Их звали «Свобода»

— Пошли нахуй, выродки остроухие! Дверь гостиницы с грохотом захлопнулась прямо перед носом Эйнана. Тот, все еще натянуто улыбаясь, хрустнул сжавшейся в кулак ладонью. Смеркалось. Это был уже третий трактир, поприветствовавший их схожим образом. Они прибыли в Риссберг. Ближайший к их «родному» селу город. По сути — та же деревня. Только промышленная да покрупнее на пару сотен жителей. Вот только две эти крошечные детали меняли все. Рабочие и владельцы фабрик считали, что не зависят от милости природы, а потому мнили себя ее царями. Покорителями и завоевателями, имеющими законное право похабить каждый уголок, до которого только дотягивались их тараканьи лапки. Рубить и выкорчевывать без меры деревья, заковывать землю в асфальт, устраивать свалки на улицах и за их пределами. Травить воздух гарью своих производств, кидая в их печки любой мало-мальский ресурс, который только находили. Местные говорят, что их кормят фабрики… Что ж, остается только посмеяться над теми, кто пилит сук, на котором сидит. Правда, шутки здесь не поймут. Ведь последствий своих действий это поколение людей уже не увидит. Поэтому и суеверный трепет перед теми, кто жил, сохраняя гармонию с природой, здесь таял, как свежий воздух на входе в город. Исенгрим это предвидел и сразу сказал, что заходить в Риссберг не имеет никакого смысла. Но у братьев, видимо, за время «добрососедства» с людьми еще не до конца отмерла вера в чудо. Его, как ни странно, не случилось. Впрочем, Исенгрим считал таковым, что их в принципе впустили в город. Ну, а плевки в спину и скотское отношение… Пора бы уже и привыкнуть. Тем не менее, Эйнан, как главный идейный вдохновитель и переговорщик, кажется, был безмерно удивлен такой любезностью. А еще очень и очень зол. Но по привычке продолжал улыбаться, хоть и эта улыбка все больше походила на оскал. Эйнан, наверное, еще с минуту пилил взглядом дверь, подрагивая от с трудом сдерживаемых эмоций. Затем резко шагнул вперёд, поднялся обратно к порогу и уже даже занес кулак, чтобы вновь постучать в дверь, но Фейли его остановил: — Не надо, — перехватив его руку, покачал головой он. Эйнан дернулся, посмотрев на него в упор. Из-за не сходящей с лица улыбки желваки ходили не так заметно, но глаза… Глаза выдавали его с головой. Если бы взглядом можно было убить, то Фейли уже лежал бы мертвым. Но его это, конечно, не испугало и не остановило. Впрочем, как и всегда. — Не надо, брат, — с терпеливой настойчивостью повторил Фейлинар. — Нам не нужны неприятности. Они простояли так еще, наверное, с минуту, глядя друг другу в глаза. Оба молчали. Эйнан медленно и глубоко дышал, кусая губы, а Фейли крепко держал его за руку. Но вот секунда, еще один особенно шумный вздох, и Эйнан все же опустил голову. Затем вырвал кисть из пальцев брата, слетел вниз по короткой лестнице из трех ступенек, схватил поводья их лошади и повел ее прочь. Исенгрим, переглянувшись со спустившимся следом кузеном, не торопясь, последовал за ним. — А я говорил… — Заткнись, Ис. Кони тихо цокали по битому асфальту. Возвращающиеся с работы люди пялились на них, не таясь. И в их глазах не было и следа той почтительной боязливости, которая сквозила в глазах селян. Горожане. Что с них взять? Люди мертвого камня и пропахшего копотью, серой и аммиаком города. Вот мать отдернула с их пути к стене зазевавшегося мальчишку и прикрыла собой, глядя на них точно оскалившаяся волчица. Наверное, верит в ещё одну чушь, что они якобы воруют детей. Ставни домов, мимо которых они проходили и в которых еще горел свет, шумно захлопывались прямо над их головами. Привычная картина. Этот город никогда не был дружелюбен к нелюдям, а после того, как его почти полностью покинули краснолюды, стал и вовсе невыносим. — Мне вот всегда интересно, — негромко заметил Фейлинар, поравнявшись с Исенгримом. — За что они нас так ненавидят, если конкретно мы им еще ничего не сделали? — Зато сделали наши отцы и деды, — в тон ему ответил Исенгрим, чтобы не разбудить спящего в седле Арвелина. — Ровно как и их. Но об этом они предпочитают не вспоминать. Солнце садилось за гору, из которой мрачной громадой нависали башни опустевшего старого замка. Холодало. На улицах как по волшебству сами собой загорались фонари. Белые мотыльки кружили вокруг них и бились о стекла в слепой надежде согреться. Не будь воздух насквозь пропитан фабричными миазмами, это было бы даже красиво. Фонари и бабочки. Сам город не производил на Исенгрима никакого впечатления. Обычный рабочий людской город, коих везде полно. Разница между ним сейчас и тем, что было, — небольшие высотки, которые медленно, но верно теснили маленькие двух-трехэтажные домики к окраинам. Земля под ногами тихо гудела и изредка содрогалась от слабых толчков. Подземные цеха не останавливались ни на секунду. Миновав рабочий квартал, уже более или менее успокоившийся Эйнан ворчливо заметил: — А этот город сильно изменился за полвека. — О да. Раньше здесь хоть чем-то можно было дышать, — съязвил Исенгрим. Братья громко засмеялись, на что он их окликнул недовольным шепотом: — Эй! — и приложил палец к губам, указывая на Вела. Повеселевший Эйнан отмахнулся: — Нам идти через железную дорогу. Все равно проснется. Пройдя город насквозь, они подошли к промежуточной станции, рядом с которой люди обустроили депо. Здесь провода из-за их количества гудели громче, но звук предупредительного свистка не могло заглушить ничто. Братья остановились. Даже Арвелин сквозь сон различил сигнал и продрал глаза. Через пару минут из-за горы мимо них пронесся поезд, скрежеща, громыхая и ритмично скрипя колесами о рельсы. Фейли болезненно поморщился и смежил веки. Исенгрим, чуть приподняв бровь, смотрел, как это грязно-алое нечто все бежит и бежит мимо них, обдавая сажей и паром. Уши заложило. Поезд стучал по рельсам, и, казалось, земля под ногами качалась в такт. Ису подумалось, как было бы здорово, если б эта чертова алая гусеница, подорвалась на какой-нибудь перекладине и взлетела на воздух вместе со всеми и всем, что везет. Ну, или хотя бы делала это быстрее. Ни вид, ни, тем более, звук мчащегося мимо них поезда, никому удовольствия не доставлял. Казалось, это длилось вечность. Но вот последний вагон наконец пролетел мимо, оставив после себя гул в ушах и обзор на что-то, помимо линялого металлического бока. Хоть пути и освободились, никто из братьев не торопился их пересекать. Все стояли, приходя в чувство после встречи с очередным «грандиозным» изобретением человечества. Как и всегда, не адаптированным ни под кого, кроме самих людей. Увы, другой дороги не было. Только возвращаться обратно к воротам и делать крюк. Когда уши начали различать хоть что-то, помимо все еще стоящего в них ритма ударов колес о рельсы, Исенгрим осмотрелся по сторонам. Убедившись, что путь свободен, он взял лошадь Арвелина под уздцы и повел ее вперед. Эйнан с Фейли поспешили за ним. Наконец-то недружелюбный Риссберг остался позади. Теперь перед ними расстелилась только бесконечная весенняя степь и единственная протоптанная сквозь нее тропка. Окончательно проснувшись, Арвелин хмуро протер глаза. — Мы вроде шли в третью гостиницу… Я что-то пропустил? — Только очередной «вежливый» отказ ее владельца, — мрачно усмехнулся Исенгрим. Эйнан сзади что-то невнятно проворчал. — Кто ж знал… — под конец буркнул он достаточно громко, чтобы Ис его услышал. Исенгрим слегка дернул уголком губ. Затем повернул голову к плечу и бросил через него: — Что люди не будут рады нас видеть в своем городе? Особенно в этой заводской клоаке? Какая неожиданность. Эйнан ничего не ответил. Но Ис знал его достаточно хорошо, чтобы угадать и безмолвно поджатые губы, и взгляд в сторону и немного в пол. Хмыкнув, Исенгрим отвернулся. Но чуть погодя, Эйнан снова заговорил: — Я просто думал… — Исенгрим приподнял бровь, прислушавшись. — Раз они снова согласны впускать нас в свои города, как гостей, то, может, и относиться будут как к гостям. В конце концов, люди так непостоянны, — вздохнул Эйнан. — Помнишь? Полвека назад мы воочию видели, как строился их вокзал и даже нанимались в поденщики, а спустя какие-то двадцать лет нас даже через ворота не пропустили. Вот я и подумал, что раз их власть поменяла мнение о нас… Он не закончил. Исенгрим ненадолго замолчал, прежде чем ответить. Младшие притихли, слушая их разговор. Дорога в поле вилась под ногами разнотравьем, которое становилось все более диким. Тропинка сужалась. — Наивно, — наконец заключил Исенгрим. — Проблема не во власти, а… здесь, — он коснулся указательным пальцем виска, глядя прямо перед собой. — Власть лишь отражает мнение большинства и манипулирует им. Нельзя заставить ненавидеть. Нельзя заставить верить во что-то. Разве лекарю, не поехавшему к матери кузенов, когда она валялась в лихорадке, кто-то приказал это сделать? Ему грозила за это казнь или, может, тюрьма? Нет. Это было его личное решение «от» и «до». — Если так думать… — Исенгрим вздрогнул и обернулся. Это тихо, но твердо заговорил молчавший до этого Фейли. Тот смотрел прямо и, как брат, поджимал губы, но взгляда не отводил. — То нам в принципе не стоило принимать приглашение. Ведь мы едем в такой же город. Людской город. В темноте глаза Фейли казались почти что черными. И очень, очень упрямыми. Отвернувшись, Исенгрим слабо усмехнулся и промолчал. Спор повис в воздухе, оставив номинальную победу за кузенами, но каждый так и остался при своем мнении. Молчание прервал Вел, как всегда, слишком неудачно переведя тему: — Мне больше интересно, зачем власть тогда вообще приняла этот закон. Раз он всем поперек горла. Ис опустил голову и прикрыл глаза, давя улыбку. В которой наверняка в открытую за его спиной расплылся Фейли. По крайней мере, Эйнан точно фыркнул, пряча смешок. Сомнений не осталось. Все вспомнил один и тот же случай. Все, кроме Вела. — Ну что? — возмущенно протянул он. Эйнан, не выдержав, засмеялся громче и четче. Фейли очень подозрительно прочистил горло, прежде чем примирительно заметить: — Давайте, о чем угодно, кроме политики. Эйнан захохотал в голос. Арвелин шумно выдохнул, запрокинув голову. — Ну и что я опять не так сказал? — Ничего, — посмеиваясь, ответил Ис, но от подколки не удержался: — Ты главное к этой теме на Беллетэйне любой разговор не своди. — Особенно с девушками, — поддержал Эйнан. — Да когда такое было?! — В самом деле? — продолжил подначивать брата Ис. — А как же бедняжка Лаори? Кажется, ее от твоей болтовни пришлось спасать Фейли. — А она всего-то спросила твое мнение о балладе про розы Аэллирен, — добавил Эйнан. — Да не так все было! — возмутился Вел уже под откровенный гогот всех остальных. — Ай, да идите вы!.. И, забрав у несильно сопротивлявшегося Исенгрима поводья, недовольно уточнил: — Поменяться не хочешь? — С тобой в седло? — фыркнул он. — Спасибо, мне твоих выкрутасов и дома хватило. На сколько мы от Лесного успели отъехать? И мили не прошло? — Я, что ли, виноват, что ты вылетел из седла? — А кто лошадь галопом пустил, когда я ноги из стремян вытаскивал? — Так быстрее слезать надо было! Эйнан с Фейли снова покатились со смеху. — В самом деле, Ис, — хлопнул в ладоши первый, — чего ты такой медленный? Тот возвел очи горе. — А это все почему? — наклонился Вел, дразня его теперь в отместку. — Потому что кое-кто настоял на продаже лошадей и теперь в седле нормально не держится! — Сказал тот, из-за кого их продали. — С чего бы это? — А под кем лошадь встала на дыбы и чуть не затоптала на смерть? — Да мне ж и полувека не было! — Она встала на дыбы и чуть не затоптала тебя на смерть. — Было такое, — улыбаясь, кивнул Фейли, поравнявшись с ними. Эйнан обогнул их с другой стороны, ведя под уздцы лошадь, и подтвердил: — Было, было. Знатно же мы все тогда перепугались. — Если не сказать иначе, — хмыкнул Ис, за что получил тычок под рёбра от Фейли. — Что? — Да хватит вам, — проворчал Вел. — Столько шума из ничего. Если бы я знал, что дело только в этом, ни за что бы не дал продать Искру и Ветра! А вы всё тогда заладили «больные-больные»!.. Эх… Жалко лошадей. Исенгрим запрокинул голову, недовольно посмотрев на брата. У него имелось много чего на этот счет ему сказать. Например, как сильно он за него тогда перепугался. Или напомнить, как часто и счастливо кончались некоторых их ссоры только потому, что домашняя конюшня была пуста. Но слова отчего-то застряли в горле, так и не вылетев наружу. Он смотрел на звонко смеющегося брата, на то, как радостно и хитро светятся его глаза, слушал, как он перебрасывается остротами с Эйнаном… И молчал. Прикрыв уже полуоткрытый рот, Исенгрим шумно выдохнул. И опустил голову, так ничего и не сказав. Эйнан же, хмыкнув, предложил Велу: — Ну что? Наперегонки до ручья? Исенгрим очень выразительно скривился, а Фейли обеспокоенно встрепенулся. Но Вел уже ответил: — А давай! — и припустил вперёд. Эйнан возмущенно вскрикнул и тут же взлетел в седло, пуская своего коня следом. Фейли с Исенгримом остановились, глядя как эти двое помчались вдаль, двумя тенями скользя между сизых трав. — Мы должны их остановить? — не то спросил, не то предложил Фейли. На что скрестивший руки на груди Исенгрим мрачно фыркнул: — Впотьмах? Двух всадников? Мне, конечно, будет жаль, если из-за них мы потеряем лошадей, но не настолько. — Но ведь они могут переломать ноги не только коням… Исенгрим отмахнулся, сходя с тропы. — Пустые головы не бьются. А я не собираюсь гоняться ночью за лошадью. Здесь ровные и тихие тропки. Нагоняются — сами вернутся. Идем. Лучше разведем костер. И Фейли, помедлив, последовал за ним. Правда, в конце концов его беспокойство взяло верх, и он, немного погодя, ушел проверить братьев. Исенгрим остался один. Но, к счастью, ночь прошла без приключений. Все вернулись живыми, невредимыми и даже не угробили скотину. Заночевав в поле, с утра они пополнили запасы воды, перекусили взятой еще из дома снедью и двинулись дальше. После дни текли однообразно: дорога вдоль трактов, охота за ленивой после спячки дичью, ночевки в полях и бесконечные разговоры. В людские деревни они больше не заходили, предпочтя апрельскую грязь и коварные заморозки людскому гостеприимству. Путь был свободен, пока на его середине они как-то не вышли на охоту в обед. — Что думаешь? — спросил Эйнан, рассматривая сломанный капкан на некрупную дикую птицу. Исенгрим пожал плечами, не размыкая скрещенных на груди рук. Он не видел ничего особенного или интересного. — Судя по перышками, там был тетерев. Место как раз похоже на их токовище, — ответил он, жуя сорванную травинку. После чего сплюнул ее и продолжил: — Охотник заленился дождаться прилета птиц и поставил капкан наобум. Потом пришла лиса или какой другой мелкий хищник и увел дичь. — Исенгрим развернулся, направляясь обратно к лошади. — А думаю я, что надо проверить Фейли с Велом, пока они не угодили в похожий. С них станется. Эйнан остался сидеть на корточках у находки, подозрительно и хмуро ее изучая. — Далековато для деревенских охотников, — заметил он. — До ближайшей деревни миль десять, не меньше. — Голод не тетка. — Тогда почему не забрали капкан? — Потому что недавно поставили? Эйнан распрямился. — И все же… — Эйн, — вздохнул Исенгрим, наклоняясь к гриве лошади, чтобы успокаивающе погладить ее по шее. — Мы либо ждем до заката тетерев или тех, кто за этим хламом придет, либо идем проверять младших. Пока один не влетел на полном ходу в овраг, а второй не рухнул туда же, желая помочь. Эйнан невольно улыбнулся, подходя ближе. — Ты их недооцениваешь. Они уже давно не дети. — Я рос вместе с ними. Так что я их переоцениваю. Над полем разнесся вскрик. Они одновременно вздрогнули и обернулись. Судя по голосу, это был Фейли. Мгновенно растерявший все веселость Эйнан тут же взлетел на коня, усевшись позади Иса. Он же, нахмурившись, пришпорил лошадь. Давно заброшенное людское поле. Неровный, ухабистый рельеф с изобилием балок и дикие тропы. Это было до тошноты предсказуемо. Он просто не успел одернуть умчавших вперед младших. «На разведку», как сказал Вел. Притормозив у дерева, у которого они разошлись, Исенгрим только спросил: — Куда?.. И Эйнан, немного подумав, указал налево. Ис пустил коня рысью. Но, поднявшись на ближайший холм, они замерли, разглядев внизу то, чего совсем не ожидали увидеть. У подножья, припав на одну ногу, пытался встать Фейли. Из его голени торчало древко стрелы. Перед ним, загородив его собой, стоял Арвелин. В его руках был меч. А в шагах десяти от них, держа натянутым лук, застыл одетый в цветастый из-за заплаток полукафтанчик бродячий эльф. На то, что это представитель именно «вольного народца», указывало все. В избытке вплетенные в длинные черные волосы ленты с бусинами. Изношенная одежда не по размеру, подпоясанная ярко-алым кушаком. Крест-накрест закрепленные поверх него потертые ножны с мечом и два кинжала, просто всунутые за ремни. А главное — подвешенные на них как украшение два беличьих хвоста на простой бечевке. Видок у бродяги был растерянный. Эйнан сполз с крупа лошади и натянул лук. Исенгрим медленно и осторожно повел лошадь вниз, стараясь ничем не спровоцировать уже заметившего их вольного эльфа. — Эй, — громко, но спокойно окликнул его Ис. — Что здесь творится? Услышав родную речь, бродяга опустил оружие. Но не Вел. — Он пытался нас пристрелить, — холодно и зло ответил вместо него он. — Я стрелял по зайцу, — угрюмо возразил бродяга. — А они спугнули мне дичь. Исенгрим подошел к ним вплотную, вставая рядом с Велом так, чтобы окончательно скрыть за лошадью Фейли, но не быть на прицеле у Эйнана. Бродяга тоже не спешил убирать стрелу с тетивы, хоть и откровенной враждебности не проявлял — только настороженно рассматривал их в ответ. — Врешь! — возмутился Арвелин, распрямляясь из стойки. — Не вру. Вел хотел было ему что-то возразить, но Исенгрим спешился и очень выразительно на него посмотрел. Вел на это скривился, но, к счастью, промолчал. Исенгрим же вновь посмотрел на вольного эльфа, осмотрев его с ног до головы. И, приподняв бровь, заметил: — Кажется, мой брат так не считает. Незнакомец лишь пожал плечами и покачал головой. — Здесь был заяц. Я стрелял в него. — И как же стрела оказалась в ноге моего кузена? — Я его спугнул! — вмешался в их разговор с трудом поднявшийся Фейли. Облокотившись на седло, он зачастил: — Он был так близко, а я — за тем кустом, — Фейли махнул рукой куда-то себе за спину. — Я и не заметил, что не один. Думал, сейчас голыми руками поймаю! Там до зайца этого полшага было! А потом — раз, и… — он хлопнул себя по бедру. — Возникло… недопонимание. Арвелин, нахмурившись, перевёл взгляд с Фейли на незнакомца и обратно. — А я не заметил его, — слегка виновато повел плечом он. Выругавшись, Вел убрал меч и направился к Фейли. Помогать ему сесть на лошадь. Исенгрим, все еще не веря в эту историю до конца, уточнил: — Почему же тогда сразу не объяснился? — А мне кто-то дал? — бродяга вздернул бровь, недовольно посмотрев на Вела. Тот, поймав устремленные на него взгляды, ни капельки не смутился. — А я должен был ждать, пока ты нас с братом пристрелишь? Ты ж и слова не сказал! — А ты сразу схватился за меч. Исенгрим сжал переносицу, прикрыв глаза. За спиной послышались быстрые шаркающие шаги. Видимо, Эйнан правильно понял, что они уладили конфликт, и теперь спускался вниз. — Лошадь где? — устало вздохнув, спросил Ис у младших. Вел, это рыжее несчастье, нехотя покрутил головой и махнул куда-то влево. В сторону оврага. — Я был там. Ловушку ставил. Может, испугалась и убежала куда-то. Исенгрим шумно выдохнул, вновь сжав переносицу. Подошедший Эйнан быстро оценил ситуацию, переглянулся с Исом и, убрав лук за спину, а стрелу — в колчан, пошел за конём. Только после этого бродяга снял с тетивы свою и сунул ее себе за спину. Лук он так и оставил держать в руке. Извиняться Исенгрим не видел смысла: виноваты оба. Один промолчал, другой поторопился с выводами. Да и как бы то ни было, стрела сейчас торчала из ноги Фейли. Но и ждать чего-то от этого молчуна из вольного народца было глупо. Сам гол как сокол. Поэтому Исенгрим без лишних слов развернулся и пошел к братьям осматривать ногу Фейли. — Вы не вольные эльфы, — неожиданно заметил пришлый. Уже присев на корточки рядом с лошадью, на которую с горем пополам усадил брата Вел, Исенгрим искоса посмотрел на бродягу. — Мы не с Синих гор, — уклонился от ответа он. А еще они не скитаются по всему Северу, живя охотой и собирательством, изредка опускаясь до воровства и грабежа. Так что, да, они не «вольные» эльфы. — Я тоже, — хмыкнул незнакомец, тряхнув головой и уперев свободную руку в бок. Бусины в его волосах зазвенели. — Тем не менее, я из вольных Seidhe. Вы же — нет. Но и не оседлые? — приподняв бровь, усмехнулся он. Исенгрим хмыкнул, демонстративно осмотрев себя с ног до головы. Покрутил ей, глядя на братьев, их скудные пожитки и вернувшегося со второй лошадью Эйнана. После чего, разведя руками, ехидно уточнил: — А, глядя на нас, можно предположить такое? Незнакомец открыто улыбнулся. Исенгрим распрямился. Бродяга убрал лук и, сделав шаг, склонил голову, протянув обе руки ладонями вверх. — Тогда рад знакомству. Меня зовут Риордаин. «С равнин, — подумалось Исенгриму. — Точно с равнин. Только те, кто выросли у подножья Синих гор, демонстрируют отсутствие оружия в руках, даже если оно висит у них на поясе». Он сложил ладони перед собой в замок на уровне груди и слегка поклонился в ответ. — Меня зовут Исенгрим. А это мой брат Арвелин и кузены Эйнан и Фейлинар. Назвавшийся Риордаином кивнул. — Что ж, раз моя стрела у вас, а мы все без ужина, — весело фыркнул он, — предлагаю пойти к тем, кто предоставит его нам и вытащит стрелу. Идемте, — сказал он и, развернувшись, пошел вперед. Будто и не сомневался, что они пойдут следом. — «К тем»? — недоверчиво протянул Эйнан, встав рядом с Исом. — Нас много, — хмыкнул, не оборачиваясь, Риордаин. — Ведь путешествовать компанией всегда безопаснее и веселее, не так ли? Особенно сейчас. Эйнан с Исенгримом подозрительно переглянулись. Эйн пожал плечами и посмотрел на братьев. Фейли неопределенно качнул головой, призывая следовать за проводником, а Вел — в противоположную, намекая продолжить путь в одиночку. Эйнан перевел взгляд обратно на Исенгрима, и он, немного подумав, пошел вперед. За Риордаином. Как бы то ни было, особых лекарств у них с собой не было, а ближайшая людская деревенька — в милях десяти отсюда. И далеко не факт, что им что-либо там продадут. Брать с них нечего — только лошадей, а те бродячим эльфам без надобности. Своих хватает. Эйнан двинулся следом за Исом, ведя возвращенного коня под уздцы. Велу оставалось только вздохнуть. Он дернул поводья, направляя лошадь с Фейли вперед. Но тихонько проворчал себе под нос: — Не нравится мне все это.