По велению предка

Сначала мир просто поплыл. Краски вокруг стали невероятно яркими, затем начали растягиваться, как раскалённая карамель. Барабанный бой превратился в гул земли, а тихое пение клана — в многоголосый рёв ветра в каньоне. Лица вокруг исказились, стали вытянутыми, чужими, глаза огромными и пронзительными. Итан почувствовал, как земля уходит из-под его ног, а круг На’ви отдаляется со скоростью течения горной реки, пока он не остался один в бескрайнем, пустом пространстве. Он посмотрел на свои руки. Пальцы начали удлиняться, становиться гибкими, как лианы. Его кожа засветилась изнутри узорами, которых он никогда не видел. Он почувствовал, как из его ступней в землю врастают корни, пронизывая пласты времени, соединяясь с корнями гигантских, светящихся деревьев, которые выросли вокруг него за секунду. Это было одновременно прекрасно и ужасающе. Он был частью леса, частью неба, частью бесконечного потока жизни Пандоры. Затем видения сменились. Он увидел себя. Он видел вспышки своего прошлого: кабину разваливающегося корабля, боль, холод пустоты. Но эти образы растворялись, замещаясь другими: его первые неуклюжие шаги в лесу, лицо разгневанной Тирреи, потом — её улыбку, полёт на Шторме, смех у костра, серьёзные глаза Мо'ат. Поток ускорился. Образы смешались, стали абстрактными — цвет, свет, звук. И в центре этого хаоса стала формироваться тень. Огромная, крылатая тень. Она выплывала из глубин его подсознания, из самого страшного и самого величественного воспоминания. Рев, от которого содрогнулось само видение. Глаза, горящие жёлтым огнём в грозовой туче. Леонопитерикс. Но это был не тот Турку, что напал на них. Это было нечто большее. Властелин неба. Хищник и царь. Его тень накрыла Итана, и в ней не было злобы. Было испытание. Вызов. Итан не испугался. Вместо этого он ощутил странное родство. Он, солдат, потерявший один дом и нашедший другой. Зверь, вечный странник небес. Одиночество и сила. В этом видении не было страха. Был… диалог. Безмолвный обмен пониманием между двумя воинами, один из которых был человеком, а другой — легендой. В реальности Итан в этот момент лежал в грязи, его тело билось в судорогах, изо рта шла пена, мышцы выгибались дугой. Он стонал, его пальцы впивались в землю. Клан пел, и их песня была теперь безумной, экстатической смесью охотничьих кличей, детских напевов и древних молитв. Тиррея не пела. Она сидела, вцепившись в руки матери, её костяшки побелели. Она видела, как его тело борется с ядом, и каждое его содрогание отзывалось болью в её собственной груди. Она молилась про себя, её губы беззвучно шептали: «Держись… держись…»

***

Кризис миновал так же внезапно, как и наступил. Судороги стихли. Итан лежал на спине, грудь тяжело вздымалась, пар шёл от его кожи в холодном воздухе. Он медленно открыл глаза. Небо над ним было обычным, тёмным, усеянным звёздами. Вокруг сидели люди, их лица были нормальными, полными напряжения и вопроса. Мо’ат подошла и наклонилась над ним. Она посмотрела ему глубоко в глаза, изучая что-то там, за зрачками. – Конец, – объявила она громко, и в её голосе звучало удовлетворение. – Он видел. Он познал своего духа. Вздох облегчения пронёсся по кругу. Послышались сдержанные возгласы. Джейк и Нейтири обменялись взглядом. Итан, с помощью Джейка, сел. Его тело было разбитым, как после самой жестокой схватки, но разум… разум был ясен. Чист. Он знал, что видел. И он знал, что это значит. Клан начал расходиться, теперь уже громко разговаривая, обсуждая обряд. К Итану подходили, хлопали по плечу, произносили слова поздравлений. Он отвечал кивками, улыбками, но его взгляд искал один единственный. Тиррея стояла в стороне, будто не решаясь подойти. Когда толпа поредела, он, всё ещё шатаясь, направился к ней. – Ты… – она начала и замолчала. – Я в порядке, – сказал он хрипло. Они отошли от остальных, к тихому ручью за священной рощей. Когда они оказались в уединении, Итан обернулся к ней. Его лицо было серьёзным. – Тиррея. Я должен сказать тебе, что я видел. Она насторожилась,кивнула. – Это был… Леонопитерикс. Турку. Глаза Тирреи расширились. Она ахнула, прикрыв рот рукой. – Toruk… – прошептала она. – Но… как? Ты видел отца? – Нет. Не твоего отца. Не конкретного зверя. Я видел… его суть. Его дух. – Он искал слова. – Это не было страшно. Это было… как встреча с горой. Ты не можешь её покорить. Ты можешь только признать её величие. И понять что-то о себе. Тиррея молчала, переваривая это. Видение Турка во сне Унилтарон было невероятно редким. Почти мифическим. Это говорило о силе духа, о невероятной судьбе, но и о тяжелейшем бремени. – Никому, – наконец сказала она твёрдо, хватая его за запястье. Её пальцы были холодными. – никому не говори об этом. Ни отцу, ни матери, ни Мо’ат. Пока. – Почему? – Потому что это изменит всё. На тебя будут смотреть иначе. Тсавл… другие… это даст им оружие. Или вызовет слепое поклонение. Ты должен сначала стать одним из нас. Просто одним из нас. Понятно? Это наша тайна. Он видел в её глазах не страх, а заботу, желание защитить. Она оберегала его, даже от последствий его собственного величия. – Наша тайна, – согласился он. Она кивнула, и её рука разжала его запястье, но её пальцы на мгновение скользнули по его ладони, прежде чем она убрала руку.

***

На следующее утро Итан проснулся другим человеком. Формально он теперь был полноправным членом клана Оматикая. Его тело ныло, но на душе было светло и спокойно. Когда он вышел из своего шалаша, теперь уже полноправного жилища воина, его встретили по-новому. Не только дружескими кивками, но и уважительными взглядами. Он прошёл испытание. Он был своим. За завтраком Ло’ак тут же принялся его разыгрывать: «Итак, о великий воин! Покажи нам, как теперь летать на банши, может теперь научишь своей мёртвой петле?» Но в его подколках сквозила откровенная гордость. Нетеям молча протянул ему чашу с едой, и в его жесте было братское равенство. Кири улыбнулась своей загадочной улыбкой, словно знала его тайну, но никогда не выдаст. Туктерей требовала, чтобы он рассказал, на какое животное он был похож во сне, но Итан с улыбкой отнекивался. Джейк и Нейтири смотрели на него за столом с новым одобрением. Путь был пройден. Позже Итан нашёл Тиррею у загона с Ци’рек. Она чистила свою банши, её движения были плавными и сосредоточенными. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она, не оборачиваясь. – Как будто меня переехал стадо пале, а потом собрали обратно, – честно ответил он, прислонившись к ограде. Она фыркнула,и это был её настоящий, лёгкий смех. – Это нормально. – Она обернулась, и в её глазах играли солнечные зайчики. Больше не было вчерашней мучительной тревоги. Была лёгкость. И что-то ещё… тёплое, открытое. – Добро пожаловать в клан, Итан Морриган. По-настоящему. – Спасибо, – сказал он. И добавил, глядя ей прямо в глаза, – За всё. Она улыбнулась, и в этот раз улыбка достигла её глаз, сделав их тёплыми, как мёд. Между ними витало то самое «лёгкое притяжение», интуитивная связь, ставшая теперь прочнее и увереннее. Они были учителем и учеником, которые стали друзьями. А что будет дальше… показывали только их глаза, и бесконечное небо Пандоры над их головами, где где-то там, в недосягаемых высях, возможно, парил дух, увиденный во сне, безмолвно наблюдая за тем, чью судьбу он навеки отметил своим знаком.