кто ты такой?       Становилось невыносимо смотреть в стеклянные глаза, которые ранили невидимыми осколками. Истерзанное сердце надрывно просило вернуть всё назад, слёзно умоляло не верить увиденному, но уже невозможно забыть настоящую правду. Каждое мгновение, проведённое лицом к лицу с реальностью, сильнее парализовала тело. В любой момент человек в чёрном плаще мог вонзить нож в живот, жестоко ударить в грудь или повредить сонную артерию на шее, но немыслимый ужас постоянно останавливал от последнего шага. Продолжая смотреть вперёд, Егор чувствовал, как заслезились глаза, которые обычно не поддавались эмоциям. Молчание уничтожало сильнее слов, гремело так невыносимо и оглушительно.       — Прости, Линч… — сдержанно произнёс Джон, после чего сделал резкое движение.       Не успев ничего понять, Егор почувствовал резкую пульсирующую боль в области виска. Приглушённый стон, смешанный с потрясением, тошнотворное головокружение и мгновенная темнота перед глазами заставили свалиться без сознания на землю. Не в силах совершить задуманное, Джон нанёс обратной стороной ножа удар по голове, понимая, что больше нет другого выхода. Маленькая капля крови заблестела в ночной тишине, оставляя ужас в голубых глазах. Он никогда бы не сделал этого, но понимал, что так надо – всё зашло слишком далеко, чтобы просто исчезнуть из жизни того, кто стал так дорог.       — Ты его, наконец, прикончил? — раздался уверенный мужской голос. — Ну какого ты опять вытворяешь? Нужно было бить насмерть, а ты только царапину на виске сделал. Если он жив, то босс будет очень зол.       Три высокие фигуры заставили дёрнуться, мгновенно подавить сожаление и вернуть равнодушие на лице. Подойдя ближе, мужчина в чёрном костюме присел и достаточно грубо прикоснулся к шее. Всего несколько секунд позволили понять, что сердце продолжает стучать – это вызвало нескрываемое недовольство: нахмуренный взгляд выразил возмущение, совершенно не одобряя выполненную работу. Однако Джон не позволил разглядеть свою тревогу, запрятав глубоко в душе, подобно секретной могиле, до которой никто не сможет добраться. Он уже давно продумал план – и был уверен в своём решении.       — Я считаю, что убивать его среди людей – опасно. Любой человек может стать свидетелем, а нам лишние проблемы не нужны. И я говорил боссу, что лучше вырубить его и прикончить в одной из комнат. Так никто не узнает. Будет числиться, как пропавший без вести, — твёрдо заключил Джон, чем вызвал очередное возмущение.       — Ну ты и придурок. За что только босс считает тебя одним из лучших? — грубо пробормотал мужчина и жестом приказал остальным подойти: — Берите его. Повезём к нам. А дальше пусть сам разбирается. Нашёл себе геморрой.       — Разберусь, не переживай. Всё под контролем, — также сухо ответил Джон, убирая в карман складной нож.       В последний раз взглянув на холодную землю, он снова почувствовал, как сжалось сердце. Глубокий вдох и выдох вызывали боль, которую хотелось непременно подавить, но что-то постоянно возвращало назад. Равнодушие давно должно было стать обыденностью, но что-то пошло не так: всё страшно звенело, ревело и вызывало тревогу, с которой тяжело справиться. С одной стороны, нужно было не позволить этому случиться, но с другой – он ничего не мог сделать, словно не являлся автором чёрной истории. Поджав губы, Джон лишь наблюдал, как угасает последняя надежда.       Не став церемониться, двое мужчин начали грубо тащить бессознательное тело за собой. Создавалось впечатление, что жизнь человека не представляет никакой ценности: они не обходили стороной камни, а протаскивали Егора прямо по ним, бессердечно задевая ветки, редкий мусор и липкую грязь. Угрюмые глаза, скрытые под длинным капюшоном, лишь иногда смотрели, как теперь жалко выглядит когда-то самый родной человек. Он стал жертвой, которую Джон никогда не сможет себе простить, признав это только глубокой ночью.

***

      Одинокая лампочка начинала медленно качаться из стороны в сторону, как только возвращался невидимый сквозняк. Противный холод с запахом сырости впивался в голые бетонные стены, гулял по облезлому потолку, с которого временами опадала краска на потрёпанный пол. В каждом углу дымилась чернота, словно кого-то скрывала в своих объятиях, пронизанных невыносимой болью. Пугающие звуки, похожие на шаги чего-то потустороннего, резко начинались и также пропадали, сопровождаясь измученным стоном. Казалось, здесь погибла не одна душа, истерзанная безжалостными руками.       Давящая головная боль заставила зажмуриться и резко вдохнуть пыльный воздух, который вызвал сухой кашель. Возникло желание закрыть рот ладонями и немного согнуться, но что-то не позволило даже немного подвигать руками. Спустя несколько секунд мучительный кашель оставил лишь жжение в горле, после чего заслезившиеся глаза наконец-то посмотреть вперёд. Расплывчатое незнакомое помещение смешалось с болью в виске – при каждом повороте головы она становилась только сильнее, заставляя поджать губы. Егор не понимал, где находится, не помнил, что произошло, но чувствовал неистовую тревогу.       — Ч-что… — послышался лёгкий кашель. — Комната… Как я сюда попал? И не могу двигаться… Как же всё болит.       Прикрыв глаза, он постарался вспомнить что произошло перед потерей сознания. Каждая попытка сопровождалась противным звоном в ушах и редкими вспышками: они оставляли горький привкус, который ощущался на треснувшей губе. С каждым разом беспощадный холод сильнее охватывал тело, заставляя чувствовать, как ноющая боль волнами скользит по рукам, мучительно касается спины и особенно головы, вызывая помутнение. Хотелось вырваться из тугих верёвок, но сейчас Линч был бессилен – мог только видеть перед собой тёмный стол и тусклую лапочку по середине комнаты.       Несмотря на плохое самочувствие, вспомнились обрывистые образы. Изнурительный бег, тревожное чувство, словно кто-то стоит за спиной, складной нож, чёрный капюшон и неясное потрясение – это всё, что осталось в памяти о ночной погоне, которая закончилась неудобным стулом посреди холодной комнаты. Только сейчас Егор осознал, что полностью связан: он мог шевелить пальцами, поворачивать голову и говорить с пустотой. Находясь в ловушке, он даже не пытался сопротивляться – лишь растерянно смотрел по сторонам и замирал в попытках что-то вспомнить. Он ненавидел это чувство, но ничего не мог сделать.       — Кто принёс меня сюда? Ч-чёрт. Как я вообще угодил в такую задницу? — начал немного собраннее говорить Линч. — И Джон ничего не знает. Екатерина – тоже. К-как они вообще там? Надеюсь, что в полном порядке.       Стоило вспомнить о друге, возникли противоречивые чувства. С одной стороны, Егор продолжал волноваться за него, думать и чувствовать трепет сердца, но с другой – появилось недоверие и нескончаемая настороженность, словно произошёл конфликт, о котором стёрлись воспоминания. Однако сейчас он старался не придавать значения чувствам, понимая, что по-прежнему находится в неминуемой опасности. Неизвестно, когда с грохотом откроется железная дверь, непонятно, когда заполнит тишину безжалостный голос. Гуляло непонимание, зачем кому-то потребовалось похищать его, гремели вопросы, почему его заперли именно здесь.       

***

      Безлюдный коридор бесконечно тянулся, обрываясь лишь лифтами и бетонными лестницами, ведущими на верхние этажи. Обычно стены слушали тишину, которая иногда искажалась в угрожающих шагах – именно они становились предвестником кошмара, сопровождаясь умирающими хрипами. Внезапная тишина означала только одно: очередная жертва застрелена или вовсе забита насмерть, оставив лишь кровавый след. Подобное никого не пугало, кроме одного человека, который долгое время не появлялся в подвальном помещении. Он никогда не хотел сюда вернуться, но выбрал это вынужденной мерой.       — Ну, говори, что за спектакль ты устроил? Забыл на кого работаешь? Не помнишь, какую клятву дал? — прямо задавал вопросы грубый мужской голос.       Светлая комната стала неизбежным местом для допроса. Множественные ящики с документами, большой стол, несколько стульев и недовольный взгляд мужчины средних лет заставляли насторожиться. Хотелось никогда не смотреть в наполненные раздражением глаза, но Джон продолжал смирно сидеть напротив и внимательно следить за каждым шагом своего босса. Между ними гуляло напряжение, которое в любой момент могло перерасти в перепалку.       — Глупо думать, что я сделал это для своей выгоды. Вы же понимаете: Егор Линч достаточно известен, так что убивать его посреди людей небезопасно для нас. Не факт, что я бы успел замести следы, — уверенно ответил Джон, нервно постукивая пальцем по столу.       — Глупость как раз совершил ты, — продолжил утверждать мужчина. — Ты за столько лет забыл, чему обучался? Все мои люди спокойно выполняют работу, и когда я говорю, что пора действовать, то выполняется всё в тот же день. И как видишь: ещё никто не оставил следы. А ты, заботливый, сейчас наворотил дел, — его голос стал более угрожающим. — Ты мог просто травануть его, а не тащить к нам!       Внезапно вспыхнула ответная злость, которую писатель не пытался скрыть. Казалось, ещё секунда и всё зайдёт слишком далеко: в любой момент Джон может оказаться в холодной тёмной комнате, где больше не будет шанса на спасение. На самом деле это не зарождало страх – только сожаление, что когда-то пришлось пойти на такой шаг.       — Нечего так смотреть на меня. Лучше бы показал свой гнев, прикончив этого ублюдка. Слишком много он знать стал! — угрожающе высказался он и снова выразил хмурость: — Ты не представляешь, как подорвал моё доверие. Столько надежд возложил, а ты подвёл. И не только меня. Ты хоть понимаешь, что это значит?       — Я никого не подводил – это раз. Я прекрасно знаю, что делаю – это два. Я доведу начатое до конца – это три. Привести его сюда – это издержки. Кажется, вы не в состоянии это понять, Андерс! — несдержанно выкрикнул Джон.       Последнее слово вызвало вспышку пламени в карих глазах. В одно мгновение они выразили ненависть, такую жестокую и кровожадную, которая заставила подорваться со стула, безжалостно схватить писателя за горло, резко вытащить пистолет и решительно подставить к виску. Холодная дрожь прокатилась по телу, но совсем не дрогнула на лице – Джон был готов к подобному исходу. В любой момент жизнь могла оборваться, но он совсем не беспокоился за себя.       — Ещё раз и твои мозги будут размазаны по стене, усвоил? — мерзко прошипел мужчина и резко отпустил: — Даю последний шанс. Если до следующего вечера ты оставишь его в живых, то тогда я лично прикончу и его, и тебя. Без капли сожаления.       — Да без проблем, — нервный голос постарался скрыть насмешку. — Вы слишком сильно разочаровались во мне, а зря. Вы точно предполагаете, что я пытаюсь защитить его, но это не так. Мы были слишком долго вместе и... — на секунду он замолчал. — Пора со всем покончить. До следующего вечера.       Разъярённый взгляд начал постепенно остывать, стоило схватить бумаги и начать что-то внимательно читать. Печатные буквы намного больше интересовали вспыльчивого мужчину, чем общение, которое легко выводило из себя: он резко превращался в неконтролируемого зверя, когда кто-то допускал ошибку, что-то шло не по плану или выходили сроки очередной кровожадной цели. Мужчина мог применить силу к собственным подчинённым, подобно ненужному мусору, и совсем не испытывал сожаления, умело заметая кровавые следы. Резаная рана на плече Джона продолжала временами ныть – и она была его рук дела.       Тягостная тишина начала камнем давить в груди. С каждой секундой эмоции становились сильнее, надвигаясь раскатами грома, которые заставляли терять самообладание. Хотелось резко подняться, перевернуть всё вверх дном и больше никогда не возвращаться в ненавистную комнату, наполненную ящиками и озлобленным пламенем. На протяжении долгого времени приходилось жить наедине со своими демонами, которые мрачно кружили в голове, вызывая неподдельное чувство вины, сожаления и вечной душевной боли. Сейчас эти чувства начали охватывать сердце, после чего Джон резко поднялся и направился к выходу.       — И запомни, — гневно остановил мужчина. — Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Ты знаешь меня. Я никогда слова на ветер не бросаю. Если этот парень ускользнёт, то пощады не жди.       — Кто бы сомневался... — раздражённо прошептал Джон, открывая дверь.       Громкий хлопок раздался пронзительным эхом, словно упало что-то тяжёлое, сотрясая холодные стены. Чужие слова перестали беспокоить, стоило устремиться в конец коридора, где находилось единственное «спасение». С каждой секундой становилось сложнее сдерживать равнодушие: губы начинали невольно подрагивать, замёрзшие пальцы – сжиматься в кулаках, а голова мучительно кипеть. Совсем недавно стрелки настенных часов не вызывали никаких чувств, но сейчас стали главными предателями, которые неустанно тянулись вперёд. Он не знал, что делать, но всем сердцем чувствовал, как страдает близкий человек.

***

«Запись №784»

      «На связи снова Джон. Давно ничего не писал. Раньше каждый день документировал... То есть, записывал важные детали моего дела. А потом даже не заметил, как забыл об этом чёртовом дневнике. Вжился в роль. И походу очень зря. Теперь даже не знаю, как выходить из положения, но другого пути нет. Надо действовать. И, может, бесполезные записи помогут что-то придумать.       Ну, начнём сначала. В этой компании, а если быть точнее – секте, я нахожусь давно. И неважно по какой причине. Это слишком лично. В первый год проходили тренировки, тесты, снова тренировки, и опять тесты. Так я научился стрелять и даже пользоваться РПГ. Это было похоже на какие-то учебные будни, пока не пришло время дать клятву. Проще говоря, нужно было дать обещание, что я всегда буду доводить начатое до конца. Сказано убить – убиваю. Ладно, нужно перейти сразу к сути.       Моим серьёзным делом стала слежка за журналистом, более известным, как Егор Линч. Мы познакомились в той деревне не случайно. У меня была цель: узнать о нём как можно больше информации – и я легко втёрся в доверие. Начал помогать в делах. И мне очень играло на руку то, что Линч особо не интересовался, зачем мне револьвер и откуда столько оружия. А должен был. Конечная цель звучала так: если он будет владеть информацией, о которой знать не должен, то нужно покончить с его жизнью немедленно.       И теперь признаюсь. Я должен был сделать это давно. Но всё изменилось, когда случился переполох и босс совсем забыл о немаловажной задаче. Он считал, что я сдержу клятву и сделаю всё своевременно, но я не смог. Постепенно его семья стала мне родной, а сам Линч... Не просто товарищ. Теперь близкий друг. И я предал его. Предал изначально, построив общение на собственной выгоде. Я спокойно спал, когда забывал об этом. Становилось стыдно, когда вспоминал. Я даже жил спокойно несколько лет, пока ночью не поступил чёртов звонок.       Я прекрасно знаю, что Линч слышал его. Но я сказал, что ему просто показалось. В ту ночь босс приказал уничтожить его, но подстроить под несчастный случай или нападение чего-то потустороннего. Я колебался, но делал вид, что ничего не происходит. Я подавлял свои чувства и продолжаю делать это... Вынуждено. Нельзя было, чтобы Линч что-то заподозрил. Но я где-то допустил ошибку, и он начал подозревать. Это стало угрозой. И для него, и для меня.       Дальше... Я не хочу это писать. Уже сейчас чувство вины накрывает меня. Тяжело от понимания, что я во всём замешан. Сейчас Линч находится между жизнью и смертью. Я давно просил его остановиться, но он никогда не слушал меня. Теперь всё зашло слишком далеко. И кое-что терзает вдвойне...        Когда я вышел из кабинета, то мог зайти к нему. Нужно было дёрнуть дверь, но я не смог. Чувствовал, как веет холодом, но не зашёл. Как представлю, что он сидит один в мерзкой комнате и ничего не может сделать... Сердце обливается кровью. Я просто... Подлый трус. Сейчас я как никогда нужен ему, но не могу показать своё лицо. Хоть и понимаю: он всё равно видел меня. Знает, что это я пытался его убить... Знает, что это я предатель... Теперь он знает моё лицо, но только не причину.       Не знаю, зачем я расписал четыре страницы. Легче совсем не стало. Как же всё паршиво получилось... Я понятия не имею, что буду делать дальше. Спасает только одно: его никто не может тронуть, кроме меня. Хоть в чём-то клятва играет на руку. И... возможно, это моя последняя запись. Получилось всё скомкано, но это уже неважно. Столько воспоминаний, эмоций, чувств... Это всё...»

«Долгое письмо резко оборвалось, как только открылась дверь. Серьёзный разговор начал накаляться, после чего что-то с грохотом упало на пол. Роковой секундой стал решительный выстрел, вернувший безмолвную тишину»