E.o.T. (Everyone of Troop/Каждый в Стае)

Осознавать своё отличие от окружающих, это одно. Совершенно другое – пытаться понять, причём с самого рождения, что именно является правильным во всех окружающих, как они пользуются превосходством над тобой, как осознают и воспринимают недоступный тебе мир. Никто и ни за какие в мире коврижки не захочет знать, как мир звучит в твоей голове. Что всё, что тебе доступно, это серый гудящий фон, из которого редко выбиваются низкие частоты, способные распростроняться на сотни километров от источника, но остаются незамеченными окружающими. Никто не узнает, что они пропадают из голоса мамы, когда она собирается ругаться за плохую успеваемость. Что они появляются задолго до того, как папа входит в лифт. Что у каждой из них есть столько же оттенков, что и у звуков, которые слышат все. И что их можно не только слышать, но и трогать. Мир вибрирует, и маленький Золе знает это лучше многих. Из своих одноклассников – лучше всех. Он закрывает глаза, отсекая ненужные раздражители и прислушивается будто к чему-то происходящему внутри. Он не воспринимает окружающий шум, который может включать и слова учителя, и оклики матери, и гудки автомобилей. Он воспринимает музыку. Она вибрирует в мире под опущенными веками, переливается в частотах, не доступных тем, кто реагирует на дверной звонок и лай собаки, обращает внимание на шум дождя и стук каблуков. Он ловит движения волн кончиками пальцев, перебирает, желая поселить в какой-то инструмент, который будут слышать одновременно, и он и те, кто воспринимает мир по-другому – как все… Толстые медные струны вибрируют под пальцами на частоте, доступной не так уж и многим. Бас-гитара – инструмент, который не слышно. Бас-гитара – инструмент, который не звучит. Он вибрирует на частотах, обеспечивающих настроение, поддерживающие понимание, что мир ещё стоит, что планета ещё вращается, что время ещё течёт. Толстые медные струны протягивают тонкие нити между отличающимся с рождения от окружающих и миром. Объясняют окружающим, как вибрируют тросы спускающегося за папой лифта, как стихает, прежде чем взорваться новым выговором голос мамы. Выключают лай собак и стук каблуков. Пропускают в мир совершенного звучания, единого для всех.