документальный фильм о наших чувствах.

***

где-то там, в потемках Холмогорска, под руинами обрушенного склада, в темной комнате, освещающейся лишь одной люминесцентной лампой, едва хватающей даже на маленькую квадратуру, на столах и полу были разбросано бесчисленное количество чертежей, планов и простых листовок. местами на бумагах виднелись потертости, видимо результат прошедшего времени. с виду было похоже на простой склад сумасшедшего инженера, который был отвергнуть обществом, но если приглядеться и причитаться, то можно понять что это план, выстраивающийся годами, продуманный до каждых мелочей. на стене висела пара фото: мужчина, лет за тридцать в красной маске, в странном костюме, а рядом парнишка примерно школьного возраста, в таком же костюме, но уже в синей маске. из всей этой картины выбивалась лишь красная мишень на лицах обоих героев. и где-то через тьму этой мастерской показался дротик, прилетевший прямо в лицо герою, а затем и вовсе послышался злорадный смех настоящего психа жаждущего мести. — уже очень скоро мы с тобой встретимся Капитан чел, и тогда я отберу у тебя самое дорогое в твоей жизни — твоего напарничка опасного малого. — зловещий смех повторился, и если бы это услышал кто-то из обычных горожан, то по телу бы пробежал табун мурашек, нагоняющий ужас и страх..

***

коридор старшей Холмогорской школы как обычно был забит учащимися: кто доставал учебники и тетради с шкафчика, кто вел разговор о прошедших выходных, а кто обсуждал одну из самых громких новостей этого дня — перевод новой ученицы. стеклянная входная дверь открывается и на пороге появляется она — Микаэль Блэкли. низкорослая девушка, худощавого телосложения, крепко сжимающая лямку своего рюкзака. каждый шаг в новой школе давался ей с трудом, учитывая эти заинтересованные пары глаз, изучающие её подобно музейному экспонату. до поры, до времени, она провела на домашнем обучении, и наконец-то осмелившись решила обратно вернуться в обычную среду с обычной учебой, школой.. как никак старшая школа должна быть одной из самых запоминающихся эр в жизни каждой девушки. она подошла к классу, останавливаясь около двери, чувствуя как тревога становилась все сильнее и сильнее, из-за чего тонкие пальцы девушки едва подрагивали. девушка постучала по древесине костяшками своих бледных пальцев, и в этот момент ей показалась что эта тишина разрезала весь этот коридорный гул. в классе царила похожая ситуация: ученики с других классов оккупировали кабинет, ведя диалоги со своими друзьями или прося какой-то учебник; кто-то просто читал книгу, стараясь изолироваться от общества, погружаясь в свой мир, и Микаэль разделяла с ними эту идею. хотелось просто поскорее спрятаться в уголку своей парты, не попадая никому в глаза. — ты наверное наша новая ученица о которой говорит уже вся школа, — голос преподавателя средних лет заставил Микаэль перевести взгляд. — представься классу, а затем садись на свободное место, право выбора за тобой. — с легкостью в голосе добавил мужчина, желая максимально показать свою открытость новой ученице. Блэкли кротко кивнула, нервно теребила край своей тонкой черной кофты, под которой носила светлую футболку. повернувшись к классу, спрятав дрожащие руки за спину, девушка вдохнула воздух, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. - я Микаэль, — неуверенно и тихо сказала девушка, понимая что никто из одноклассников и не услышал то ее. — Микаэль Блэкли. — уже увереннее сказала девушка, получая одобрительный кивок преподавателя, собирающегося вмешаться, дабы привлечь внимание шумных ребят. после своего вступительного монолога, пусть и короткого, девушка прошла к самой дальней парте из всех возможных, и пристроилась, закрываясь своим портфелем, ясно давая понять своим новым одноклассникам, что на дружелюбные диалоги она не готова. но видимо кто-то был упертым, поэтому уже через пару минут как прозвенел урок на звонок и в классе воцарила мертвая тишина, нарушающаяся тихим скрежете мела о доску, послышался женский голос где-то над ухом. — я Шарлотта, Шарлотта Пейдж. — сказала темнокожая девушка приятной внешности, мягко улыбаясь новой однокласснице, и Микаэль настораживала эта дружелюбность людей в этом классе.. — прости, наверное я тебя отвлекаю, но я не могла дождать перемены. — все нормально, — робко ответила темноволосая, неловко улыбаясь новой знакомой, все же не зацикливая взгляд на её внешности. минуты урока тянулись вечность, и Мика уже даже тянулась в сон, как вдруг его нарушил громкий звон, оповещающий о конце занятия. радостные школьники покидали кабинет один за другим, облегченно вздыхая и радуясь окончанию мучений. девушка покинула кабинет последней. погруженная в свои мысли она даже не заметила парнишку, стоявшего недалеко от нужного им кабинета, врезаясь в его спину, роняя свои тетради и остальные принадлежности из рук. следом за принадлежностями, плюхнулась и она, болезненно шипя себе под нос. внезапно перед глазами появилась чужая ладонь. подняв свой удивленный взгляд на незнакомца, девушка встретилась с теплым, карим взглядом. она с нескрываемым интересом осматривала его внешность, а затем взгляд плавно перешел с лица на ладонь. — все нормально? — спросил блондин, мягко улыбаясь новенькой. — выглядишь напуганной. у нас тут никто не кусается. — сдерживая тихий смешок, добавил парень продолжая тянуть руку в ожидании. в этот момент Микаэль показалось, что расстояние между их ладонями было недосягаемым для неё, заставив поджать губы в тонкую линию. девушка поднялась сама, игнорируя протянутую руку помощи, в спешке собирая свои разбросанные по полу вещи. она тихо кивнула, мол «я в порядке», и кинув беглый взгляд на Пейдж, стоящую все это время недалеко, побежала в класс. сев на дальнюю парту, девушка тяжело дышала, вдыхая воздух полной грудью. она чувствует то, на что даже не имеет право, от чего чувство вины становится все больше и больше. школьный день подошел к концу слишком быстро, что Мика даже не успела понять, как одноклассники стали шептаться о ней и о её странном поведении. «в принципе, ничего нового» — подумала про себя девушка пожимая плечами, собирая свои тетради. она снова выходила из кабинета самая последняя, не желая сталкиваться с кем-то из класса или учителей, с интересом расспрашивающих о её прошлом, на которое она еще давно поставила красный крест. но тут, в дверном проеме показалась чья-то фигура, прислонившаяся к дверной раме, не позволяя покинуть кабинет. шатенка, даже не подняв взгляда, хотела обойти незнакомца, как тут ей перекрыли путь. опять. подняв свой раздраженный взгляд, она встретилась с карим взглядом, знакомым и таким же теплым. она удивленно приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать. — просто хотел вернуть, — прервал тишину блондин, протягивая брелок в виде музыкальной ноты. — ты обронила его сегодня, когда ударилась об меня. — спасибо. — тихо, почти шепотом вымолвила девушка, собираясь продолжить свой путь и не затягивать диалог с одноклассником, но видимо он был упертым, поэтому не собирался отпускать её просто так легко. — ты странная, — сказал парень, встречаясь с удивленным взглядом новенькой. уголки губ едва дрогнули в легкой улыбке. — я кстати Генри. Генри Харт. — наконец-то представился парень, продолжая стоять в дверном проеме. — какая есть, — хмыкнув ответила девушка, поправляя сползающую лямку своего рюкзака. — я хотя бы не стою в дверном проеме, не давая людям пройти. — с язвительным тоном добавила девушка, продолжая смотреть в пол. — может я так делаю только с тобой? не рано ли делать выводы, даже не узнав обо мне? — спросил парень, скрестив руки на груди, облокачиваясь о дверной проем плечом. — могу задать тебе тоже самое. — наконец-то посмотрев на одноклассника сказала девушка. — дай уже пройти, поболтай с кем-нибудь другим. — возмутившись сказала девушка все же пройдя в коридор. было пусто, с окончания урока прошло около двадцати минут, поэтому сейчас в школе оставались лишь единицы и учителя, которые заканчивали свою работу. она поправила свой рюкзак в очередной раз и кинула взгляд на блондина, все еще стоявшего в дверном проеме, проводя ее своим взглядом. — Микаэль. — холодно сказала девушка, прежде чем направить в сторону выхода, под пристальный взгляд парня, и даже так, не видя его лица, она чувствовала этот холодок, от чего по телу пробегали мурашки. <..> дом встречал школьницу привычной тишиной и мраком. на кухне горел свет, значит тетя уже дома. стянув с себя кроссовки и повесив свою кожанку на вешалку в прохожей, девушка прошла в глубь дома. — я дома. — выкрикнула девица заходя на кухню, дабы проверить там ли тетя. и она была права. женщина сидела за столом, молча глядя на столешницу, её взгляд был полон боли, что насторожило шатенку. — что то случилось? девушка подошла ближе, кладя свои холодные ладони на родные плечи. Эбигейл Норман была единственной и родной тетей для девушки. женщина взялась за её воспитание еще с подросткового возраста девочки, когда она осталась одна и вот вот должна была отправиться в детский дом. женщина подняла свой взгляд полный слез, на подошедшую племянницу. и только сейчас Мика заметила дрожащие пальцы, подрагивающие губы, словно тетя пыталась держаться из-за всех сил, что бы не разрыдаться прямо здесь. — твой папа, — тихо начала Эбигейл, опуская взгляд куда-то вниз. — он умер. слово «умер» повисло в воздухе, густое, как сироп. Мика его не поняла, лишь смотря на лицо свое тети. наступила тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем настенных часов. Мика ждала что придет то самое — боль, скорбь, печаль, но в душе была пустота. такая тихая, огромная, как пару лет назад, когда она сидела в больничной койке, дожидаясь ответа от гос. органов, пытающихся связаться с её тетей. Эбигейл наконец-то подняла свой взгляд на племянницу, сжимающую край столешницы в руках. — завтра будут похороны, твой дядя приедет. — тихо, без эмоционально сказала женщина, вытирая руки о край фартука. и тут Мика почувствовала не боль, а гнев, дикий и немой. гнев, который поднялся из той маленькой девочки, лежащей на больничной койке, бессмысленно смотря в потолок в полной тишине. — и что я должна делать? плакать? скорбить? или может пойти на похороны? — спросила девушка. её голос был прямым, почти ледяным, без истерик, криков и прочего. — нет, ты ничего не должна, — сказала женщина, тяжело вздыхая, и потирая переносицу носа. — я просто сказала тебе, потому что должна была. как бы он не поступил, он все еще останется твоим отцом и это факт. женщина замолчала, и в этом молчании было больше правды, чем в любых словах. факт. констатация. точка в предложении, которое так и не было дописано. шатенка перевела взгляд на окно рассматривая темную улицу Холмогорска, освещенную слабым светом уличных фонарей, иногда потухающих, но обратно зажимающихся из-за плохой электропроводки. она думала не об отце, не о его причине смерти, а о том что будет дальше: такой же день, все будет по старому. только она уже точно знала, что уже никогда не сможет задать ему вопросы, которые по сей день мучают её. и в этой окончательности не было трагедии, лишь холодный ветер, дующий из когда-то настежь открытой двери, теперь уже окончательно закрытой.