Сны, в которых ты — не кошмар

Илья

Удар. Мяч отскакивает от стены спортивного зала, разнося за собой не менее дюжины звуков, сплетающихсяв гулкое эхо. Кисти рук отдают ноющей болью. Это хорошо. Я провожу рукой по влажным от пота волосам — явный признак того, что хорошо потрудился, — возвращаясь за мячом, отскочившим куда-то в другую сторону зала.    Единичная лампа болтающаяся на проводе, словно висельник, разливает противно-желтый свет лампы. Неприятно мигает. Доски с приделанными на них крючками, сломанные лавы, сжатые бутылки и чей-то носок в углу очень гармонируют и дополняют сию картину. Надписи на пошарпанных стенах, написаны корректором, маркерами и ручками, свидетельствуют о превосходном познании всех возможных сквернословий учащихся здесь. Вот вам и весь менталитет молодого поколения.  Когда я закончил, то закрыл все двери на замок и оставил ключ на вахте. Кажется, охранника не интересует его работа, судя по храпу, что я услышал не успев ещё дойти до фойе.    Прохлада ударила мне в лицо. Воздух влажный, наверное, изморось. Хоть бы не заболеть. Я надеваю беспроводные наушники, голова пуста, звучание музыки приятно проходит по всему телу. Всё не так плохо, кажется, мне легче. Да, тренироваться нужно чаще. Это расслабляет. В легком тумане и искусственном уличном освещении кружат листья багровых оттенков. Каждый двор напоминает следующий, и наоборот, будто я застрял в цикле. В цикле чего-то старого, уничтоженного современностью.. Но родного. Совковщина мне не импонировала, но вид старых хрущёвок навсегда впитался в память детства. Я находил это чем-то свойским и близким по душе. Я неосознанно ступаю в такт песне. Пальцы мерзнут, их сгиб в суставах дается с трудом. В мыслях крутится одно: волейбольный турнир, который пройдет накануне. Против нас играет какая-то шайка с соседнего района. Полагаю, они осознали свою ничтожность вместе с поражением в моменте, когда узнали, кто их соперники. Я усмехаюсь. В луче теплого света уличного фонаря я вижу дверь в парадную. Чтобы оказаться дома мне понадобится меньше минуты. Ключ-магнит щелкает, отворяя электронную преграду. Писк домофона — и я тяну массивную дверь на себя. Скрип протянулся на половину подъезда, как минимум, а железный удар при закрытии услышал весь. Надеюсь, в сей час дорогие соседи не блуждают по царству Морфея.. Во всяком случае, после такого грохота — уже нет.    Дома, я пытался заняться домашкой. Ни одна разумная мысль не пришла в мою голову. Кажется, женщина в возрасте — коей являлась моя учительница, не устроившаяся в личной жизни, — будет обязана закрыть мне предмет автоматом. Бесподобный Илья Тихонов и отметки ниже "отлично" в помине не стояли в одном предложении. Стоит лишь использовать игру слов, полить вазоны(конечно же по своей инициативе, не иначе) и улыбнуться — вся пенсия тает. Отвратительно. Но все же со временем, привыкаешь и к таким привилегиям. «Прошу меня простить, Светлана Дмитриевна, что я заметил то, что Вас некому трахать дома, поэтому Вы пускаете слюни на старшеклассника. Пожалуй, за это Вы должны поставить мне соответствующую оценку, а я так уж и быть, задержусь после урока на несколько минут, дабы послушать никому в хуй не сдавшиеся истории с вашей одинокой жизни, при упоминании которой лишь слезы на глаза наворачиваются». Поэтому, посидев так ещё с миг или два, я оказался на аккуратно-застеленной кровати с ноутбуком. На следующие часы мое личное пространство заполнил голос спортивного диктора, тараторящего что-то на иностранном языке.   Надрывной женский вопль бьет по барабанным перепонкам. Я разлепил глаза, а затем, кое-как, вслепую поплелся к источнику звука, шаркая ногами по половице. Пелена, застилавшая мое зрение, никуда не исчезла. Пронзающая пульсация в висках резко сбивает мой вестибулярный аппарат, а я хватаюсь за матовую древесину дверного проема. Я падаю. Тьма.  Корпус рывком взлетает с мягкой поверхности. Я переживаю это снова. Сердце стучит точно метроному бьющему в темпе экстратона. Во рту сухо подобно Сахаре.  Я тру глазницы с такой силой, что тут же могу наблюдать цветное шоу состоящее из клякс на моем зрении. Искра тревоги и страха слишком горячая. Может у меня жар? Рана, нанесенная Ими, зародилась давно и разрастается ровно опухоли. Каждая крупица воспоминаний наносит с каждым разом все больше и больше дискомфорта. Боли. Слишком часто, чтобы я мог делать что-то ещё, кроме как делать вдох за вдохом. Дышать. Просто дышать. Это главное. Рано или поздно, мне станет легче. Но не сейчас. Ноутбук отправляется вслед за учебниками — на рабочий стол, все-таки хватит на сегодня.