Их звали «Свобода»

– Я – Исенгрим Фаоильтиарна, – сказал он, снова наклоняясь над пленником. – Четыре года я борюсь с людьми, три года командую группой. Я схоронил погибшего в боях родного брата, четырех двоюродных, больше сорока братьев по оружию...

«Крещение огнем», А. Сапковский

— Мы едем на ярмарку! — преувеличенно радостно объявил Эйнан, сразу же как вошел в столовую. Это короткое заявление заставило всех остальных братьев Фаоильтиарна удивленно замереть. Рыжий Арвелин, за секунду «до» первый поприветствовавший Эйнана зубоскальством, в миг прекратил улыбаться. — Лучше б ты принес ягод… — вздохнул он над тарелкой пустой каши и, отложив ложку, скрестил руки на груди. Почти севший за стол Фейлинар так и остался стоять, только уперся обеими руками в посеревшую от времени скатерть да изрядно посмурнел. Эйнан подошел поближе, не прекращая нарочито спокойно улыбаться. То есть не давал никаких знаков, что это неудачная шутка или подзатянувшийся розыгрыш. Совсем не свойственный ему, но все же. — Парламент отменил налог на уши? — едко уточнил Арвелин. — Или тебе между них камнем прилетело? Какая ярмарка, какой город, Эйнан? Или ты забыл, по каким причинам мы здесь сидим? — В Дориан, — проигнорировав последний вопрос, беспечно ответил Эйнан. Не сказать, что после его ответа стало легче… — А затем в Вызиму. …А, может быть, даже хуже. Но Эйнана будто бы это ничуть не волновало. Казалось, он искренне наслаждался все только возрастающим недоумением братьев пополам с недовольством. — Я надеюсь, ты пояснишь цель своей гениальной задумки? — сдержанно поинтересовался Фейлинар. — А то мы теряем терпение! — всплеснул руками Арвелин. И Эйнан, окинув их компанию хитрым взглядом, достал из-за пазухи изрядно мятое письмо и объявил: — Мы едем в Вызиму на ярмарку праздновать Беллетэйн. А заодно и свадьбу нашего кузена Дараэля, — он передал письмо Фейлинару. — Что же до отмены налога на уши, — Эйнан хмыкнул в сторону даже привставшего от удивления Арвелина. — То, нет, его не отменили. Пока. Но зато дали послабление в нём всем эльфам, кои во время больших весенних гуляний приедут в столицу и другие города Темерии. — Письмо перекочевало через стол из рук Фейли Арвелину. — А время это — три дня до самого праздника и три дня после него. Так что, братья, — он хлопнул в ладоши, сжав их в кулак. — Мы едем на ярмарку! Радоваться весне и тому, что даже скромняга Дараэль нашел себе женщину. С этими словами Эйнан сел за стол, заняв свое привычное место. Рядом с Фейлинаром. Тут же, как и всегда, когда они становились рядом, их кровное родство делалось очевидным каждому. Погодки, они были точно близнецы. Оба черноволосые и голубоглазые, как большинство Aen Seidhe, они отличались лишь тем, что Эйнан был чуть шире в плечах и куда улыбчивее брата. Сейчас эта разница как никогда сильно бросалось в глаза: Фейли объяснения Эйнана, кажется, совсем не успокоили. — Ну не знаю… — протянул Арвелин, растерянно пригладив рыжие волосы на затылке, пока дочитывал письмо. — Как-то это все… Слишком хорошо звучит. Они гнали нас из городов веками, а теперь зовут обратно. Признают и соблюдают наши традиции, которые извращали и попирали столетиями. Как-то это подозрительно, не находите? Что скажешь, Ис? — спросил он все это время молчавшего четвертого брата и протянул ему письмо. Исенгрим его не взял. Только поболтал в чашке с отколотой ручкой уже остывший отвар из еловых шишек, глядя на дно травяной гущи. — Скажу, что если люди отпирались от нашей культуры, то делали это слишком неубедительно, — он провел пальцем по кромке кружки до трещины, после чего поднял взгляд на остальных. — А отказываться ехать на свадьбу, еще и в Беллетейн — просто неприлично. Сядь, Вел, — шевельнув бровью, вздохнул он. — И предлагаю уже наконец-то позавтракать, — добавил он в сторону кузенов. Ни Фейлинар, ни Эйнан не возразили. Первый встал из-за стола, чтобы наложить остатки каши брату, а он ушел к рукомойнику в углу. Их было трое. Братьев Фаоильтиарн — их отцов. Когда-то еще больше. Приблизительно, когда имя их рода носил целый клан, верой и правдой служивший давно канувшему в небытие королевству эльфов, а лес, в котором находился этот дом, носил имя Брокилон. Увы, «Последнее пристанище» для дриад давно опустело. По крайней мере, эльфы сделали все, чтобы люди так думали. Два поставленных на грань выживания вида легко нашли общий язык. А потом прекрасных воительниц осталось настолько мало, что те даже не возразили, когда гонимые отовсюду эльфы стали переселяться в их лес. В интересах обеих рас было сделать так, чтобы множащиеся, точно тараканы, люди уверовали в его опасную глухость. А для этого должен был быть кто-то, кто не давал бы забредшим в него путникам быстро и легко найти обратную дорогу. Фаоильтиарны взяли эту роль на себя. За что их род в свое время и смог выторговать у дриад право отстроить этот дом на окраине чащи. Достаточно просторный, чтобы в нем, не мешая друг другу, жили три семьи. Но века шли. Что-то кончилось, а что-то началось… Взгляд Исенгрима невольно зацепился за пустующее место во главе стола. По левую руку от него расположилось еще одно такое же. Неправильно одинокое. Фейлинар по привычке разложил шесть потертых сервировочных салфеток, и их темно-серое кружево лишь подчеркнуло нехватку присутствующих за столом. О том, что изначально он был рассчитан на десятерых, вспоминать не хотелось вовсе. Но к пустоте четырех мест на противоположном конце стола все хотя бы давно привыкли. Исенгрим вяло ковырялся в тарелке, утрамбовывая в себя кашу. Братья переговаривались, бурно обсуждая грядущую поездку. Принесенные Эйнаном новости в самом деле смогли всех ненадолго отвлечь. Ходики в гостиной пробили десять. Без своих хозяев, хранивших преданность этому дому последние три века, несмотря на все невзгоды, он казался нежилым. А они с братьями — случайными гостями, а не их сыновьями и племянниками, росшими здесь с пеленок. Может, оно и к лучшему, что придется уехать?.. — Дом придется закрыть. Совсем, — заметил Исенгрим, оторвав взгляд от комочков каши. — Заколотить окна и подпереть дверь. Иначе я не ручаюсь, что к нашему возвращению здесь что-либо останется. — А ты на войну собрался, или куда, Ис? — засмеялся Арвелин, за что тут же получил от Эйнана пинок под столом. — Эй!.. — хотел было возмутиться он, но, поймав на себе взгляды остальных братьев, видимо, сообразил, насколько не к месту ляпнул про войну. Слегка вжав голову в плечи, Вел осторожно заметил: — Я про то, что ненадолго же едем. Разве нет? — развёл он руками. — Зачем такие сложности? — За тем, что медведю будет все равно, как скоро ты собирался вернуться, — поддержал Исенгрима Фейлинар. На что он хмуро заметил: — Медведь — меньшее из зол. Ведь есть животное пострашнее — люди. И снова за столом ненадолго воцарилась тишина — только ходики в гостиной отстукивали минуты. Первым, как всегда, очнулся Эйнан и подвел итог: — Значит, закроем дом. Тогда собираемся и в путь! До Вызимы на лошадях недели две пути, а их нам еще нужно достать. На том и порешили. Когда из вещей толком ничего нет, сборы много времени не занимают. Каждый взял только по охотничьему ножу с луком да сменной неношенной рубашке. Собрали снедь с питьем из того, что переживёт дорогу, и того, что нужно доесть до вечера, и бросили мышам отраву в подпол. Законопатили окна. — Стекла-то не треснут от молотка? — обеспокоенно уточнил Вел, пока латал в компании Фейли прогнившие куски старых заслонок. — А ты им по слюде не бей, и тогда точно не треснут, — подколол его Эйнан, вместе с Исенгримом забивая свой угол. Посмеялись. Когда закончили, Фейлинар отнес инструмент на давно пустующую конюшню. Спрятав его за дровницу, он так там и замер, задумчиво на нее глядя. Посланный за ним Исенгрим встал рядом, непонимающе осмотрелся и, нахмурившись, внимательно всмотрелся в лицо кузена. — Дрова отсыреют, — ровно заметил он. — Две недели туда, две обратно… Весна. Сыро. — Ну, не осень же, — мягко возразил Исенгрим и, положив руку ему на плечо, слегка сжал. — Все не предусмотришь. Как сказал Арвелин, — криво усмехнулся он, — не на войну же собираемся. Идем. Мы хотели еще… ленты повесить. Фейли шумно выдохнул и кивнул. Эйнан с Арвелином как раз заперли дверь. Переглянувшись, братья, не сговариваясь, направились вглубь леса. Болтовня стихла. Нужный им ясень рос не сильно далеко от дома, но и он находился вблизи самой пущи. Тем не менее, с поиском ориентиров проблем не возникло: они знали эту дорогу наизусть. Раньше Исенгрим и Арвелин часто ходили сюда, а теперь… Исенгриму хотелось верить, что в ближайшее время поводов возвращаться к этому дереву, кроме Саовины, не будет. Он не заметил, как их дорога подошла к концу. Первым остановился Эйнан, а следом за ним и остальные. Встав полукругом, братья замерли, молча разглядывая искомый ясень. Казалось, за зиму он разросся еще сильнее, чем было. За нагромождением толстых черных ветвей, самая низкая из которых уже была выше макушки Вела, как самого рослого среди них, едва было видно небо. На них только-только распустились первые почки и листики были совсем крошечные и очень яркие. Особенно на фоне серого леса. Говорят, в детстве все кажется выше и больше. Этот ясень оставался для Исенгрима мрачной громадой в любом возрасте. На рукодельной низенькой подставочке у корней был расстелен любимый тетушкин платок. За месяц пребывания в лесу под открытым небом он потерял свой нежный светло-желтый цвет, изгваздался в земле и в рассыпанных лесными жителями подношениях. Эйнан, сев на корточки, поправил опрокинутые плошки, а Арвелин достал из сумки снедь и ленты. Фейли забрал их, Исенгрим снял с дерева те, что сильнее всего истрепались за зиму. Конечно, в первую очередь это касалось тех, что они вязали в память об их с Велом родителях. Ленты отца с матерью Фейлинара и Эйнана еще не успели истлеть. Месяц — слишком короткий срок. Впрочем, братья держались неплохо. Пожалуй, даже лучше, чем они с Арвелином в свое время. Фейлинар протянул Исенгриму три ленты на выбор, и он взял зелёную. Арвелин с Эйнаном наполнили чашки съестным подношением и перестелили платок. Выбрав те же ветки, с которых снял старый помин, Исенгрим повязал вокруг них восьмеркой новый. Фейли не хватило длины лоскутка, и, сдавшись, он просто затянул светло-желтый узел на свободном суку. Третью ленту они обмотали вокруг ветки побольше, не связав с другой. Закончив, они еще немного постояли у дерева, каждый размышляя о своем и слушая перекличку птиц. А затем выдвинулись прочь. Для начала в ближайшую деревеньку — взять давно проданных за ненадобностью лошадей.

***

Эйнан уже битый час пытался договориться со старостой, чтобы им дали присоединиться к обозу, идущему в столицу. Или хотя бы выдали лошадей в обмен на услугу. Охраны, почтальонов, перекупов — им было все равно. Главное, чтобы дали двух лошадей. Заплатить за них они не могли: денег было в обрез и тратить их сейчас явно не стоило. На ярмарке им придется как минимум прилично одеться, как максимум — найти жениху с невестой подарок. А разнорабочие в городе, конечно, нужны, как и свежее мясо с рыбой из-за стен, но вряд ли этого дохода даже с четырех рук хватит на то, чтобы нормально погулять. Поэтому лошадей братья хотели получить сейчас и не облегчая кошельки. Войт же идти им навстречу совсем не хотел, но и смелости послать их в себе тоже не находил. — Так мы же не просто так лошадей просим, Войцех, — упрямо настаивал Эйнан. — Мы к брату в город на свадьбу едем, понимаешь? Нам подождать никак нельзя — не успеем. Поэтому и просимся в охранники. Ваши же тоже на вызимскую ярмарку едут. Дорога неблизкая, опасная, а мы посторожим. Вам — спокойная дорога, нам — явка на свадьбу без опозданий. И все в довольстве! Чем тебе не сделка? Обрюзгший старый войт жевал губы и мялся, переступая с ноги на ногу и теребя длинные усы. — Да какая она опасная! Скажете тоже!.. — отмахнулся он. — Что там по-вашему, что ль, за каждым кустом разбийник сидит? Не спорю, было когда-то, да нет давно такого уже! Не нужно нашеским купцам… э-э… — протянул староста, забыв слово, — это, как его… сопровождение, во. Не нужно! Сами управятся! Ничегошеньки с ними не скажется. — И все же, — натянуто улыбаясь, стоял на своем Эйнан. — С сопровождением оно как-то поспокойнее будет. Надежнее. Не от лихих людей, так от зверья защитим. Что ваши купцы будут делать, если на них кабан или медведь выйдет? А мы управимся. С пеленок все же в лесу живем. Староста замахал перед собой руками. — Да какой кабан-медведь на тракте! Скажете тоже! А от остального энти… как их... полюсьмены защитят! Братья Эйнана сидели поодаль в той же корчме, в которой он отловил войта, и от скуки едва ли не плевали в потолок. По крайней мере, запрокинувший голову Арвелин был к этому близок. Фейлинар с Исенгримом исподволь следили за ходом беседы. Впрочем, с их слухом, конечно, этого было сложно не делать. — Ну «по-лю-се-ме-ны», конечно, сильно меняют дело, — на Старшей Речи передразнил старосту Вел и от скуки пнул ножку стола, распрямляясь. — Может, пешком? И то быстрее будет. — Дойдем к Феаинну, — флегматично заметил, наблюдающий за войтом с братом Фейли. Арвелин цокнул языком, шумно вздохнул и закатил глаза. Исенгрим, прищурившись, всматривался в проем, оставленный между распахнутыми дверьми. Собирающиеся торгаши суетились, настороженно заглядывая внутрь. Их глаза светились отнюдь не дружелюбным любопытством, а скорее опасливой неприязнью. И, положа руку на сердце, Исенгрим их прекрасно понимал и разделял эти чувства. Но им позарез были нужны лошади. — Ну, не к Феаинну, конечно, но на свадьбу опоздаем точно… — задумчиво заметил он и с раздражением отвел взгляд в сторону. Староста просто тянет время. Скоро купцы уедут, и лошадей в этой глуши в самом деле не останется. — Может… — задумчиво протянул Фейлинар, тряхнув черной косой, точно смахивая оцепенение, и посмотрел на Иса. — Может, доедем до города покрупнее и попытаемся наняться там? Он тоже все понял. Но не учел одного. — Не возьмут здесь — не возьмут нигде. Это ближайшее к их дому село. Почти родное, как бы Исенгрима не тянуло блевать с такого определения к этой людской клоаке. Но здесь знали их семью, их отцов и ценили «защиту», которую они давали от страшного и таинственного леса. Ну и верили в ту чушь, что земля, на которой живет эльф, якобы плодородит лучше. Собственно, это была единственная причина, по которой староста до сих пор изображал перед ними любезность. Арвелин усмехнулся и, явно подражая юлящему войту, предложил: — А может на этом, как его, поезде? Быстрее лошадей будет. Фейлинар фыркнул, отвесив ему едва ощутимый подзатыльник. — А деньги ты на билеты где возьмешь? Исенгрим хмыкнул и обернулся к Эйнану, зашедшему в очередной дипломатический тупик. — Милсдарь… — сбавив тон и начав заламывать руки, продолжил староста. — Я все понимаю, но и вы нас поймите! С эльфами-то нынче водиться… э-э-э… Как бы помягче-то?.. Не кафумле. Ну не лестно, понимаете? Вы только не обижайтесь, милсдарь эльф, — спохватившись, приложил ладонь к груди староста. — Я, конечно же, так не считаю! Будь на то моя воля, и за так бы вам этих лошадей отдал! Тем паче повод-то какой! Но сами видите, — он развел руками. — И так энти гады проходимцы-торгаши последних лошадей увозят, а у нас весна! Пахать надо, сеять… Не могу же я за просто так последнее добро разбазаривать. Тем паче, не свое. Оно ж, энто… общественное. Эйнан медленно, но верно закипал. Это было видно невооруженным глазом. По напрягшей линии плеч, по тому как наклонил вперед голову. И как недобро прищурил глаза при все более скупой улыбке. Никто из них профессиональным бойцом не был. Разве что Исенгрим, боясь повторения судьбы отца, больше других уделял внимания обучению приемам драки. Но все же даже он, как и остальные братья, был только охотником. И если Эйнан сейчас все-таки не сдержится и заедет кулаком в харю этого охамевшего борова, проблем они все не оберутся. В выдержку брата Исенгрим верил, а вот в то, что им дадут лошадей — все меньше. Нужно придумать уловку… Вот только фантазия Исенгрима, как всегда, подводила. — Нет, это просто уморительно! — без капли веселости заявил Арвелин, скрещивая руки на груди. — Как у него вообще это в голове умещается? С вами дел иметь нельзя, но если нам выгодно, то можно! Может, ему «проклятье» промеж глаз зарядить? Ну так, чтоб лучше думалось, — Вел поднялся с места, но, конечно, тут же был остановлен поймавшим его за руку Фейлинаром. — Пусти, я с ним потолкую! Ну или хотя бы под ноги плюну, чтоб испугался! Войт нервно заозирался, услышав шум за их столом. — Чагой-то они?.. — напрягшись, спросил он у Эйнана. Тот, оглянувшись, осмотрел их компанию, задержав недобрый взгляд на Арвелине. Он тут же присмирел и прекратил вырываться из хватки Фейли, но вида кота, которому наступили на хвост, не потерял. Вдруг лицо Эйнана озарилось жутковатой предвкушающей улыбкой. Не пряча ее, он повернулся к старосте и нарочито миролюбиво ответил: — Да знаете, милсдарь войт, я-то все понимаю. А вот братья мои, кажется, весьма огорчены тем, что придется на ярмарку идти пешком… — протянул он, осторожно им подмигнув. Вел смекнул быстрее всех. С трудом проглотив улыбку, он бросил братьям «Подыграйте!» и демонстративно сплюнул себе под ноги. Фейли, помедлив, отломил кусочек от ломтя хлеба, валявшегося на еще не убранной после другого посетителя тарелке, и принялся его с задумчивым видом крошить на пол. Исенгрим же с не менее загадочным видом беззвучно зашевелил губами. В общем каждый изобразил то, как в его видении выглядит наложение проклятия. Староста побледнел — Эйнан еще более злорадно заулыбался. Лошади после этого сразу же нашлись. И были отданы за бесплатно, несмотря на попытки Эйнана дать войту хотя бы пару пятаков за них. Но он отчаянно отказывался брать деньги, все лепеча извинения и прося «господ-эльфов» сильно не злиться. Арвелин попытался, конечно, повыеживаться и еще поиграть на людских нервах, но отхватил от Исенгрима подзатыльник, чтоб не переигрывал. Случится неурожай или еще какая беда, к ним же после этого с вилами и придут. Не надо тыкать в нос собаку палкой — укусит. Достаточно того, что в деревне все еще верят в этот бред… Войт, правда, после этого, видимо, приободрился и решил, что может спросить с эльфов такого же рода услугу: — Ну, раз зла не держите, может, это… — он облизнул губу. — Над зерном пошепчете?.. Чтоб росло лучше! — Нет, — холодно отрезал Исенгрим, окинув старосту искренне неприязненным взглядом. Не любил он людей. И считал, что имеет на это достаточно оснований, как и любой другой эльф. Войт вжал голову в плечи и, ссутулившись, зажевал губы. Подошедший Эйнан хлопнул его по плечу, смягчив отказ: — Может, как вернемся, пошепчем, Войцех. Как раз Беллетэйн пройдет — земля проснется. Держи, — все же всучил он ему один пятак. — Держи-держи, отказ не принимается! Раз мы у вас последних лошадей забираем, — усмехнулся он, едва прикрыто язвя. Но староста, пусть недовольно пыхтя, но деньги все-таки взял, сунув в карман выцветших штанов. — Ну, бывайте тогда, — нескладно пожелал он и махнул рукой, точно прогоняя муху. — В середине мая, значит, вернетесь? — Да. Как Беллетэйн отгремит, так сразу же, — покивал Эйнан. — Ну… Спокойной дороги вам. — И тебе не хворать. На этом и тихом, как думал войт, пожелании «катитесь к черту, сучьи дети» и разошлись. Выйдя на тракт, Исенгрим обернулся в сторону леса и, прищурившись, всмотрелся в его кромку. Между деревьев ему померещилась пара нечетких женских силуэтов. Легшая ему на лицо косая тень от веток деревьев удачно загородила глаза от солнца. Подумав, Исенгрим махнул притаившимся дриадам рукой на прощание, про себя попросив присмотреть за домом. Впереди их ждала дорога в Вызиму и остановка в Дориане.