Fall of the Castle in the Air

Выражение лица на мониторе такое нелепое, обиженное, трогательное и жалкое, что это вызывает совершенно закономерную реакцию: Аластор сгибается в новом приступе уродливого, лающего смеха. Театрально стучит рукой по стойке, выражая своё почти искреннее веселье. Отсмеявшись, распрямляется. Окидывает без боя поверженного демона оценивающим и вместе с тем самодовольным взглядом. Нет, ещё не всё. Они ещё не закончили. Не в традициях Аластора оставлять свою жертву недобитой. Зубастый рот растягивается в обманчиво-счастливую улыбку. Он придвигается поближе к своему отвергнутому почитателю, интимно близко, без позволения вторгаясь в личное пространство, и тихо вкрадчиво повторяет вопрос: - На равных? - Я... - на красных глазах глазах напротив снова появляются очаровательные пиксельные слёзки. Аластор прикладывает указательный палец к его губам. - Тшшш. Слушай меня, дорогуша. - тон радио-демона сладкий-сладкий, как смертельная отрава, от которой нет противоядия, поражающая самую душу. - Ты жалкое, слабое, эмоционально нестабильное, одержимое моим успехом, абсолютное, безнадёжное ничтожество. Кому-то такому, как ты, никогда не стать со мной на равных. Все сейчас на нас смотрят. Ты своё лицо видел? Ты глупое посмешище. Ты мне отвратителен. Я до сих пор не убил тебя лишь потому, что ты не представляешь никакой угрозы. Ты никчё... Чёрно-синие коготки теле-демона сжимаются в кулак, а потом происходит то, что Аластор не предвидел: этот самый, крупный и тяжёлый кулак больно врезается ему в зубы и даже выбивает парочку клыков. И все вокруг становятся свидетелями уже не позора юного выскочки-оверлорда, затравленного главным городским маньяком, а кое-чего гораздо более эксклюзивного, интересного, ненормального и скандального. Они видят, как сам запугавший Ад радио-демон, пошатываясь, делает пару шагов назад, шокировано прижимая руку к собственному окровавленному рту, только что отребший от слабого новичка. Кап-кап-кап... Красная кровь стекает из разбитого носа и рта, падает на нежно-персиковый ковёр и Аластор заходится в приступе безумного, леденящего душу смеха. Все вокруг его слышащие падают ниц и прячутся. Все, кроме одного. Зубастая пасть сильнейшего грешника растягиваются в широкой злой улыбке, в которой не хватает нескольких зубов. Свет в баре гаснет одномоментно. На стенах оживают тени. Яркой молнией в темноте вспыхивает электричество и двое оверлордов, старый и состоявшийся с молодым и бесстрашным, сцепляются в схватке. Они быстро покидают питейное заведение через проломленную ими стену, сражаясь с такой скоростью, что никто из попрятавшихся под столами грешников и импов даже не успевает толком рассмотреть, что именно происходит. * * * * Он редко в чём-то ошибается, ещё реже ошибается существенно. Вот, казалось бы, Винсент Уиттман, теле-демон, предельно прост и предсказуем. Убог, эмоционально одержим... Аластору бы даже не пришлось пачкать свои изящные когти о кого-то настолько жалкого, публично расплакавшегося, как ребёнок, из-за нескольких жестоких слов другого демона. Это Ад, детка. Тут все - ублюдки. ~ По его расчётам, хватило бы всего нескольких грубых обесценивающих строчек, чтобы увивающийся за ним Винсент сам начал искать петлю из ангельской верёвки. А вот и нет. Теле-демон внезапно кинул вызов, нанёс парочку неплохих ударов и сопротивлялся перед своим неизбежным поражением вполне достойно... Они так славно играли в приятелей целых два года, пока Винсент не зарвался и не перешёл невидимую чёрту чужих личных границ. "На равных..." - подумать только! Какая непростительная наглость! Не за это радио-демон стал чужим петом на неопределённый отрезок своего адского существования. Он - сильнейший! ТОЛЬКО ОН. ОДИН. Пора заканчивать затянувшуюся игру. Если до прямой публичной атаки Аластор ещё мог отпустить бывшего приятеля живьём, то теперь нет. Только не теперь, когда многие видели, как радио-демон получил в лицо от жалкого новичка, и в половину не настолько сильного, как он. Если Винсент переживёт эту ночь, если его крики не прозвучат в полночном радио-эфире, это вызовет вопросы. А вопросы имеют неприятное свойство быстро передаваться сарафанным радио сплетников и плодить новые вопросы, и под конец превращаться в популярные сплетни и домыслы, уничтожающие репутацию с лёгкостью искры, поджигающей иссушенный засухой лес. У Аластора попросту нет права на милосердие. Его репутация этого не простит. Стремительный бой между оверлордами, разрушивший несколько случайных зданий и небольшой торговый квартал, выходит на каменную площадь, куда прилетает сильно избитый, раненный теле-демон. Следом за ним из тени фонаря появляется Аластор. И любой случайный свидетель этой сцены, заныкавшийся в какой-нибудь урне или канаве, мог бы с уверенностью сказать, что никогда элегантный радио-демон не выглядел более отвратительно: с синяками и царапинами на лице, выбитыми зубами и нелепо торчащими вверх волосами после близкого контакта с молнией. Над площадью сгущаются тени. В воздухе вспыхивают ярко-зелёные руны древней магии, способной навсегда растерзать грешную душу даже без ангельских оружий. Любой нормальный грешник или бес в этот самый момент постарался бы спасти свою шкуру, уйти как можно дальше от источника опасности. Винсент преподносит второй сюрприз за вечер: он, истекающий черной кровью, избитый и проигравший, ползёт не от радио-демона, а напротив к нему. Безобразно вцепляется мёртвой хваткой в ногу Аластора, будто оглушительно громко заявляя без слов: "скорее умру, чем тебя отпущу"... но в реальности он ничего не говорит, лишь сворачивается плачущим трясущимся калачиком вокруг облюбованной ноги.