Путь

Следующим ранним утром телефон разорвал тишину вибрацией. Влад кое-как разлепил глаза, потянулся за смартфоном и на автомате взглянул в экран. Девчонки спали в обнимку на кровати, Арсений — рядом, лицо в мире сновидений спокойное и странно милое; на миг в груди щемануло тепло, которое блондин сразу отогнал, помотав головой.

Александра:

Смотри

Запись гласила: «В нескольких регионах страны введен карантин. Минздрав сообщает о резком росте заболеваемости новым «вирусом». Симптомы включают побледнение кожных покровов, замедление пульса до критических отметок и полную потерю личности. Власти призывают граждан оставаться дома и не вступать в контакт с людьми, проявляющими признаки агрессии». Сердце в горле застучало с ударом. Влад читал и пытался поверить, что время не закончилось. Он посмотрел на часы — 6:59 – сейчас зазвонит будильник. Они все легли после полуночи. Он встал с матраса, гулко потянулся и поплёлся в ванную. В раздевалке Окс снова включила любимый трек и смеялась, и в этом смехе было вчерашнее спокойствие, которое ломалось одним странным шорохом за стеной. Влад с Никой посмеялись с неё уже в третий раз, но смех отозвался пустотой: он почувствовал, как что-то в воздухе порвалось. — Окс, нам уже пора на пару, — протянула рыжеволосая, и их обычный маршрут оказался перечёркнут. Когда Влад вышел, коридор встретил его иначе — запахом, который резал глаза: кровь, железо и разложение. Под ногами пол был скользким, в лужах темнела чужая жизнь. Повсюду — тёмные брызги, засохшие пятна на стенах, словно кто-то писал панические послания краской из чьих-то вен. Один из трупов лежал у стены, рот и шею исцарапали зубами; жуткие следы борьбы. Влад резко захлопнул дверь обратно. Девочки в комнате замерли. Он проговорил сухо, хрипло: — Сидите здесь. За эту дверь — ни ногой. Я закрою вас. Всё потом. — Тон был приказом, в котором не было места сомнению. Они кивнули — не от страха, а потому что знали: когда Влад так говорит - не шутит. Он выбежал из комнаты, магия уже жгла в ладонях, как раскалённый уголь. На звуках — кровавые стоны, визг зубов по кости — он помчался в ближайшую аудиторию. Дверь отворилась, и сцена заставила желудок подскочить: тела, разбросанные по парте и полу, одежда рвалась клочьями, чьи-то глаза были вывернуты на стекловатую пустоту, кожа — тусклая, с пятнами черного некроза. Из горла одного студента торчала плоть, из неё сочилась тёмная кровь, из которой капали червеобразные ниточки — движение, которое ещё держало остатки жизни. Влад выдохнул и выпустил магию из ладоней. Лучи прошли через двух зомби; тела содрогнулись, кожа треснула, из ран забрызгало, как из разбитого кувшина, и они обуглились, рассыпаясь в чёрный пепел. Запах горения смешался с уже существующей вонью, и у него во рту появился металлический привкус крови. Ещё два — и ещё два; каждый взрыв оставлял за собой тлеющие пятна на полу и зеркальные пятна на стенах, где отпечаток ладони или глаза ещё скользили влажным блеском. Студенты стояли в тупом ужасе в углу аудитории: кто-то широко раскрыл рот, голоса застряли в горле. — Есть те, кого задело? — спросил Влад, и в его голосе слышался и приказ, и просьба. Услышав отрицание, он кивнул и сказал сурово: — Никуда не выходите отсюда. Он прошёл по коридору дальше. Дверь следующей аудитории была заперта; Влад прошёл сквозь дверь, благо данная способность ему была доступна. Аудитория была пуста. Первый этаж был лабиринтом ужаса. На втором он расчистил всё быстрее. Решив двинуться во вторую часть здания, его белые крылья раскрылись и заблестели, как больничный неон в ночи. Здание делилось надвое: первая – Академия, вторая – Центр Культуры. Когда он появился в Большом зале, зрелище обрывало дыхание: сцены были жестоки до непереносимости — трупы на полу, одежды, окрашенные в багровое; когтистые руки тянулись из-под столов; один из зомби держал в челюсти другого человека, утащив кусок плеча. Влад взмыл выше, его крылья сели на поток воздуха, и он начал расправу. Магия сходила с кончиков пальцев: взрывы, как молнии, вырывались наружу, пронзая тела. Тела взрывались цепочкой звуков — хруст кости, лязг зубов, плеск крови — и за ними оставались только угли и серый пепел, кое-где ещё шипевший. Иногда из-под углей выпадали куски ткани, слипшиеся с плотью; пар от горящей плоти застилал глаза. Зомби пытались добраться до него снизу, хватали за ноги; одна рука ухватилась за щиколотку, оставив шрам от грязи и влаги. Влад отмахивался, выплёскивал очередные волны света. Первый, второй, третий... Пепел сыпался и поднимался, ложась на ладони, как холодная пыль молитвы. Когда последний из убийц растаял в прах, он попытался отдышаться, приземлившись на пол; в воздухе ещё висела горечь — запах пригоревшей кожи и разложившейся плотью. И в этот момент позади раздался шорох, лязганье зубов, бег, а затем взрыв. Влад резко развернулся и столкнулся с чьей-то крепкой спиной. Пепел на полу едва шелестел. Незнакомец развернулся, и Влад увидел лицо, которое он узнал сразу: каре-зелёные глаза, те самые — безупречные, как у хищника на охоте. На губах — улыбка, мягкая, почти виноватая. — Извини, припозднился, — спокойно сказал он, будто опоздание было единственной проблемой. Влад едва сдержал рёв: кровь и адреналин перепутались в голове, пальцы сжались в кулаки так, что хрустнула кожа. — Какого грёбанного черта? — прорычал он, голос лез по горлу как лезвие. — Что ты тут забыл? Арсений улыбнулся и, как будто это было объяснением, распахнул свои чёрные крылья — они были широки и угрожающе элегантны. Влад почувствовал, как ярость и растерянность сжали сердце: этот пугающе красивый незнакомец — его Гард? На миг в голове хлопнуло: «Да зачем ты здесь?» — Пойдём дальше, — произнёс Арсений ровно, указывая на следующую дверь. — Я всё расскажу позже. Влад хотел броситься на него. Хотел разорвать от злости, от обиды — за то, что тот не был рядом, за то, что пришёл как будто по расписанию, за это спокойствие в глазах. Он готов был дать обещание, что убьёт. Но уже знал: убить — значит стереть то, чего не понимал. И в глубине, среди кипящей ярости, бурлила другая мысль: он не человек. Они двинулись дальше, через коридор, пропитанный недавно вспыхнувшей смертью, и каждый шаг отзывался в груди как новый удар. Сердце стучало — сильное, правильное, готовое сразиться, чтобы защитить тех, кто остался жив. Они шли вдоль коридора, где каждый шаг отзывался эхом по голым стенам, усыпанным блёклой кровью. Воздух был густой от запаха пригоревшей плоти и кислой вони разложения. Пепел ещё осыпался с кромок дверей, как мелкий снег, и по нему скользили следы — отпечатки обуви, размазанные ладони, чьи-то последние шаги. Арсений шёл рядом тихо, как тень. Его чёрные крылья то и дело касались стены, оставляя на штукатурке полосы темнее самой крови. Влад всё ещё бурлил от злости, но с каждой минутой понимал: сейчас не время для выяснения отношений. Люди где-то там, и их ещё можно спасти. Они вошли в коридор, где стоял стук — небиологический, ритмичный, словно тысячи ног по металлической сетке. Из глубины донёсся протяжный хрип — чей-то голос, который уже не был человеческим, но всё ещё тянулся из горла. Впереди — дверь. Влад подхватил магию, мягко, чтобы не спугнуть, и заглянул. В помещении — студенты, сцепленные в кучу, одни дергались, другие уже не шевелились. Глаза у живых блестели безумно, у мёртвых — мутно. Один парень держал у себя на плече девушку; её рука болталась безжизненно, шея была исцарапана зубами, из раны торчали обрывки горла. Непрерывная световая волна прошла по залу, обжигая кожу и заставляя зомби скользнуть по полу, как кривые тени. Но в этот миг один из тех, кто ещё держал в себе остатки разума, оторвал руку от чьего-то плеча и посмотрел прямо на Влада. Глаза его были полны ужаса и боли. — Помоги... — выдавил он скрипучим голосом.