Denn heute Nacht erober’ ich dein Herz im Sturm

— Простить? За что же? — Кевин смотрел на Джуена совершенно затуманенными глазами, но он и не думал, что сейчас их поцелуи могут зайти слишком далеко. Не потому что ему не хотелось стать еще ближе — особенно сейчас, не потому что он считал, что еще слишком рано, просто чувствовалось, что к этому они еще придут — и это будет в другое время и в другом месте. И все же то, что они смогли так открыться друг другу, что эти чувства появились в их сердцах, значило уже очень многое. И когда рыцарь сел, Кевин сел рядом, совсем близко, так, как не мог сидеть еще недавно — здесь, пока они были одни, это было важно. И еще — не так страшно, ведь повод бояться у Кевина снова появился. Исчезнувшее чудовище, подозрительный прах в углу — что же тут происходило? Что это, прощальные приветы болотных духов? Или уже новая опасность? Но все же когда они наконец спустились вниз и вышли на улицу, принц старался не думать о том, как все вокруг сложно и опасно. Этот мир вообще был именно таким, ведь он совершенно его не знал, но видеть все в мрачных красках Кевин отказывался. Особенно сейчас, когда его сердце пело, а губы все еще помнили поцелуй. Разве может ему что-то грозить, когда рядом его рыцарь? И тем напряженнее он стал, когда Джуен забеспокоился. — Вы думаете, то чудовище, — а для него это было именно так, — было не случайным? Нас выследили и... что-то будет? Но вы еще не до конца поправились, вам сейчас не стоит сражаться! Нам нужна какая-то защита... Амулеты или молитва, — и да, он не видел в этом ничего противоречивого. Разве не все так делают? * * * Чудовище. Да, пожалуй, того огромного паука можно было назвать так, ведь он был отвратительным и наверняка был ядовитым. Как защититься от такой напасти? Неужели даже в постоялом дворе придется спать по очереди, не погасив свечи? Ничего другого рыцарю в голову пока не приходило, и такое отсутствие выбора раздражало его. — Да, боюсь, его появление не было случайным. Возможно, оно и раньше наблюдало за нами, но я был без сознания, а вы почти все время были рядом и наблюдали за мной, а не за прячущимися по углам тенями, потому оно и оставалось незамеченным. Сегодня оно было неосторожным, и мы его увидели, но... Я не уверен, что оно было одно. И меня беспокоит то, что оно обратилось прахом, каким-то засохшим мхом, это напоминает мне то существо, которое напало на меня в обличье моего оруженосца. Кто знает, кем еще могут притворяться эти создания? — Джуен беспокоился, ему хотелось бы снова обнять Кевина и прижать его к своей груди, но поступать так на улице, где их мог видеть кто угодно, не стоило. — У меня все внутри холодеет от мысли о том, что я могу спуститься вниз, чтобы позвать слугу, и к вам в комнату в моем облике может войти другой. Как нам от этого уберечься? Как? Если даже облик верного Конкорда был украден, облик человека, который никогда не предал бы своего господина? — Вы верно говорите, мой принц, нужно пойти в храм, если он есть здесь. Это должно помочь, — храм, если он был в этом городке, должен был возвышаться над всеми зданиями и постройками, и рыцарь завертел головой, высматривая купол с крестом. — Молитвы придадут нам сил и уверенности. Купим еще свечей, это тоже должно помочь. Свечи, молитвы... Что поделать, не от всех опасностей можно защититься при помощи оружия. * * * От одной мысли о том, что все то время, пока Джуен был без сознаний, в одной комнате с Кевином был такой огромный паук, принц задрожал — это было страшно и еще — очень опасно. И не столько из-за обычных страхов Кевина, а из-за того, о чем говорил его рыцарь. Если это действительно так, если это такие чудовища, которые могут принимать чужой облик — как же они могут доверять друг другу? У них ведь не получится вообще не разлучаться, ни на мгновение — такое попросту невозможно. Или... — Сэр Джуен, — дрогнувшим голосом проговорил Кевин, прикасаясь к руке рыцаря — теплая. — Нам осталось пробыть здесь совсем немного, а позже... Я все же надеюсь, что сылы болотных духов ограничены. Может ли быть, что их привязывает к нам нечто, прицепившееся в пути? Или из моих вещей? Или же проблема совершенно точно во мне самом? Вещи можно выкинуть, но найти даже сменную одежду проще будет на ярмарке, куда они отправятся утром, кроме того есть Уголек, которого они никак не бросят. Если они найдут храм, станет лучше. — Нужно взять святой воды для защиты, — что-то высилось вдали, и Кевин надеялся, что если там не церковь, то хотя бы часовня. — Этой ночью надо отдыхать, пока мы не в дороге, пока вы еще слабы, но если оставить в комнате кресты, как вы думаете, это поможет? Сложно было сказать, ведь они не знали, что за опасность их ждет. Но пока только это казалось правильным — как и то, что им самим нужно смыть с себя болотные воспоминания не только обычной водой. * * * Да, им осталось пробыть здесь совсем немного, но это «немного» все еще грозило им многочисленными опасностями. Они должны были выжить — на тропе в гиблом болоте или на продавленной постели в постоялом дворе, где угодно, они должны были выжить, что бы им ни грозило. Джуен готов был защищать Кевина до последней капли крови, как и поклялся, но он был только воином, а теперь речь шла о каких-то зловещих чарах, и его это очень беспокоило. В таких вещах он почти ничего не смыслил. — Я не знаю, мой принц, — покачал головой рыцарь. — Но я буду рядом и сделаю все, чтобы защитить вас. Даже если я не понимаю, что это за напасть, я все еще могу защищать вас. Моя жизнь принадлежит вам, мое сердце принадлежит вам, это должно что-то значить! Для Кевина — да, но в остальном... — Возьмем и святую воду, и свечи, и кресты, — согласился Джуен. — Я уверен, это поможет. Раз люди так долго живут рядом с этими болотами и уверены в своей безопасности, значит, святые оберегают их покой. Святым, возможно, до проживающих на краю гиблых топей людей и дела никакого не было, но он привык верить, что для божественных сил никаких ограничений не существует, и там, наверху, всегда есть кто-то, кто присматривает за людьми. И тем более — за теми, кто посвятил себя поискам Грааля. Как и ожидалось, самое высокое здание в городке оказалось храмом, маленьким и старым, но действующим. Вокруг рос какой-то колючий кустарник, цветы на кривых шипастых ветках источали сладковатый аромат, от которого кружилась голова и становилось как-то тревожно. Внутри храма царил золотистый полумрак, пахло ладаном и чем-то терпким, запахи были такими сильными, что тяжело было дышать. Покосившиеся свечи казались какими-то грязными, темными, воск застывал странными наплывами и напоминал текущий из воспаленной раны густой гной. — Мой принц... — Джуен поймал Кевина за руку и взволнованно сжал его пальцы. — Посмотрите. Нам нужно уезжать сегодня же. Мраморная статуя Мадонны, установленная в нише, была покрыта ядовито-зеленым мхом, его пятна казались безобразными оспинами, пятнающими ее лик и тело. Но не это так впечатлило рыцаря, а то, что на руках она держала не младенца, а рогатое чудовище, злобно ухмылявшееся и словно бы смотревшее вошедшим прямо в глаза. * * * Как оказалось, дело было совсем не в том, что принц болотного замка бежал из дома. Здесь, в этой церкви, это стало очевидным — не заросло бы все настолько быстро, за те дни, что они здесь. Кевин перекрестился и крепче сжал ладонь Джуена. — Что же происходит в этих землях, — хмурясь, прошептал он. Было даже не страшно, а больно — слишком близко было это место к болотам его отца, и хотя Кевин никогда не хотел править, он все же был принцем, и подобное вызывало у него желание разобраться, очистить этот храм и этот городок, привести в порядок... Странное желание, которое у него раньше не появлялось, но сейчас в его жизни изменилось столь многое, что подобные мысли уже не удивляли. — Сэр Джуен, идемте отсюда, — Кевин заглянул в глаза твари на руках Девы Марии и внезапно ощутил кроме омерзения еще и жалость. Кажется, это было слишком заметно по его глазам — и очень не понравилось чудовищу. Демону, как решил принц, ведь кто еще... — Нам надо найти священника, если он еще жив, — и, очевидно, если священник одержимый, его придется уничтожить. — Чем я смогу вам помочь? Это было действительно странное чувство, но Кевин, который не был храбрецом, как его рыцарь, не мог пройти мимо, ведь то, что они увидели, влияло на жизнь всего городка. Может быть, еще не поздно помочь этим людям? С каких пор это стало его волновать, Кевин не задумывался. Он смотрел с беспокойством на Джуена — сможет ли его рыцарь и — наверное, теперь можно так думать? — возлюбленный победить чудовище, если оно нападет? Святой воды они здесь не раздобудут, хватит ли для сражения их веры? И что действительно может сделать сам принц, чтобы не только не мешать, но и быть полезным? Главным сейчас было постараться выбраться из оскверненной церкви. Сжечь бы ее... Но вызывать такой пожар, который перекинется и на другие дома, было бы безумием. * * * Этот маленький городок на краю топей стал рассадником скверны, теперь это стало очевидным. Из болот ли пришло то зло или наоборот — пришло из этого нечистого места и осквернило болота, выяснить уже не представлялось возможным, да и не дал бы ответ на этот вопрос ничего, что толку задавать вопросы, когда речь идет о святотатстве? — Король должен узнать об этом, — проговорил Джуен, торопливо перекрестившись. — Кто знает, сколько путников добираются до этого городка и уже никогда не возвращаются обратно? В этом проклятом храме может происходить что угодно, я склонен опасаться худшего, ведь это святотатство даже не попытались скрыть, этот храм открыт всем взглядам, и всякий может свободно войти сюда... И весь городок приходит в этот храм на службы — и все считают такую Мадонну достойной молитв. Вот, значит, как все обернулось: они считали, что спаслись из гибельных топей, а угодили в гнездо дьяволопоклонников! Найти священника... Это казалось хорошей идей, но только с одной стороны: с другой стороны, весьма вероятно, что именно с него все и началось. За кем бы еще последовала паства по пути гнусной ереси? — Не знаю, мой принц, но боюсь, что настоятель храма и есть тот, кто пустил скверну под своды этого святого места, — рыцарь покачал головой и крепче сжал руку Кевина, уводя его к выходу из храма. — Если мне придется с ним сразиться, прошу вас, помолитесь о том, чтобы рука моя не дрогнула. Даже думать о том, что мне, возможно, придется сражаться с человеком, некогда принявшим сан... Не успели они дойти до порога, как двери храма захлопнулись, и пламя свечей забилось в лихорадочном танце. На несколько мгновений воцарилась зловещая тишина, а потом Джуен и Кевин увидели, что Мадонна уже не держит на руках чудовище, и по ее искаженному страданием лику текут кровавые слезы. Монстр же, принявший свои истинные размеры, теперь возвышался над ними, и с его длинных клыков капала зловонная слюна. — Склонитесь предо мной или умрите, — проскрежетал голос, доносившийся будто бы откуда-то извне. — Поклянитесь мне в верности, и я сохраню вам жизни, чтобы вы служили мне вечно, в этой жизни и в другой. * * * Кевин тоже подозревал, что именно со священника все могло начаться — но это было необходимо проверить. Если это действительно так, если он причина, а не жертва, он за это расплатится, если же его держат пленником... Что ж, возможно, он сможет помочь. Об этом думал принц, пока они шли к дверям — но выйти сейчас им было не суждено. Наверное, не стоило и верить в то, что это будет возможно? Что их отпустят так просто? Обернувшись, Кевин снова осенил себя крестным знамением и подумал о том, что не стоило оставлять лук на постоялом дворе, даже если он вышел с отважным рыцарем. С другой стороны... С другой стороны — что могут обычные стрелы против козней дьявола? Само собой, склоняться перед демоном они не стали бы. Как там говорил Джуен? Только человек с чистым сердцем сможет найти Священный Грааль? Искушения не должны были удивлять — и прямо сейчас Кевин как будто бы понял, что поиск Грааля — это тот путь, на который он уже ступил, связав свою судьбу с сэром Джуеном. И еще — понял, в чем его сила, чем он действительно может помочь. Он ведь и правда никогда не хотел править, а хотел петь. И пел. В том числе — и в церкви болотного замка. И под старыми сводами раздался чистый и звонкий голос принца. Молитвы и псалмы — латынь он знал неплохо, и если и не был уверен в силе собственной веры, то точно не сейчас. Сейчас он призывал Господа помочь ему и его рыцарю, справиться с демоном и очистить эту церковь и этот город. * * * Да, путь к Граалю — дорога, по которой они теперь шли вместе, этот путь уже стал общим, даже если сперва казалось, что они еще ничего такого не сделали. Сделали, и теперь их ждали общие испытания, все трудности предстояло разделить на двоих. Джуен был к этому готов с самого начала, но Кевин? За те несколько дней, что они провели вместе, крови пролилось больше, чем за всю прошлую жизнь принца, мог ли он принять это так быстро? Сила Джуена была в том, чтобы проливать эту кровь, как бы это ни звучало; сила Кевина заключалась в его искренности, и сейчас именно его чистая вера была их самым грозным оружием в сражении с демоном. Не могло быть и речи о том, чтобы перед ним склониться. Они должны были победить или погибнуть, других исходов у таких битв не бывает. Когда Кевин запел, Джуен обнажил свой меч и бросился в атаку; вскоре его голос соединился с голосом принца в общей молитве, и хотя он никогда не умел петь так, чтобы его слушали с восторгом, сейчас и его весьма скромного таланта было достаточно, чтобы чудовище затрепетало от священных слов, хлынувших на него вместе с градом ударов меча. И когда в этом безумном ритме сражения, вихре смертоносных ударов их голоса зазвучали в унисон, клинок вдруг окутало золотое сияние, и демон взвыл, потому что оно ранило его глаза. Каждая нанесенная сверкающим мечом рана дымилась, нечистая тварь металась и выла, крушила все, что ее окружало, пытаясь дотянуться до преисполнившегося благодати рыцаря, но все было тщетно, силы быстро покидали исчадие ада, и вскоре оно испустило последний стон и рассыпалось грудой золы и зловонной серы. Но не успели Кевин и Джуен перевести дыхание и поблагодарить Господа за это чудо, как храм начал рушиться, а они ведь находились в это мгновение в самом его центре. И двери по-прежнему были заперты.