Denn heute Nacht erober’ ich dein Herz im Sturm

Впоследствии Джуен не мог вспомнить, как они выбрались из болота. Кевин все время был рядом, они ехали на одном коне — больше он не запомнил ничего, потому что большую часть пути провел в забытьи. На привал они остановились уже глубокой ночью, в полной темноте устроились на ночлег — вместо постели у них была попона с коня и плащи, больше ничего у них не осталось. Пищи не было ни для лошади, ни для людей, воды осталось совсем мало, запасы целебного бальзама тоже подходили к концу, для перевязки пришлось использовать порванную на полосы рубашку рыцаря. Нужно было скорее выбираться из этих гиблых краев, но и продолжать путь было невозможно, конь устал под двойной ношей, да и оба мужчины уже едва могли шевелиться от усталости. Костер разжечь кое-как удалось, но ни о каких попытках дежурить у огня уже не могло быть и речи. Джуена знобило, он метался в бреду и звал Кевина, успокаивался, только когда мог держать его за руку или обнимать его. Но хотя эта ночь была очень тяжелой, больше их никто не беспокоил, только вдалеке тревожно кричали какие-то птицы. — Мой принц, я узнаю дорогу, отсюда уже недалеко до небольшого городка, там есть постоялый двор и лекарь, денег хватит... — на рассвете Джуен едва смог взобраться на коня, в седле он держался буквально из последних сил. — Придется на несколько дней задержаться. Мне так жаль... Был, впрочем, и другой путь — Кевин упоминал часовню, в которой многие путники находили исцеление, и можно было отправиться сейчас и в нее. Рыцарь о ней не помнил, но он и знал эти места совсем плохо, принц же мог разыскать нужную дорогу. * * * Кевин как раз отлично помнил и то, как он помогал Джуену взобраться в седло, и то, как они скакали по краю болот — его действительно отпустили, вот только теперь духи, уже погубившие Конкорда, хотели оставить себе и рыцаря. Конечно, поддаваться им никто не собирался, и Кевин гнал коня вперед, находил дорогу среди болот и спешил, очень спешил — Джуен был действительно плох. К ночи они почти выбрались из болот, но только почти. Припасов не осталось, из всех коней с ними был только Уголек, из всех сумок — только узелок Кевина, где кроме сменной одежды и кошеля с деньгами не было ничего, что могло бы им помочь. И все же немного целебного бальзама оставалось, и он смог хоть немного промыть рану рыцаря и перевязать его, а потом всю ночь держался рядом — грея и отогреваясь сам. Сон был тревожным, в нем зловеще смеялся отец и моргал мертвыми глазами погибший Конкорд. — Задержимся, вам надо поправиться, сэр Джуен, — и все же ночью на них никто не напал и теперь путь был свободен. Кевин, как обычно по утрам более оптимистичный, улыбался почти весело. — Денег точно хватит, есть ведь еще то, что смог взять с собой я, так что мы сможем отдохнуть и пополнить припасы. В этом городке хороший лекарь? Он сможет вам помочь? О том, что кто-то может донести его отцу, принц не думал. Болотный замок очень мало был связан с внешним миром, и в эту сторону точно никто не должен был выбираться. Конечно, Кевин помнил о той часовне из легенд, но все же он не был готов доверить здоровье и жизнь Джуена неясному чуду. А если это все неправда? Если теперь там нет ничего, о чем слышал принц? Они могли бы потерять время, слишком много времени, а это было бы непростительно. Да, потом они, возможно, смогут отправиться туда, но не сейчас, не тогда, когда так нужен отдых. И все же дорога в этот день была проще, болота закончились и можно было ехать по твердой земле. Так далеко от болотного замка Кевин еще никогда не был, и сейчас ему все казалось странным и незнакомым, тут даже воздух был другим. И это больше всего другого убеждало его в том, что они наконец-то вырвались. * * * — Я не знаю. Я знаю только, что он там точно есть, видел, как он приходил к какому-то путешественнику. Надеюсь, хозяин постоялого двора и слуги не болтливы, мы все-таки все еще слишком близко к владениям вашего отца. Придется доплатить за молчание им, и лекарю, — городок был совсем маленьким, слухи в нес разлетались быстро. Вряд ли стоило рассчитывать, что найдется другой постоялый двор вблизи от дороги, в такой дыре он скорее всего просто не был нужен. Все это тревожило Джуена, но он пока ничего не мог сделать. Все его силы уходили на то, чтобы держаться в седле. Во второй половине дня дорога наконец-то вывела их к городку, в который они так хотели попасть. Найти постоялый двор оказалось совсем несложно. Уставшего скакуна доверили заботам конюха, а Джуен и Кевин сперва устроились в общем зале внизу, дожидаясь возможности поговорить с хозяином, а потом их проводили наверх — свободна была всего одна небольшая комнатка, и в ней они и расположились. Слуги натаскали горячей воды, чтобы гости могли помыться после путешествия по болотам, промыть раны, сменить повязки и одежду; за лекарем тоже послали, а на кухне уже готовили сытный ужин на двоих. Поскольку раненному рыцарю тяжело было бы спускаться на первый этаж, ужинать ему и Кевину предстояло прямо в комнате, и это, пожалуй, было даже к лучшему. Не то чтобы у них получилось за ужином что-то обсудить, нет, — после визита лекаря, мучившего его горькими настойками, противными мазями и кривыми иголками, чтобы наложить швы, Джуен пребывал в полуобморочном состоянии, есть ему было сложно, он смог заставить себя съесть лишь маленького цыпленка и выпить пару кубков горячего вина с пряностями, а потом заснул. Он настолько вымотался, что проспал потом целых двое суток, он не просыпался, даже когда лекарь обрабатывал его раны и менял повязки. Зато потом рыцарь проснулся бодрым и ужасно голодным. — Наконец-то я могу сидеть с вами за одним столом, а не есть в постели, — пока готовили завтрак, Джуен попросил принести ему воды, бритву и гребень, ему очень хотелось умыться и привести себя в порядок, простейшая забота о себе помогала ему не чувствовать себя совсем уж больным. — Думаю, сегодня мы еще останемся здесь, а завтра уже поедем дальше. Оставаться здесь дольше опасно. Нужно только будет найти для меня хоть какую-нибудь лошадь. Лечение, проживание, лошадь... Это только первый постоялый двор, а дорога предстоит долгая. И самое ужасное — сэр Джуен остался без доспехов, пробираться в них по болотам в повязках было тяжело, тем более с учетом многочисленных повязок на гноившихся царапинах от когтей болотных тварей; доспехи были погружены на одну из лошадей, но они все разбежались, и даже если бы рыцарь решился вернуться в эти гиблые топи, не было никакой надежды разыскать пропажу. Такой позор! И такие огромные траты. Правда, это уже потом, когда они доберутся до Камелота... И еще ведь придется ждать, пока мастер эти доспехи по меркам Джуена изготовит. — Мой принц, мне так жаль, что мы здесь задержались так надолго... — конечно, он не мог не беспокоиться из-за этого. Да и то, что Кевин видел его таким слабым и вынужден был за ним ухаживать, его очень смущало и расстраивало. — Надеюсь, в следующем постоялом дворе будут хотя бы просторные комнаты, вам пришлось ютиться со мной в тесноте... И эта кровать такая узкая, вам не дали даже отдельного одеяла, это же ужасно! Только Джуен ведь уже привык спать, ощущая тепло Кевина, и думать о том, что в следующий раз они уже не будут делить одну постель, было грустно. * * * Все то время, пока Джуен выздоравливал и приходил в себя от ран, Кевин провел в этом же постоялом дворе. Ему безумно хотелось побродить по городку, посмотреть, как живут тут люди, но он не стал этого делать, доверяя суждению Джуена — если тот говорил, что это будет опасно, не стоило искушать судьбу, пусть даже самому Кевину и казалось, что опасность осталась позади, в болотах. Большую часть времени он проводил в комнате, ухаживая за рыцарем или просто отдыхая — дорога действительно была выматывающей, и ему стоило набраться сил перед следующим рывком навстречу неизвестности. Иногда он спускался к конюшне проведать Уголька — переживший вместе с ним такие испытания конь был надежным другом, и Кевин радовался, что забрал его из замка. Трат предстояло много, и все же он попросил трактирщика добыть ему какой-нибудь музыкальный инструмент — ничего другого Кевин так и не придумал, но он полагал, что все же сможет выступать по пути, чтобы заработать денег. Других вариантов у него не было, а Джуен, который намного лучше знал этот большой мир и мог бы подсказать, практически все время то был без сознания, то спал. Кевин хотел еще раздобыть маску для выступлений, но здесь найти ее вряд ли было можно. — Я рад, что вам лучше, мой храбрый рыцарь, — Джуен почти поправился, и Кевин весь светился этим утром, так он был рад и видеть Джуена ожившим, и вообще — говорить с ним, не быть почти в одиночестве. — Я узнавал на конюшне, тут хорошую лошадь не купишь, но в дне пути отсюда к северу на днях собирается большая ярмарка, там можно будет найти многое из того, что нам нужно. Говорят, такая ярмарка проходит там часто, но я никогда не слышал о ней, пока жил в замке, так что не думаю, что там мы можем встретить кого-то, кого встречать не хотелось бы. Конечно, только из его, Кевина жизни. Мало ли, какие знакомства — приятные и нет — могут быть у рыцаря, особенно того, кто так давно путешествует... — Если бы нам нужно было сейчас жить в разных комнатах, мне было бы очень страшно, — покачал головой Кевин. И еще — очень скучно, но это вряд ли могло быть серьезной причиной. — Пока я спал с вами, мне не снились кошмары. Надеюсь, я не сильно мешал, не тревожил ваши раны? А еще спать так было приятно, хоть Джуен и редко приходил в себя. Но все-таки Кевину нравилось чувствовать его, и менять это на самом деле не хотелось. * * * Кевин весь сиял, и Джуен любовался им и понимал, что успел по нему соскучиться, что ему хотелось теперь смотреть на него постоянно, радоваться его нежной улыбке и прикасаться к его рукам. Скорее бы раны зажили! Скорее бы... Но стоило ли торопить судьбу, и без того отсыпавшую им испытания щедрой рукой? — Боюсь, и там мы не найдем лошадей, привычных к весу всадника в доспехах и привычных к запаху крови и шуму сражения, — вздохнул рыцарь. — Значит, придется купить хоть какую-то, а уже в Камелоте думать обо всем остальном... Скорее бы оказаться там! Мой принц, я столько всего хотел бы вам показать... Он поймал руку Кевина и взволнованно сжал его пальцы. То, что они по-прежнему почти все время проводили в комнате, не спускаясь к другим постояльцам в общий зал, несомненно было огромным плюсом для обоих. В Камелоте такого, конечно, не будет, но потом будет новая общая дорога, дорога для двоих... — Мой принц, поверьте, я никогда не хотел бы разлучаться с вами, ни днем, ни ночью! — воскликнул он. — И уж точно мне не хотелось бы, чтобы вы испытывали страх... Нет, мой принц, прошу вас, не беспокойтесь, я ни за что не оставлю вас, если вы желаете, чтобы я оставался рядом. Если вы захотите, я стану вашей тенью и буду следовать за вами повсюду. Всегда быть рядом с Кевином — что может быть лучше? Только об этом Джуен и мечтал теперь. — Мой принц, я все же осмелюсь... Мой принц, когда раны мои заживут, я хотел бы... — но не успел он договорить, как в дверь комнаты постучали, и вскоре слуга поставил на стол поднос с полными блюдами — пришло время завтракать. Рыцарь неловко закашлялся, момент был испорчен. Ему сложно было решиться, все-таки он был еще слаб, было стыдно представать перед Кевином в таком жалком состоянии... Джуен тихо вздохнул и снова коснулся руки принца. Заговорить снова он так и не решился. * * * — Возможно, мы сможем еще кого-то найти по дороге, — но в голосе Кевина было много сомнений, он понимал, что такое вряд ли возможно. Даже его Уголек, конь из королевской конюшни, на самом деле никогда не бывал в бою — и то, что он единственный остался с ними на болотах, показывало другое, то, что это болотный конь болотного принца. Джуен стремился в Камелот — а Кевин все так же думал о том, что его там ждет, стоит ли рассказывать королю Артуру всю правду, не узнает ли он раньше о побеге принца — кто знает, не решит ли отец отправить гонца, чтобы очернить имя сэра Джуна... Но рыцарь говорил о Камелоте с таким воодушевлением и надеждой, что и Кевин проникался этим ожиданием, предвкушением. Зачем заранее думать о плохом, если можно надеяться на чудо? Разве то, что они все же выбрались из болот, не чудо? Разве то, что в такой момент его жизни в ней появился Джуен, не чудо? Да, и до того мечтательному принцу теперь было намного легче верить в чудеса. — Я не хочу, чтобы вы были тенью, — да, такие слова тоже можно было считать чудом, но они были так приятны! — Я хочу, сэр Джуен, чтобы мы с вами были вместе — не тенью, нет, это другое... Его глаза сейчас были очень выразительными, он смотрел нежно, и в то же время лукаво, почти зовуще — и все же понимал, что должен быть осторожен, что он сам еще боится своих желаний и не до конца их понимает. Но принять уже был готов, только не слишком ли он торопится? Завтрак оказался очень несвоевременным. Это было заметно, ведь вошедший слуга не только прервал рыцаря, но и после его ухода Джуен как-то смешался и замолчал. Было в этом что-то неправильное и почти тревожное, Кевину так хотелось услышать, что же хотел сказать Джуен, так что стоило слуге выйти, он подсел поближе и коснулся плеча рыцаря, заглядывая ему в глаза. — Сэр Джуен, вы хотели что-то сказать? Что я могу сделать для вас? * * * С одной стороны, Камелот был лучшей отправной точкой для нового общего путешествия, с другой — там поджидали опасности совсем другого рода; Джуен понимал это, пытался подобрать еще какие-то варианты, но ничего в голову пока не приходило. В конце концов, у него нигде больше не было дома, кроме как при дворе короля Артура, и ему нужно было и отчитаться о своих странствиях, и раздобыть доспехи и нового коня, и навестить матушку и младшую сестру, которая недавно вошла в брачный возраст, нужно было что-то решать с ее замужеством... Сам рыцарь жениться не торопился и избегал разговоров о своем будущем изо всех сил, но рано или поздно... Почему-то теперь эта мысль казалась особенно горькой. — Обещаю вам, мой принц, что так и будет, — сейчас Джуен был готов исполнить любое желание Кевина. — Мой принц, вы... Этот взгляд, о, этот взгляд! Рыцарь тонул в выразительных глазах юноши и чувствовал себя очень счастливым. То, как резко и внезапно их прервали... Это показалось ему просто ужасным. И возобновить разговор было сложно, хорошо, что Кевин оказался в этот раз смелее и решительнее, чем его собеседник. — Мой принц, я хотел попросить вас... — сперва Джуен взволнованно отвел взгляд, но потом поймал руку Кевина, поднес ее к своему лицу и поцеловал кончики пальцев, теперь уже глядя ему в глаза. — Я хотел попросить вас назначить мне испытание, пройдя которое я заслужил бы ваш поцелуй. Я понимаю, что это... Должно быть, звучит для вас дико и дерзко... Но это то, чего я желаю всем сердцем. Ради вашего поцелуя я готов на все, мой принц. Даже если это будет последнее желание в моей жизни. * * * Это действительно звучало дико, ведь Кевин никогда не думал о том, что подобное может происходить в его жизни, происходить так, что он будет слышать такие слова, слышать от красивого мужчины, при взгляде на которого так трепещет сердце. Но была ли эта просьба дерзкой? Едва ли. Вторая рука сама потянулась к щеке рыцаря, а на губах Кевина расцвела улыбка. — Я не так хорош в составлении испытаний, — действительно, он ведь не прекрасная дама, ради улыбки которой рыцарям положено совершать подвиги! Их, дам этих, наверняка с детства обучают тому, какие задания и испытания стоит давать рыцарям — да и просто любым мужчинам, которые стараются добиться благосклонности. Но Кевин... Нет, фантазия у него всегда была живая и даже буйная, но обычно работала в совсем другую сторону. — Но обещаю — я что-то обязательно придумаю. И... Сэр Джуен... Вы не посчитаете это неуважением ваших отважных подвигов, если это будет что-то... не слишком трудно выполнимое? Покрасневшие скулы, прикушенная губа и лукавый огонек в глазах. О да, Кевин сейчас желал того же — и не пытался это скрыть. Он бы и об испытаниях и других сложностях не думал, но вдруг рыцарю так положено и иначе просто нельзя? * * * Джуен никогда и подумать не мог, что однажды он будет просить о поцелуе мужчину, но все случилось так, как случилось, и он уж точно не желал для себя другой судьбы. Встреча с Кевином получилась странной, побег из болотного замка — странным и страшным, но теперь они могли выбирать дороги и поддерживать друг друга, и все должно было быть хорошо. Тем более что Кевин... — Мой принц... — рыцарь повернул голову и коснулся губами погладивших его щеку пальцев. — Мое сердце в ваших руках. Я приму любое испытание, какое вы только посчитаете уместным и подходящим. Теперь все в ваших руках. И я в ваших руках. Ему безумно хотелось сразу же потянуться к губам юноши — слишком красноречивым был взгляд Кевина, его глаза ясно давали понять, что сейчас их желания совпадают. И все же торопить события... Это лишило бы первый поцелуй части очарования, определенно. Так что оставалось только надеяться, что принц не станет медлить и назначит своему рыцарю испытание как можно скорее. — Я чувствую, что с каждым мгновеньем, проведенным рядом с вами, я влюбляюсь в вас все сильнее, мой принц... — тихо проговорил Джуен и вздохнул, опустив взгляд. — Я знаю, что это неправильно, что это чувство может погубить нас обоих... Но как же мне не хочется, чтобы оно прошло! * * * — Ваш, — да, он теперь и правда принц только для Джуена, в его памяти, бежав, он лишил сам себя всех привилегий, которые были с ним с рождения, но Кевин об этом не жалел, нет. — Только ваш, мой рыцарь... Если Кевин и смущался своих желаний и нахлынувших чувств, то после таких слов и признаний, после очевидно взаимного притяжения ему хотелось не только держать сердце рыцаря и отдать ему свое, но и чтобы тот тоже держал его... в своих сильных больших и таких красивых руках... — Мой рыцарь, сэр Джуен, я... Кевин уже хотел и сам заговорить о том, что чувствует, хотя это и казалось сложным, все же сложить песню о своих чувствах ему было бы легче, чем просто сказать о них, когда кое-что на стене за спиной Джуена привлекло его внимание. Огромный — действительно огромный, он никогда таких не видел — паук, отвратительно страшный и какой-то словно бы буро-зеленый сидел и шевелил толстыми мохнатыми лапами. Откуда он взялся, Кевин не знал, но побледнел моментально — он и без того не слишком любил, если не сказать — боялся пауков, но такое страшилище... Хорошо, что оно не вылезло, пока Джуен был без сознания, сам принц с этим бы не справился. — Сэр Джуен, я думал сейчас о том, что мог бы просить вас сделать, но судьба сама приносит эти испытания. Обернитесь, там... — его голос дрогнул, он действительно испугался — и прикрыл глаза, сжав ладонь Джуена и тут же отпустив ее — в его голове это звучало «рыцарю ведь сейчас предстоит сражаться». — Я так их боюсь... * * * Кто бы мог подумать, что испытание само найдет рыцаря? Правда, Джуен никак не ожидал, что его внезапным противником станет паук — огромный, с брюшком диаметром с суповую тарелку. Кевин весь побледнел, увидев это отвратительное членистоногое, выглядевшее так, словно оно только что вылезло из болота, с мохнатыми, будто бы покрытыми мхом лапами. — Мой принц, не беспокойтесь... — паук не спешил двигаться, и Джуен погладил Кевина по щеке и нежно улыбнулся, поймав его взгляд, а потом вытащил из ножен длинный нож, сощурился, прицеливаясь, и метнул его в брюшко паука, куда он и вонзился, пришпилив отвратительное создание к стене. Мохнатые лапы беспорядочно забились, заметались в агонии, но она быстро стихла. — Со мной вам нечего бояться, мой принц, — прошептал рыцарь, наклонившись к лицу Кевина. — Разве что только того, что одного поцелуя мне будет недостаточно... Пальцы Джуена скользнули по щеке юноши, коснулись уха и зарылись в волосы на затылке, смяли, потянули, заставляя запрокинуть голову. В это же мгновение губы коснулись губ. Первый поцелуй был очень нежным, но и настойчивым тоже: рыцарь не смог удержаться от соблазна и ласкал кончиком языка губы Кевина, а потом и его язык, когда он поддался и позволил им стать еще ближе. Может быть, это было даже немного слишком... Только оторваться от нежных и сладких губ принца Джуен все равно не мог — и не хотел и пытаться. * * * Еще немного, и Кевина могла бы накрыть истерика. Неужели они отъехали недостаточно далеко от болот? Или эти чудовища будут преследовать его везде, куда бы он ни направлялся, как напоминание о покинутом доме? Но ведь раньше он никогда не видел таких огромных пауков — ни в болотном замке, ни в его окрестностях! Откуда же здесь... такое... Принцу было действительно страшно, и он только радовался тому, что до ночи еще далеко — ведь ему могли бы сниться такие кошмары после увиденного! И еще — тому, что его рыцарь очнулся и будет обнимать его ночью С ним не страшно. С ним не будет страшно ночью, но страх быстро прошел и сейчас, когда Джуен убил чудовище одним метким броском. Кевин даже удивился, как легко это оказалось, но ведь это же сэр рыцарь, для него не страшно то, что так пугает нежного принца. И хорошо, что можно было не смотреть на мертвого паука — вместо этого Кевин, распахнув глаза, ловил взгляд Джуена, и тот был все ближе и ближе, пока Кевин совсем не потерялся в этих глазах и таком нежном, но и настойчивом прикосновении губ. То, что он целует мужчину, совсем потерялось и забылось, да разве это могло быть важным? Казалось, никогда Кевин не испытывал ничего более яркого — он вцепился в плечи рыцаря и отвечал на поцелуй, не было смысла смущаться или ждать других подвигов, о нет, он ведь сам хотел этого, сам хотел почувствовать эти губы и эти руки... Время словно бы остановилось, и Кевину совсем не хотелось, чтобы оно снова продолжило свой бег. * * * В конце концов Джуену все же пришлось отстраниться: охватившее его сладостное волнение стало таким сильным, что у него закружилась голова, а растущее, разгоравшееся все ярче желание уже сводило его с ума. Но даже если бы принц и решился, рыцарь ведь был все еще слишком слаб, его раны его болели, да и этот убогий постоялый двор едва ли был достоин чести стать местом, где влюбленные стали бы единым целым. — Мой принц, простите, я все еще так слаб... — Джуену пришлось выпустить Кевина из объятий и сесть. Когда он обернулся, чтобы забрать свой кинжал, он не увидел ни паука, ни каких-либо следов его присутствия. Кинжал был чистым, словно никогда не прикасался к чему-то столь омерзительному, как эта тварь с мохнатыми зелено-коричневыми лапами. — Не понимаю! Он же только что был здесь... Мужчина растерянно завертел головой, пытаясь понять, куда же делся паук, которому он был обязан возможностью поцеловать Кевина. Наконец, он обнаружил на полу у стену, из которой все еще торчал его кинжал, кучку то ли пепла, то ли трухи, то ли засохшего мха. — Когда слуга зайдет, чтобы забрать грязную посуду, попросим его здесь прибраться, — рыцарь все же забрал свой кинжал и пересел к принцу поближе, поймал его за руку и теперь нежно гладил его ладонь. — Не бойтесь, мой принц, если такая тварь появится снова, я с ней расправлюсь. А завтра мы уйдем еще дальше от болот, и ваш след наконец-то затеряется. После завтрака Джуен и Кевин спустились вниз, выпили по большой кружке вина с пряностями и выбрались на свежий воздух, пока слуга прибирался в их комнате и проветривал ее. Солнце поднималось к зениту, небо было чистым, легкий ветерок приносил запахи цветов из соседнего сада. После хмурого мутно-зеленого неба над болотами и присущего топям гнилостного запаха это утра казалось безмятежным — и даже слишком. — У меня плохое предчувствие, — признался Джуен, задумчиво глядя вдаль. — Что-то не так. Но что? И как защитить принца от неведомой угрозы?