Сборник по Любовь и глубокий космос

Тут пахло плесенью. Всегда. Вряд ли в любом другом биологическом классе пахнет иначе. Все эти колбочки за стеклянной витриной, отполированные белизной краники, встроенные прямо в толстенные квадратные парты. Даже открытое настежь окно не помогало избавиться от въедливого запаха гниющей древесины. Кажется, последний урок был посвящен цикличности жизни. Скверное занятие, но важно для понимания сути бытия. Все же, не все могут позволить себе завести хомячка для демонстрации мимолетности любви и внезапности смерти... Бедные хомячки. В белой комнате, среди учебников и прочей, безусловно важной для учебного процесса атрибутики, сидели пятеро... Страдали, разумеется. Чем ещё можно заниматься в 16:30 в стенах школы, верно? Сайлас сидел за задней партой, закинув ноги на вычищенный подоконник, лениво покачиваясь на скрипучем, под тяжестью веса, стуле. Нелепая резинка с клубникой, стянутая со стола одной из одноклассниц, едва ли справлялась со своей задачей – удерживать белую копну густой челки надо лбом, то и дело сползая куда-то в сторону, от чего ее приходилось поправлять, не забывая недовольно цокнуть языком в сопровождении: — Ну и? Долго мы будем здесь торчать? Решайте уже, и я пойду, у меня есть дела поважнее, чем скрашивать вечера с кучкой парней. – Его взгляд, колкий и невежественный, уперся в Зейна. — Тебя же назначили главным по проекту, чего молчим? Зейн, которому явно не нравилась здешняя компания, да и в целом он бы предпочел заняться семестровым проектом в одиночестве, глубоко вздохнул, собирая остаточные крупицы терпения, игнорируя саму суть местных протестов. Натура требовала порядка, так что он занял свои бледноватые пальцы методичным раскладыванием канцелярии перед собой на парте. Локоны свои, безупречно кудрявые, он поправляет весьма поэтично: подставляя лицо навстречу ветру, заглянувшему в комнату. Со стороны парней слышится звук сдерживаемой тошноты... Несложно распознать источник. — Зейни, просто выбери, что тебе нравится, а завтра распределим обязанности, – Калеб устало потирает шею. В последнее время за ушами болезненно тянуло, а это, признаться, было плохим звоночком, учитывая предстоящий соревновательный матч с соседской школой "Пи́лот". – У меня, как и у всех здесь, полно дел вне стен этого здания. — "Зейни"? – Губы Сайласа тянутся в пакостливой улыбке, как у Чеширского кота перед Шляпником, и он сдерживает себя от едкого комментария, прикрывая пальцами рот. – Очаровательно... — Зейни, это типа как Зельда? Как из той старой игры, как же его... – Рафаэль, подхватив общий шум комнаты, щелкает пальцами в притворной попытке вспомнить очевидное. — Да, точно, там ещё какой-то эльф был и... — Вы закончили? – Голос у Зейна был явно недовольным, почти холодным, и парни, чтобы не сорваться на смешки, поджали губы, кивнув в знак временного перемирия. – Отлично. Ребро его тетрадки касается светлой макушки спящего до этого момента Ксавьера, и тот, от дискомфорта резкого пробуждения, морщится, потирая пальцами красную от головной боли переносицу. — Мы закончили? – Голос его сиплый, вялый, прерывающийся долгим глубоким зевком. Калеб стонет, осознавая плачевность ситуации. Плакали его чаевые за ранний выход в баре: Очевидно, никто не хотел этим заниматься прямо сегодня, и Зейн, имея вялую перспективу ко всему этому проекту, сдался, поднимая руки вверх, принимая капитуляцию: Кто-то выкрикнул про неудобное время, но был прерван строгим и недовольным взглядом зеленых глаз. На том и решили, собирая сумки, расползаясь по своим норам, и, как бывало у старшеклассников, "неотложным делам". Сайлас, стоя на парковке, уже покручивая колечко от ключей своего байка на пальце, улавливает знакомое движение на заднем дворе и, помедлив, двигается в сторону велосипедной стоянки. Там, в тени самодельных крыш из металлических пластов, тихо негодуя стоял Калеб, разочарованно толкая ногой свой велик, старый на вид, но явно: за ним хорошо ухаживали, и руль, хоть и с пятнами ржавчины под потрескавшейся краской, блестел, сидушка перешита, судя по кривоватому шву, вручную, чем-то похожим на искусственную кожу, правое колесо то, по которому сейчас стукнул Калеб, спущено. По надрезу сзади, становится очевидным – резали специально. Что же... Кажется, и у королей школы бывают недоброжелатели. Не то чтобы Сайласу было до этого дело, но, возможно, у него просто проснулось то самое "авось пригодится", как бывало у его отца в порыве перспективных офисных сделок, иначе объяснить свой порыв добродетельности он не смог: — Эй, лохматый, – Окликнул Калеба, оперевшись предплечьем о металлическую колонну рядом, показательно-вальяжно подбросив ключи в воздухе, ловя одной рукой с характерным "звяк". – Подвезти? У бедного Калеба от такого пафоса дёрнулся глаз, но, вопреки здравомыслию, он, сморщив нос, кивнул. Перспектива опаздывать на работу была хуже, чем разовая поездка с мажором на байке... По крайней мере, он старательно утешал себя этой мыслью.