The Scientific Method / Научный Метод

(Пересмотренные) вопросы Является ли Уэйд мазохистом, получающим удовольствие от боли в контексте БДСМ-практик? Желает ли он «добровольно отказаться от части или всего контроля в пользу доминирующего партнера»? Распространяются ли эти наклонности на сексуальный контекст? Почему Питера так интересует этот вопрос? Гипотеза H0, нулевая гипотеза: Уэйд не является ни покорным, ни мазохистом. Питер в этом сомневался. H1, альтернативная гипотеза: Уэйд — мазохист. Если бы кто-то (Питер — это был бы Питер) применил физическое ощущение боли в правильном контексте, Уэйд интерпретировал бы его как приятное или вознаграждающее чувство благодаря физиологическому эффекту высвобождающихся эндорфинов и положительным психическим эффектам; в частности, он почувствовал бы себя увереннее, связанным со своим телом в позитивном опыте. Уэйд также покорный (и способен к размножению. Хе-хе. Нет, фу. Фу? Питер не мог сдержать своих мыслей, и он определенно не представлял себе, как бы выглядел Уэйд в таком виде — нет). Обмен властью, характерный для типичных отношений доминанта и покорного, снизил бы стресс, с которым Уэйд сталкивался в повседневной жизни. Обмен властью. По всей видимости, с кем-то другим. Уэйд. С другой женщиной. Обмен властью. И секс. Секс определенно был частью этого для Уэйда. Питер поерзал в кресле за столом, вытирая внезапно вспотевшие ладони о штанину спортивных штанов. Он видел это: Уэйд получает то, чего хотел. То, что ему было нужно. Перерыв от постоянных мыслей. Кто-то, кто скажет ему, что он важен, ценен, нужен. Кто-то, кому он может доверять, кто вознаградит его за старания. Уэйду это бы понравилось. Он бы этого жаждал. Каждая острая боль или глубокая, ноющая боль. Он бы просил об этом, умолял бы о каждом прикосновении рук Питера — чьих-то рук, но не Питера , — скользящих по вздымающейся груди, по изборожденной коже, делающих все, что им вздумается. Прижимающих его к одеялу, прижимающих его руки над головой одной рукой, сжимающих достаточно сильно, чтобы услышать слабый скрип костей, ровно настолько, чтобы заставить его ахнуть. Чтобы его тело инстинктивно сопротивлялось секунду, прежде чем он поймет, что находится в безопасности. Уилсон бы мурлыкал от боли, просил бы неопределенную фигуру в воображении Питера о большем. О чем-нибудь, о чем угодно большем. Его собственное лезвие впивалось в теплую, мягкую, податливую плоть, скользило мимо шрамов, пока кровь не капала на простыни, каждый кровоточащий порез был сделан с любовью, с обожанием к мужчине под ним. Он извивался, когда язык лизал уже заживающие раны. Но он изо всех сил старался оставаться неподвижным, если его об этом попросят. Он очень старался. Вероятно, у него ничего бы не вышло. Его нужно было удерживать. Рука на горле. Тяжесть на груди. Белые веревки (нет, пока не те веревки), подозрительно похожие на паутину Питера, удерживали бы его ноги на месте. И все же он смотрел бы вверх с доверием в глазах, из которых текли бы слезы. Питер это видел. Уэйд. Да, это была хорошая гипотеза. Вероятно. Если Питер мог представить это так ярко, увидеть каждую деталь в своем воображении, то в этом наверняка была доля правды. Но, напомнил он себе, нельзя было делать предположения. Нужно было провести эксперимент. Нужно было подтвердить это неопровержимыми ( неопровержимыми! ) доказательствами. Нужно было увидеть это самому. Нужно было… Ему нужно было принять душ и вернуться к делам позже, когда он придёт в себя. Методы Экспериментальный дизайн: Для того чтобы проверить свой вопрос и подтвердить (или, скорее, не опровергнуть) свою гипотезу, Питеру нужно было собрать данные. Он рассматривал вариант натуралистического наблюдательного исследования, но в конечном итоге отказался от него из-за опасений по поводу согласия. Это и так не был бы самый этичный эксперимент, но скрытое наблюдательное исследование казалось слишком похожим на преследование (считай: это и было преследованием). Питер достаточно уважал Дэдпула, чтобы позволить ему сохранить свою личную жизнь в тайне. Нет, если Уэйд совершал какие-либо поддающиеся количественной оценке действия, подтверждающие нулевую или альтернативную гипотезу, Питер хотел, чтобы тот знал об этом в присутствии Питера… даже если он не знал, что его поведение отслеживается. Кроме того, чтобы установить причинно-следственную связь между факторами в своем эксперименте, Питеру необходимо было учесть посторонние переменные. Обсервационное исследование этого не позволило бы сделать. Независимые переменные: Ему также нужна была легко управляемая независимая переменная: его собственные действия по отношению к Дэдпулу. Это должны были быть действия, которые Питер мог или уже совершал в отношении Дэдпула, действия, которые он мог бы корректировать на ходу, если бы они не срабатывали. Первой экспериментальной группой станет контрольная группа, обозначенная как группа С. В ходе этих испытаний Питер будет вести себя как обычно и наблюдать за типичными реакциями Дэдпула во время их обычных встреч. Ему придётся изо всех сил стараться вести себя естественно и наблюдать за поведением Уэйда ясным, беспристрастным взглядом, отбрасывая прошлые предположения и взаимодействия, чтобы установить базовый уровень поведения Уэйда. Вторая группа экспериментаторов, получившая название «группа М», должна была выяснить, является ли Уэйд мазохистом. Питер должен был причинять боль (после получения разрешения Уэйда) и наблюдать за его реакциями. По этическим соображениям, любая боль должна быть относительно слабой, не оставляющей необратимых следов — что для Дэдпула было довольно низким критерием. «Ушибленный палец ноги» Уэйда был для другого человека «ударом в живот, но только один раз и не смертельным». Питер старался, чтобы уровень приложенных к Уэйду стимулов составлял 3 из 10 — достаточно, чтобы почувствовать боль, но быстро забыть её. Наконец, в третьей группе для тестирования Питер должен был отдавать Дэдпулу приказы, причем делать это в властной манере, чтобы определить, насколько тот покорный. Эта группа получила название S-группы. Кроме того, Питеру нужно было придумать, что сказать Уэйду, но с этим он разберется позже. Он установил параметры для обеих экспериментальных групп. Во-первых, не более двух попыток выполнения протокола за одно испытание, чего было достаточно, чтобы Уэйд понял, что он (группа М) намерен применить болевой стимул или что (группа S) серьезно относится к своему приказу. Во-вторых, применяемые стимулы не должны были превышать заранее запланированный порог во время испытания. Любые решения об увеличении интенсивности или изменении протокола должны были приниматься в удаленных, объективных лабораторных условиях (ну, технически, в ужасных условиях квартиры). Наконец, и что наиболее важно, любой серьезный протест со стороны Дэдпула означал полную остановку этого испытания и пересмотр дальнейших экспериментов. Хотя Питер предпочел бы более подробный протокол, в котором было бы указано, какой тип боли следует применять или какие инструкции давать (и как это делать не странно), определение подходящего стимула, вероятно, будет зависеть от ситуации. Зависимые переменные: Реакции Дэдпула будут зависимой переменной. Это очевидно. Большая часть собранной информации должна была быть качественной. Питер мог наблюдать за его поведением, делать подробные мысленные заметки и сравнивать реакции Уэйда с контрольной группой. Однако ему также хотелось получить как можно больше количественных показателей, поскольку это позволило бы ему вычислить интенсивность реакций Уэйда и установить тенденции, подтвержденные данными. Частота сердечных сокращений (ЧСС) была очевидным выбором, поскольку было показано, что она коррелирует с физическим и сексуальным возбуждением у мужчин. «Несколько исследований указывают на снижение частоты сердечных сокращений во время возбуждения, возможно, из-за повышенной внимательности к сексуальным стимулам. Другие указывают на двухфазную реакцию — первоначальное замедление, за которым следует ускорение» (Роуленд и Кроуфорд, 2015). Хотя ЧСС не может однозначно указывать на сексуальное возбуждение, ее можно интерпретировать вместе с другими данными как указание на лежащее в основе явление. Благодаря обостренным чувствам после укуса, Питер мог слышать пульс Уэйда — да и вообще любого человека. Он делал три измерения: до воздействия раздражителя, сразу после и еще раз через минуту. Чтобы свести к минимуму время, которое Питер проводил, глядя в пустоту и считая удары (и чтобы Дэдпул не подумал, что что-то не так), он измерял каждый интервал в течение 20 секунд, а затем умножал на три, чтобы определить приблизительную частоту сердечных сокращений в минуту. Ещё одним преимуществом укуса паука было обострённое обоняние. (Хотя не всё было так уж хорошо, ведь Питер много времени проводил, переодеваясь в потные обтягивающие штаны за мусорными контейнерами в переулках, но это уже другая история.) Эта способность очень пригодилась бы ему в этом эксперименте. Питер мог учуять, если Дэдпул был, ну, возбуждён. Запах похоти был не редкостью, когда Дэдпул был рядом — глубокий, перечный феромон, который заставлял паучью сторону Питера хотеть чего-то… В любом случае, Питер целенаправленно вдыхал аромат воздуха, чтобы вызвать возбуждение до и после выполнения протокола, и записывал в свой мысленный дневник ответ «да» или «нет», а затем тщательно переносил эту информацию в свою электронную таблицу, как только возвращался домой. В качестве последнего метода сбора количественных данных Питер рассматривал идею измерения темпа речи Дэдпула. Мониторинг в режиме реального времени может быть сложным, но он мог бы записывать эксперименты. Это позволило бы ему позже проанализировать темп речи (слов в минуту), тон и интонацию, а качественный анализ упростился бы, поскольку ему пришлось бы полагаться только на свою память в плане визуальных подсказок. Разумеется, он уничтожал записи, как только заканчивал с ними работать. Это было этично…поступать так с записями, полученными неэтичным путем. Что комитет по этике не знает, то ему не повредит. Дальнейшее изучение экспериментального дизайна и важность рандомизации: Чтобы обеспечить сходство каждой экспериментальной группы (и возможность справедливого сравнения с контрольными группами при минимизации влияния внешних факторов), Питер решил использовать псевдопарный дизайн. Обычно они воспринимали друг друга четырьмя способами: 1. «Встречи после патрулирования», когда Дэдпул сталкивался с Питером на улицах, и они неизбежно оказывались на крыше или в одном из убежищ Дэдпула. 2. «Гастрономические свидания» — но свидания в дружеской компании, а не романтические, потому что это было бы нелепо — просто обычная встреча с друзьями, где Дэдпул угостил бы Человека-паука тако или лапшой ло мейн (но в основном тако), а Человек-паук поклялся бы заплатить в следующий раз (хотя они оба знали, что он никогда этого не сделает). 3. «Игровые хэппи-энды», когда Питер часами проигрывал Дэдпулу в Call of Duty, MarioCart или Legends of Zelda, сидя перед жирной пиццей и прижавшись плечами друг к другу во время игры. 4. И, наконец, «ночи, когда не можешь уснуть», когда Питер снова поддавался бессоннице, переставал пытаться заснуть, говорил: «К черту все!» и звонил Уэйду, чтобы встретиться в одном из его убежищ, просто чтобы рядом был кто-то — Боже, с каких это пор Питер стал таким жалким, что его первым выбором в бессонные ночи был психически больной наемник, от которого пахло мексиканской едой и потом, который постоянно издевался над Питером, отпускал бесконечные шутки о его заднице и заставлял его хотеть столкнуть Дэдпула с крыши, но вскоре Питер смеялся, по-настоящему смеялся, и, эй, может быть, Дэдпул был не таким уж плохим выбором для одиноких ночей? Выбор Питера для одиноких ночей. Это звучало так неправильно. Он не был выбором Питера для таких одиноких ночей. Питер на самом деле ничего не делал с этим видом одиночества. Только его правая рука и темнота его комнаты, мысли о больших плечах, звуки удовольствия и твердое тело под ним, ощущение шероховатой кожи… Но это уже не по теме. Питер покачал головой и сосредоточился. Каждая категория встреч («встречи после патрулирования», «посиделки за едой», «игры в видеоигры» и «бессонные ночи») будет сопоставлена с соответствующими испытаниями той же категории, чтобы уменьшить влияние посторонних переменных. Например, испытание «встреча после патрулирования» в группе M можно напрямую сравнить с испытанием «встреча после патрулирования» в группе S, а также с контрольной группой «групповая встреча после патрулирования». Запутались? Не волнуйтесь… есть таблица! Порядок выполнения каждого протокола не должен зависеть от предположений Питера, и не должен следовать какой-либо очевидной закономерности, которую мог бы заметить его удивительно проницательный испытуемый. Для этого он использовал бы генератор случайных чисел для каждого испытания, пока не осталось бы ни одной группы для тестирования. Для получения предварительных результатов достаточно 5 испытаний. При необходимости дальнейшие эксперименты могут быть проведены позже.