Modus operandi

— Вэгги, я думаю… Ладно, мне действительно страшно, — шепнула Шарлотта, запирая магазин на ключ. Сегодняшний день прошёл совершенно неожиданно, хотя весь этот месяц был одной сплошной неожиданностью, начиная с того, что внезапно приехавшие в один вечер родители решили серьёзно с ней поговорить, выслушали, подумали и даже поддержали её идею с благотворительным магазином, заканчивая тем, что её пригласили на вечернее ток-шоу в качестве гостя, чтобы она рассказала о своих целях и надеждах на этот магазин. Естественно, стоило ей повесить трубку телефона, как она тут же схватила его обратно и позвонила близкой подруге, только вернувшейся из Оклахомы, чтобы попросить её приехать к магазину. Конечно, услышав всю историю, она с небольшим сомнением отнеслась к тому, что такая компания, как "Voxtek", могла заинтересоваться маленьким магазином, занимающимся благотворительностью. — Ты уверена, что они не используют тебя как способ привлечь внимание твоего отца? — Даже если так… Всё равно, это ведь и мне выгода – возможность рассказать о себе и своём магазине людям. Хоть подруга и достаточно долго хмурилась и думала об этом, в конце концов она поддержала Шарлотту и помогла ей закончить с делами на работе. К восьми вечера они уже стояли на улице, кутаясь в зимнюю одежду и выдыхая маленькие облака пара в холодный воздух, ожидая такси, чтобы поехать домой к Морнингстар и ещё немного посидеть вместе за чаем и разговорами по душам. — Чарли, — позвала её Вэгги, — всё будет в порядке, ты ведь сама убеждала меня в этом. Просто обо всём расскажешь, мило улыбнёшься, и мы вместе пойдём пообедаем в ту кофейню, хорошо? — Спасибо, — улыбнулась Шарлотта, убирая ключи в сумочку, висящую у неё на локте, — Но… Не хочу тебя нагружать. Ты ведь выходишь из отпуска в следующий понедельник, и твой отец… Наоборот, это я должна поддержать тебя. Вэгги покачала головой. — Ерунда, — махнула она рукой, — Неделя – это слишком долго для такого трудоголика, как я, а отец… На самом деле, мне всё равно. Мы никогда не были особенно близки, кроме того, он наверняка скоро вернётся, не суть. Вдалеке, выезжая из-за угла, им показалась жёлтая машина, почти выплывающая из довольно густого тумана, опустившегося на Нью-Йорк в этот довольно холодный вечер. — Перестанем о грустном, — сказала девушка, потянув Морнингстар за рукав в сторону дороги, — Пойдём. Подняв руку, она остановила такси, в котором они в этот вечер и уехали. — Эфир… Закончен! Очень хорошо! — громко оповестил всех режиссёр, вставая со своего стула и убирая сценарий, — Мистер Уиттман, мистер Бланчард, мисс Морнингстар, отличная работа, можете выдыхать. Девушка, всё это время довольно напряжённо сидевшая в кресле напротив ведущих, с облегчением опустила выпрямленные плечи и поправила своё красное платье. Мистер Уиттман бросил на неё быстрый взгляд, затем на Аластора и хотел уже позвать его за собой, чтобы вместе зайти к продюсеру, для того чтобы узнать, согласен ли он помочь тому с местом на радиоэфире, как вдруг сценарист махнул рукой, отзывая его в сторону для прояснения рабочих моментов. Немного помедлив, он всё же откликнулся, перед этим коснувшись плеча Аластора и сказав, что скоро вернётся, и кивнув мисс Морнингстар на прощание. Бланчард, к слову, даже и не успел задаться этим вопросом, потому что стоило камере выключиться, он задумался над тем, чем же займёт себя на этот вечер. Встав с кресла и выйдя с платформы, на которой они снимались, он остался в стороне, чтобы подумать в тишине, но ему помешал внезапно раздавшийся за спиной голос: — Мистер Бланчард? Мисс Морнингстар выглядела немного нерешительно, когда он обернулся, чтобы спросить, что случилось. Аластор, всегда очень хорошо относившийся к женщинам, тут же снова широко улыбнулся и обратился во внимание, ожидая, что же скажет гостья. — Могу я спросить? — Oui, мисс, я слушаю, — ответил он, подходя ближе и немного склонившись к ней, чтобы услышать всё, что она скажет. Прокашлявшись, девушка сказала: — Ваша передача… Точно поможет моему магазину? То есть, когда мне позвонил ваш… Сотрудник, сказал, что это будет идти как реклама, и вы оставите мои контакты, если вдруг люди захотят связаться и сделать пожертвование. Но никто так и не подошёл, чтобы уточнить детали. Аластор посмотрел в сторону режиссёра, громко отчитывающего за что-то сотрудников, а затем вернул взгляд на мисс Морнингстар. — Я искренне прошу прощения, но… Я не смогу вам точно ответить. Видите ли, мой коллега только недавно пригласил меня в это шоу, поэтому я и сам не слишком хорошо ориентируюсь здесь, — покачал головой Аластор, опустив ладонь ей на плечо, — Но, дорогая мисс Морнингстар, вы можете обратиться к… Мистер Тренч! Он позвал мужчину, стоявшего с какими-то бумагами в другом конце студии. Через пару секунд, обогнув всё оборудование и прочие вещи, которые лучше не трогать, мистер Тренч уже стоял рядом, устало глядя на Бланчарда. — Мисс Морнингстар не объяснили все детали, прошу, разберите их с ней, — сказал он, подталкивая девушку. Морнингстар сначала немного растерянно бросила взгляд на какую-то брюнетку на диване для ожидающих в углу зала, а затем ушла в сторону вместе с Тренчем, оказавшимся ответственным за гостей, но совсем ничего не успевающим делать. Только собиравшийся тихо уйти в коридор и дождаться мистера Уиттмана Аластор двинулся в сторону двери, как снова кто-то позвал его. — Мистер Бланчард, — раздалось в этот раз слева. Удивившись, мистер Бланчард повернулся и увидел совсем юного, на вид только недавно достигшего совершеннолетия, паренька, который улыбнулся и тут же стал тараторить что-то про восхищение. — Вы такой..! Я даже не могу подобрать слов, мистер Бланчард! — сказал он, — Я только недавно переехал в Нью-Йорк, потому что хочу исполнить мечту и в будущем открыть свою студию! Пока я только выполняю мелкие поручения, но… Я хочу стать таким же, как вы, мистер Бланчард! Вы меня вдохновляете! Слушая поток восхищения, Аластор вдруг подумал, что столько комплиментов от одного человека он слышал в последний раз только в тот вечер, когда познакомился с Винсентом. Улыбнувшись, он кивал, делая вид, что рад слышать всё вышеперечисленное. Конечно, восторг от других людей услаждал его эго, немного поднимая настроение, но он не слишком сильно в этом нуждался, и без похвалы ощущая свой талант и исключительность. — Ох, это замечательно, мой друг, — наконец прервал его Аластор, когда в дверях появился мистер Уиттман, — Но, прошу меня простить, мне пора идти. Мистер Уиттман, отделавшись наконец от сценариста, вносившего правки в запланированный на четверг сценарий и хотевшего уточнить пару деталей, наконец попрощавшись с ним, вернулся на площадку, переступая между лежавшими на полу проводами, чтобы позвать уже Аластора, как вдруг замер, видя, как какой-то малец схватил того за руку и стал что-то говорить. — Благодарю вас за то, что выслушали, мистер Бланчард! — донеслось до него, когда Уиттман стремительно подошёл к ним ближе. Аластор, всё ещё улыбавшийся, немного напряжённее, чем обычно, вытянул ладонь из чужого рукопожатия и спрятал её за спиной. Мальчишка убежал, и он хотел уже достать платок из своего кармана, чтобы стереть неприятное призрачное ощущение чужих вспотевших рук, как ему внезапно протянули тёмно-синий носовой платок с буквой "W" в углу. Подняв взгляд, он встретился глазами с почему-то не совсем довольным мистером Уиттманом, который сразу отвёл их подальше от места, где стоял тот мальчишка. — Кто это был? — тут же спросил он, пока Аластор вытирал руки. — Какой-то новенький стажёр, — небрежно ответил мистер Бланчард, — Сказал, что ему очень нравится, как я работаю, и он восхищён. — Он – что? — вдруг слишком резко переспросил Винсент, удивив своим тоном Аластора. — Что случилось, уважаемый мистер Уиттман? Боитесь, что я перетяну всё внимание на себя? — не упустил случая уколоть Бланчард, — Можете не переживать, я здесь ненадолго, всего лишь до конца контракта. Вспыхнувший от злости Винсент не обратил внимания на язвительный тон, нахмурившись ещё сильнее лишь от того, что то странное чувство снова вскипело в нём, проступая в виде побелевших костяшек пальцев, сжавшихся в кулаки. — Винсент? — позвал его снова Аластор, когда мужчина ему ничего не ответил. Отмерев и вернувшись мыслями к Аластору, стоявшему рядом, Уиттман покачал головой, сняв очки, чтобы помассировать переносицу. Он задумался, вспоминая, откуда вообще появился этот малец. Немного поразмыслив, он снова надел очки и уже хотел отправить Аластора самого к Хэйлеру, но в этот момент направлялись к выходу со студии мисс Морнингстар и темноволосая юная леди, которую та с собой привела. — Ах, мистер Уиттман! — улыбнулась Морнингстар, — Я поговорила с мистером Тренчем, он сказал, что это вы предложили помочь нашему магазину, огромное вам спасибо! Обещаю, я не останусь в долгу! Вернув обходительную улыбку на лицо, Винсент кивнул ей: — Не стоит, мисс Морнингстар, всё же, благотворительность и помощь другим – это долг каждого, правильно я говорю, Аластор? — Верно, — кивнул Аластор, поймав на себе один недовольный взгляд незнакомки рядом. Мисс Морнингстар хотела сказать что-то ещё, видимо находясь в состоянии очень сильной радости, но её спутница толкнула её в сторону выхода, бросив на прощание: — Благодарим вас, господа, и нам пора, Шарлотта! Как только они исчезли за дверьми, Винсент снова сделался раздражённым и поджал губы. Подходя к вешалке в углу, он достал пальто Бланчарда и передал его тому. — Зайди и спроси у Боба насчёт своего радиоэфира, — сказал он, забрав свою одежду и портфель с бумагами и прочими вещами для работы. — У меня появилось одно дело, если я не успею к концу вашего разговора, можешь подождать меня в лобби. Аластор только хотел спросить, с чего Винсент вообще решил, что его будут ждать, как тот ушёл, скрывшись за дверьми второго выхода с площадки, предназначавшимся для оборудования и всех, кто им занимается. Людей после окончания последнего на сегодня шоу становилось всё меньше и меньше, а сейчас и вовсе остались только уборщики и оператор, всё ещё о чём-то разговаривающий с режиссёром, который помогал светотехнику и технику отключать прожекторы. Хмыкнув, Аластор всё же направился к продюсеру. — Эй, парень, — позвал вдруг Винсент, разрушая тишину коридора. Невысокий человек в конце остановился и обернулся. — Мистер Уиттман? — откликнулся он, подходя ближе. — Что-то случилось? Внимательно вглядевшись в худое и бледное лицо, покрытое веснушками, Винсент усмехнулся, признавая в мальце какого-то уродца с улицы, который чем-то напоминал ему одного его старого знакомого, чьи пальцы давно похолодели. Кашлянув, он улыбнулся, положив руку на костлявое плечо: — Мне нужно, чтобы ты помог перетащить кое-какие вещи. Юноша, привыкший к тому, что его всегда дёргают по мелким поручениям, тут же кивнул и отправился вслед за мистером Уиттманом, разглядывая его со спины. Пройдя на этаж ниже, они оказались в тесной подсобке, обставленной множеством стеллажей с техникой, коробками, вёдрами и прочим хламом. Довольно тёмное помещение и затхлый воздух заставили паренька чихнуть, а после потереть глаза из-за раздражающей слизистую пыли, летавшей в воздухе. — Так что нужно перетащить, мистер Уиттман? — спросил он, вдруг заметив, как полоска света от двери на полу стремительно сужается. Не понимая, в чём дело, он обернулся, чтобы спросить, но в миг ему на шею был закинут провод, сжавшийся почти до хруста шеи. Резко распахнувшиеся глаза посмотрели на улыбающегося ещё шире Винсента. Давление на глотку усилилось, заставляя парня захрипеть. — Ми… — Тс-с-с, малец, тебя всё равно никто не услышит, — ответил Винсент тихо, спокойно, но оттого ещё страшнее. В его глазах не было ни капли нерешительности, сомнения или сожаления, он действовал именно так, как задумал в тот момент, когда случайно застал то рукопожатие. Потому что был зол, очень, невероятно зол тому, что кто-то так нагло посмел коснуться того, кем он восхищался. И кто-то настолько низкий, настолько грязный, что челюсть сводило от отвращения. Судорожно цепляющиеся за его запястья руки вдруг заставляли его дрожать от радости, от власти, доступной ему. А животный страх и мольба в этом взгляде… Боже, он в восторге. Наблюдать за страданиями того, кто вызвал ярость, разве это не одно из самых блаженных ощущений? Внезапно послышался звук открывающейся двери. — Ах, мой дорогой Винсент, — сказал Аластор, — неужели тебя не учили закрывать дверь, если не хочешь лишних свидетелей? Винсент поднял глаза на стоявшего перед ним Аластора, державшего руки за спиной. Он ослабил провод на шее парня, который уже был мёртв и чья голова с неприятным стуком упала на пол. Скривившись, он поднялся, попутно пиная тело, чтобы отодвинуть его дальше от себя, почти с проступившей на лице брезгливостью. Отряхнув одежду, он улыбнулся: — Ловишь меня второй раз, Ал. Следишь за мной? — Не льсти себе, — ответил Аластор. — И что же ты планируешь сделать с… — он кивнул на труп, — этим? Не задумываясь, Винсент достал из-за спины верёвку. Ловкими движениями рук он за пару мгновений завязал петлю, собираясь затянуть её на шее убитого. — Довольно просто инсценировать самоубийство. Всё равно у этого парнишки нет родственников в Нью-Йорке, и никому не будет нужды копаться в столь очевидном деле, — пояснил он, уже ища взглядом стул. — Хм, ты прав, мой друг, — деланно задумавшись, ответил Аластор, — но… Мистер Уиттман обернулся к нему, ожидая, что тот скажет дальше. Убедившись, что его внимательно слушают, Аластор подошёл ближе, начиная: — Разумеется, этот паренёк, как бы это ни было грустно, никому не нужен. Но, Винсент, это будет уже второе самоубийство в вашем офисе, разве нет? — обогнув тело, он подошёл ближе к Уиттману, взяв в руки кончик верёвки и немного покрутил её, — Это привлечёт лишнее внимание. Не лучше ли нам… избавиться от тела вовсе? Лицо Бланчарда было совсем близко, а глаза заглядывали прямо в душу, обезоруживая Винсента полностью и не оставляя ему ни шанса сказать что-то против. На самом деле, на мгновение у него даже вылетело из головы, о чём они вообще говорили, но Аластор слишком быстро отошёл от него, возвращая в реальность. — Ты прав, — кивнул он, — но… Тебе не обязательно помогать мне, раз уж ты стал свидетелем. Просто не говори об этом никому, и всё, — попытался отказаться от помощи он, но тут же был остановлен. — Нет-нет, Винсент. Я не помогаю, я отплачиваю тебе услугой за услугу. За то, что помог мне устроиться в вашей компании, — положив руку на сердце, сказал он, — К тому же я свободен сегодня вечером. Почему я не могу провести вечер со своим коллегой и… приятелем? Хоть и за таким необычным занятием, но хорошая компания нужна всегда, ты согласен? Разумеется, Уиттман согласился. Было бы глупо на его месте отказаться, особенно после того, как Аластор назвал его приятелем. А быть приятелем Аластора, почти что бога в его мире, значило быть достойным. И, естественно, Винсенту нравилось считать себя достойным и слышать, что сам Аластор считает его не просто "коллегой, который убивает", а именно приятелем. Бланчард смотрелся в его машине удивительно естественно, словно всегда должен был сидеть на переднем месте рядом с ним и слушать музыку по радио, пока в багажнике лежит чёрный пакет с человеком внутри. Уже неживым. Идиллия. Но вместо того, чтобы снова скинуть очередное тело в реку, они оказались на пороге квартиры Аластора. Провернув ключ, он отошёл в сторону, позволив Винсенту втащить большой чёрный мешок в прихожую. — Почему-то я всё время оказываюсь у тебя под вечер, Ал, — сказал Винсент, оттаскивая мешок вглубь, пока хозяин квартиры зажигал свет на кухне и отошёл за чем-то. — А что? Хочешь остаться на ночь? — спросил он с кухни. — Глупость, — отмахнулся он, смутившись двойного смысла фразы. — Что ты собираешься с ним сделать? Аластор что-то ответил, но неразборчиво, из-за чего мистер Уиттман цыкнул, развязывая пакет, а после встал, заглянув на кухню. Бланчард успел скинуть верхнюю одежду на стул вместе с жилетом и галстуком, снова представая в более расслабленном и домашнем образе, заставляя Винсента почувствовать непонятное очарование и чувство дома, несмотря на большой нож в чужих руках. — Хм, а ты ещё не догадался, что я хочу сделать? — спросил Аластор снова, подходя к Винсенту и ожидая его ответа, хотя тому, кажется, намного интереснее было разглядывать самого Аластора, нежели разбираться с последствиями своего гнева. — Оу, а… — заметив своё слишком долгое молчание, он отвёл взгляд от Бланчарда и попытался предположить: — Закопать? Аластор резко рассмеялся, заставляя Винсента почувствовать себя глупо. — Какая наивная душа, — улыбнулся Бланчард. — Тогда смотри и запомина… — Мистер Бланчард? Вздрогнув, Аластор обернулся в сторону звука. Из пакета выглядывало бледное и до смерти напуганное лицо, напоминающее скорее морду маленького оленёнка, загнанного в угол. Аластор, к слову, любил оленье мясо. — Что… Почему я здесь? — запаниковав, начал тараторить парень, которого, как показалось, Винсент задушил. — Мистер Уиттман! Вы… Вы ведь!.. Меня… Винсент был в не меньшем удивлении, потому что был полностью уверен в том, что чужого дыхания в той кладовой он не почувствовал. Какого черта этот маленький ублюдок ещё жив?! — Я раз… — он уже хотел подойти и закончить начатое, как чужая ладонь остановила его. Аластор улыбнулся, поправляя очки и спрятав нож за спиной. Подойдя к мешку, в котором был парнишка, он опустился на колено, чтобы быть с ним на одном уровне, на что тот хотел отпрянуть, но бежать было некуда – его прижали к стене. Холод опутал его, стоило пересечься взглядом с карими глазами того самого ведущего, к которому он подходил сегодня на съёмочной площадке. Несмотря на всё ту же улыбку, ранее вызывающую только доверие, паренёк более не чувствовал от неё того самого дружелюбия и тепла. Лишь пронзающий мороз, ползущий мурашками по позвоночнику. На мгновение ему показалось, что в глазах напротив сверкнуло что-то красное. — Ах, ты, наверное, напуган, — начал он очень мягким голосом. — Позволь, я помогу тебе подняться. Хоть мальчишка и был в ужасе, он не мог отказаться, потому что вообще не понимал, что происходит. От страха его ноги подкашивались, и он оперся на стену позади себя, так и не отпуская правую руку мистера Бланчарда. — М-мистер Бланчард! — начал он шёпотом. — Позади вас… Он… Он пытался меня убить, мистеру Уиттману нельзя доверять, прошу, услышьте меня! С этими словами он буквально вцепился в ладонь, всё ещё помогающую ему не упасть. — Ох, так мне не стоит доверять Винсенту? — сказал он, оглянувшись на человека позади. — Что ж… На секунду в мыслях появилась надежда на то, что мужчина поможет ему, вызовет полицию и злодея посадят. Но повернувшийся обратно мистер Бланчард совершенно не выглядел напуганным, злым или хотя бы настороженным и сбитым с толку. Совсем нет. Он улыбнулся ещё шире. — Бедное дитя, — протянул он, отнимая свою руку из чужих ладоней и проводя ею по тёмным волосам парня. — Только вот… Доверять нельзя никому. Паренёк сглотнул. — В том числе и мне. Винсент, выглядевший крайне недовольно, тут же сменил раздражение на удивление, округлившимися глазами наблюдая за тем, как Аластор с сияющими глазами вонзил нож в грудь мальчишки. Нож вошёл с хрустом, с видимым усилием на напрягшихся тонких запястьях, но, кажется, это только приносило тому удовольствие. Хруст рёбер, вскрик, хрип. — Мистер Бланчард! — сорвавшийся крик мальца разлился по квартире. — Нет!.. Нет… Прошу вас, молю… — Винсент, радио. Отмерев, Уиттман сразу понял, что тот имел в виду, и быстро исчез в кухне, из которой вскоре донеслась очень громкая мелодия саксофона, заглушившая всхлипы и громкие мольбы человека, чей страх услаждал и удовлетворял жестокую потребность другого. Цепляясь за его руки, он только обрекал себя на бóльшую жестокость. Когда хрипенье стихло, Уиттман выключил радио, оставляя их в полной тишине. Снова выйдя в прихожую, он остановился рядом с дверным косяком, облокачиваясь на него плечом и уставив глаза на Аластора, сидящего на коленях перед изрешечённым телом теперь точно мёртвого юнца. Даже стоя у него за спиной можно было увидеть, что до этого белоснежная рубашка успела пропитаться алым цветом, проступая яркими пятнами на левом плече. — Аластор? — осторожно позвал он, опасаясь, как бы этот нож не оказался у него в глотке. — Полагаю, мне нужно поблагодарить тебя за невнимательность, — сказал он, оборачиваясь. Аластор опустил взгляд на свои окровавленные руки, а после провел языком по пальцам, собирая капли крови и оставляя красные смазанные следы на губах и правой щеке. Распробовав вкус, он покачал головой. — Совершенно безвкусно. Но как досуг… Очень неплохо. Но Уиттман будто и не услышал его, скорее завороженно уставившись на соблазнительный образ. Волосы растрепались и неровными завитками спадали на лоб, некоторые прилипли к влажным от пота вискам. Рубашка, наполовину бордово-алая из-за крови, облепила худощавую фигуру, очерчивая мышцы, и немного сползла вбок, обнажив острые линии ключиц. Очки сползли на нос, а язык прошёлся по губам. И, боже, снова эти полуприкрытые в наслаждении глаза. Винсент никогда не думал, что когда-нибудь увидит что-то настолько прекрасное: кровожадное, дикое, но невероятное. — Винсент? — позвал его Ал, расстегнув ещё одну верхнюю пуговицу из-за опутавшего его ощущения излишней духоты. Жар, подкативший к лицу, заставил Уиттмана отвести взгляд к телу в углу. — Это будет тяжело убрать, — сказал он, отвлекаясь от своих мыслей и находя их странными. Бросив нож на пол, Аластор выдохнул и снял очки, оставив их на комоде у входной двери. — Прошу прощения за столь нелицеприятное представление, — сказал он, — мне стоит привести себя в порядок. Буквально пара минут, а после мы с тобой решим, что делать с нашим уважаемым гостем. Собираясь принять душ, он уже хотел сделать шаг в сторону ванной, как в дверь постучали. — Похоже, это из-за радио, — предположил Аластор, — как не вовремя. Винсент прикинул, как нужно будет встать в дверном проёме, чтобы всего этого великолепия не было видно, и направился к двери: — Я разберусь, иди. — О, как мило с твоей стороны, — кивнул Аластор, — только не дай им ничего узнать, mon ami . Замок ванной щёлкнул в тот же момент, как открылась входная дверь. За ней оказалась пожилая женщина в старомодной фетровой шляпе с множеством лент, на чьей шее лежал дешёвый мех какой-то живности. Она сделала максимально недовольное лицо и стала достаточно громко ворчать. — Что за проклятье?! Почему ваше радио было таким громким? Я, старая женщина, должна соблюдать режим сна, но из-за вас проснулась и теперь не смогу снова уснуть! — понимая, что ругает она не хозяина квартиры, а лишь какого-то незнакомца, она стала возмущаться ещё больше, — А ты ещё кто? Где этот маленький заморыш с Юга? Дёрнув бровью на такое нелюбезное прозвище, которое она дала Аластору, Винсент попытался ответить максимально вежливо: — Прошу у вас прощения, мадам, я коллега мистера Бланчарда, он сейчас занят, поэтому я вышел вместо него. Нам очень жаль, что так получилось… — Жаль?! И чем мне поможет ваша жалость?! — визгливо проверещала женщина. Собрав волю в кулак, он проявил невероятное терпение, не убив эту старуху на месте. — И что за странный запах у вас здесь? — уже тише спросила она. — Ох, м… Мой коллега готовил стейк с кровью, вы об этом запахе? Женщина скривилась. — Отвратительно. Стейки с кровью. В такое время! Быстро взглянув на наручные часы, он отметил, что шел только девятый час. Самое время для ужина. — Что ж, мадам, раз уж я ответил на все ваши вопросы, я хотел бы продолжить заниматься своими делами. Доброго вечера! — Ах ты маленький убл… — она не успела договорить, потому что дверь захлопнулась прямо перед носом. Спустя пятнадцать минут вернулся Аластор. Со всё ещё влажными волосами, он зашёл на кухню, надел фартук и достал два больших ножа для рубки костей и мяса. — Что ж… Начнём?