230 лет спустя

Его выдернули на допрос всего через час после выхода из криосна, едва дав время поесть и заново привыкнуть к своему атрофировавшемуся за столетия спячки телу. Комната для допросов выглядела так, как должна выглядеть комната для допросов: стол, два стула, зеркало во всю стену (очевидно, прозрачное с той стороны), и ничего лишнего. Йонас сидел на неудобном металлическом стуле и думал о том, что некоторые вещи не меняются никогда. Через минуту зашла офицер. Женщина примерно сорока земных лет, с короткой стрижкой седеющих волос «под ёжик» и лицом, которое, которое, вероятно, никогда не знало улыбки. На её комбинезоне был дополнительный шеврон и надпись − «The LAW: Arbitress 1th rank». – Офицер Рэн Каллистер, – представилась она, садясь напротив. – Отдел специальных расследований. Эта беседа записывается и будет передана в архив Триумвирата. – Триумвирата? – повторил Йонас. – Высший судебный орган. – Она положила на стол тонкий планшет, и над ним развернулась голографическая форма. – Ваше имя? – Йонас Веккер. – Это совпадает с данными капсулы. – Она одобрительно кивнула, отмечая в планшете, что субъект КР-057 помнит, кто он. – Должность на корабле «Империум»? –Хронист. Каллистер подняла взгляд. – Поясните. – Я записывал всё. – Йонас пожал плечами, насколько позволяли затёкшие мышцы. – Решения командования, технические отчёты, происшествия, конфликты. Моя работа заключалась в том, чтобы запротоколировать историю миссии для будущих поколений. – Так вы были историком? – Нет. До Исхода я был научным редактором и журналистом. А на Ковчеге меня назначили официальным свидетелем, если можно так выразиться. Меня допускали на все совещания. Я не принимал решений, но присутствовал при каждом. Офицер Рэн задумалась на несколько долгих минут. Йонас понимал, что она сейчас пытается проанализировать, насколько сведения, сохранившиеся в его голове, могут представлять ценность или угрозу для нынешнего общества и властей. – Как вы попали в криокапсулу? Йонас помедлил. Это был первый вопрос, на который он не мог ответить честно. Не потому что не помнил. За прошедший час к нему вернулось слишком много воспоминаний, которые он предпочёл бы забыть навсегда. – Была эвакуация, – сказал он. – Сигнал тревоги. Нас распределили по капсулам согласно протоколу. – Согласно какому именно протоколу? – «Исход-7». Аварийная процедура на случай критического повреждения корабля. Каллистер набрала что-то на планшете. – «Исход-7» не значится в наших архивах. – Он был засекречен, – соврал Йонас. – Только командование и старший офицерский состав знали о нём. – И вы имели доступ к засекреченным протоколам? – Я же сказал – я имел доступ ко всему. Это была моя работа. Снова пауза. И долгий пристальный изучающий взгляд. – Гражданский специалист, приравненный к офицерскому составу? – Да. –Помните ли вы векторы отстрела других криокапсул относительно курса корабля? – Нет. – И это была правда. Он действительно не знал. – Когда началась эвакуация, автоматика меня вырубила до того, как я покинул корабль. Каллистер кивнула, делая пометки. – Ваша капсула – первая, найденная за последние семьдесят три года. Предыдущий выживший умер через шесть дней после пробуждения. Возраст нагнал его. Хроношок. – Она посмотрела на него без выражения. – Вам повезло. С тех пор мы научились бороться с этой напастью. – Повезло, – повторил Йонас. Слово звучало странно, учитывая, что все его близкие и друзья давно мертвы, а мир, в котором он очнулся, – совершенно чужой. – Теперь я должна проинформировать вас о вашем юридическом статусе. – Каллистер переключила что-то на планшете. – Согласно уложениям «Кодекса Империума Астрокс», раздела 7, параграфа 12, вы подпадает под определение «исторического лица неопределённого статуса». Это означает, что до решения Триумвирата вы не являетесь ни гражданином, ни собственностью, ни… – Код активации «Селдон-Монтэгю-451», – прервал её Йонас. Офицер Рэн нервно моргнула. Её рука инстинктивно дёрнулась к нейроимплантам на затылке, где хранились юридические базы. – Что вы сказали?! – Код активации «Селдон-Монтэгю-451». Протокол приоритетной защиты свидетеля. – Йонас смотрел ей в глаза. – Я его предложил двести тридцать один год назад, Кельвину, тогдашнему главе СБ, после инцидента с Руматой. Вот уж не думал, что самому придётся им воспользоваться. Каллистер не двигалась, замерев в неестественной позе. Йонас видел, как её зрачки расширились, а тело сотрясает мелкая дрожь – естественная реакция организма на конфликт нейропротоколов с мозгом носителя, которую невозможно контролировать. Он примерно представлял, что в её мозгу сейчас схлестнулись приказы руководства, её собственное понимание долга и одна из первичных директив, заложенная создателями в юридические базы нейроимплантов. И судя по её отчаянному взгляду, первичные директивы, прописанные нейропрограммистами на «Империуме» во время полёта и, как он предполагал, лёгшие в основу дальнейшего законотворчества Астрока, остались неизменными. Йонас взял планшет из рук офицера Рэн и мягко сказал – Расслабьтесь. Человечество потеряло свободу воли ещё тогда, когда обленилось окончательно и решило закачивать знания себе в мозги напрямую (вместе с закладками корпораций и правительств) через нейроимпланты, вместо того, чтобы учиться самим, как это было заложено матушкой-природой. И, поверьте, я в прошлом ощутил это на своей шкуре в достаточной мере. – Этот код... – прохрипела Каллистер. – Я никогда не слышала о нём ранее. Но система его приняла и присвоила наивысший приоритет. Он до сих пор активен, поразительно. – Да, всё верно. И я вижу по вашему лицу, что теперь вы гораздо больше склонны к равноценному сотрудничеству и уважительному диалогу. − Позволил себе небольшую щпильку Йонас, который ещё со времен протестов против Корпоративного Ига на Старой Земле терпеть не мог, когда с ним обращались как с ресурсом. Она медленно выдохнула и положила руки на стол, стараясь унять дрожь и успокоиться. – Вы… полны сюрпризов. И много ещё таких закладок в наших базах знаний? – Достаточно. Я старательно записывал все заседания СБ с инженерной секцией. И судя по вашей форме и аварийными протоколами, которые вы используете до сих пор, именно наши базы знаний, нейросетки и искины легли в основу вашего современного общества. Йонас чуть наклонился вперёд. – Ваша служба безопасности – это потомки отдела безопасности «Империума». Ваш Триумвират – это эволюция совета командования. А ваш Кодекс Астрокс – это переписанные десять раз правила, которые мы составили ещё на орбите Земли. Каллистер молчала. – Вы не знаете, откуда пришли ваши законы, – продолжил Йонас. – Вы просто исполняете их. Как и должны. Как они и планировали. – Кто – «они»!? – Те, кто строил «Империум». Те, кто планировал миссию. – Он откинулся на спинку стула. – Те, кого вы считаете мифом. Каллистер встала. Её движения были резкими, деревянными, но контролируемыми – движениями человека, который не привык терять контроль над ситуацией. – Допрос приостановлен. – Она посмотрела на зеркальную стену. – Активируйте протокол полной защиты свидетеля. И ограничьте доступ в эту секцию станции. Немедленно! – Принято, – ответил голос из динамика. Каллистер повернулась к Йонасу. Впервые за весь разговор её лицо выражало настоящие эмоции: страх, гнев и легкую примесь благоговения. – Вы понимаете, что только что сказали? – тихо спросила она. – Да, – сказал Йонас. – Что даже спустя два столетия после Катастрофы и в тысячах световых лет от Земли, вы так и остались чужими пешками. Офицер Рэн развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Йонас остался один в комнате для допросов. Он смотрел на своё отражение в зеркальной стене – бледное лицо, седые волосы, которые раньше были каштановыми, тусклые глаза, которые видели слишком много. Они используют его протоколы времён «Империума» и до сих пор цепляются за старые символы, хотя прошло двести тридцать лет! Впервые Йонас подумал о своей работе, как не о чём-то абсолютно бесполезном на фоне психолингвистов и квантовых инженеров. Знания и память, заключенные в его черепушке, могли стать настоящим Ящиком Пандоры. И он не знал, гордиться этим или ужасаться.