Темная сторона льда

Лёд ещё дрожал после финальной сирены. Табло погасло, трибуны постепенно пустели, а Сэм Винчестер стоял у борта, тяжело дыша, с красными щеками и растрёпанными волосами, выбившимися из-под шлема. Восемнадцать лет — и он уже был звездой школьной команды. Быстрый, выносливый, упрямый. Сегодняшний матч он вытащил почти в одиночку. Дин наблюдал из тени коридора, прислонившись плечом к холодной стене арены. Он всегда стоял в тени. Чёрная кожанка, тёмный взгляд, сигарета, так и не зажжённая между пальцами. Дин Винчестер был человеком, у которого за спиной слишком много ночей, слишком много крови — не обязательно своей — и слишком много мыслей, которые лучше не выпускать наружу. Он не должен был смотреть на Сэма так, как смотрел. Не должен был ждать каждого матча. Не должен был знать номер на его форме наизусть. Но делал это снова и снова. Сэм снял шлем, встряхнул волосами и, смеясь, что-то сказал товарищам по команде. Он был живым. Настоящим. Светлым — слишком светлым для мира, в котором жил Дин. — Эй, Сэм, — голос Дина прозвучал низко, когда тот вышел из тени. Сэм обернулся — и сразу улыбнулся. Искренне. Тепло. Как всегда. — Дин! Ты видел? Мы их просто размазали! — Видел, — хмыкнул Дин. — Ты был чертовски хорош. Сэм покраснел сильнее, чем после игры. — Спасибо… Ты как всегда пришёл. Дин сжал челюсть. Как всегда. Как будто это ничего не значило. Они вышли на улицу. Вечер был холодным, асфальт блестел от подтаявшего снега, фонари отбрасывали длинные тени. Сэм шёл рядом, держа сумку с формой на плече, и болтал о матче, о предстоящих экзаменах, о тренере, который снова обещал «порвать всех». Дин почти не слушал. Он считал шаги. Секунды. Сердцебиения. — Сэм, — вдруг сказал он, останавливаясь. Тот удивлённо посмотрел на него. — Что такое? Дин развернулся к нему полностью. Его лицо было непривычно серьёзным, почти мрачным. — Тебе восемнадцать, да? Сэм нахмурился, но кивнул. — Да… Ты же знаешь. — Мне нужно, чтобы ты это сказал. Осознанно. — Мне восемнадцать, Дин. Между ними повисла тишина. Холодная, напряжённая. — Я не хороший человек, — начал Дин хрипло. — Я делал вещи, за которые нормальные люди меня бы не подпустили к себе и на километр. Я тёмный. Сломанный. И если ты скажешь «нет», я развернусь и уйду. Без вопросов. Сэм смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Дин… ты пугаешь меня. — Я люблю тебя. Слова упали между ними, как выстрел. Дин не отвёл взгляда. Он был готов ко всему — к отвращению, к злости, к уходу. Это было бы правильно. Логично. Но Сэм… улыбнулся. Тихо. Немного неверяще. — Я думал, ты никогда не скажешь. — Что?.. — Дин моргнул. Сэм шагнул ближе. Так близко, что Дин почувствовал тепло его тела сквозь холодный воздух. — Я люблю тебя тоже, — сказал он просто. — Уже давно. Я ждал. И боялся, что ты… что я тебе не нужен. Дин рассмеялся коротко и глухо, почти болезненно. — Ты даже не представляешь, насколько ты мне нужен. Сэм осторожно коснулся его руки — словно проверяя, не исчезнет ли Дин. — Тогда… мы можем попробовать? Встречаться. По-настоящему. Дин закрыл глаза на секунду. Внутри всё кричало, что он не заслуживает этого. Но рядом стоял Сэм — живой, взрослый, уверенный в своём выборе. — Если ты согласен идти рядом со мной, — сказал Дин тихо, — я буду защищать тебя. Даже от себя. Сэм улыбнулся шире и, не колеблясь, обнял его. — Я не боюсь тебя, Дин Винчестер.

***

— Никто не должен знать, — сказал он в ту ночь, когда они сидели в его машине, двигатель работал вполголоса, а город за окнами тонул в темноте. — Особенно твои друзья. Особенно команда. Сэм молчал секунду, потом кивнул. — Хорошо. Если так безопаснее. Безопаснее. Сэм не знал и половины. Дин жил двойной жизнью. Днём — механик с грубым юмором и пустым взглядом. Ночью — человек, которого знали по имени в подпольных кругах. Долги. Разборки. Люди, которые не прощают уходов. Он вышел из игры, но игра — нет. И Сэм не должен был оказаться между этим. В школе Сэм был идеальным. Золотой мальчик команды. Капитан на льду, любимец трибун. Парни хлопали его по плечу, девчонки слишком долго задерживали взгляды. После тренировок кто-то постоянно звал его «отпраздновать». Дин видел это. Каждый раз. Он стоял у своей «Импалы» через дорогу от арены, наблюдая, как какой-нибудь одноклассник слишком близко наклоняется к Сэму. Как чья-то рука задерживается на его спине дольше, чем нужно. Челюсть Дина сжималась. Он не имел права ревновать. Но ревность была чёрной, вязкой, как смола. — Эй, Винчестер, — однажды сказал один из хоккеистов, проходя мимо Дина. — Твой брат или что? Дин медленно поднял взгляд. — Или что, — ответил он холодно. Парень нервно усмехнулся и ушёл. Сэм видел это. И позже, ночью, прижимаясь к Дину в его квартире, прошептал: — Ты злишься. — Я боюсь, — честно ответил Дин. Он держал Сэма так, будто если ослабит хватку — тот исчезнет. Поцелуи были тихими, жадными, спрятанными в темноте. Только они и тени на стенах. Однажды всё пошло не так. Матч. Очередная Победа. Раздевалка команды гудела от смеха. Сэм вышел последним, и не сразу заметил мужчину у выхода из арены. Высокий. В тёмном пальто. Слишком уверенный. — Сэм Винчестер, — произнёс он. — Ты знаешь Дина? Сэм замер. — Знаю. А вы кто? Мужчина усмехнулся. — Скажи ему, что прошлое нашло его. И что ты — отличный рычаг давления. Дин узнал об этом через десять минут. Он разбил стакан о стену. — Чёрт… — прошипел он, проводя рукой по лицу. — Я втянул тебя. — Нет, — Сэм шагнул к нему. — Ты не имеешь права решать за меня. — Они не такие, как ты думаешь, — голос Дина стал жёстким. — Они ломают людей. Сэм посмотрел ему прямо в глаза. — Тогда будь со мной. Не отталкивай. Дин долго молчал. А потом притянул Сэма к себе резко, отчаянно, почти грубо — и поцеловал так, будто мир мог закончиться этой ночью. — Ты мой, только мой. — прошептал он. — И если кто-то попытается тебя тронуть… я вернусь в ад, из которого когда то вышел вышел. Сэм улыбнулся зная характер своего возлюбленного и понимая что тот говорит чистую правду. — Тогда давай вместе, Дин. Даже если это тьма. Они остались в тени. Связанные сильнее, чем страх. И теперь у прошлого был повод бояться.