Победоносная .

На следующий день меня буквально сбросили с постели на пол. Я рефлекторно подскочила, путаясь в белье и озираясь по сторонам, не понимая, что происходит. —А! Я не сплю! Честно-честно! Который час? Аккуратно выглянув в маленькое окно, я увидела темень и звёзды на небосводе. Затем взглянула на Айте — ни единого следа сожаления, только чистое удовольствие. Аккуратно пнув меня ногой по ступням, он указал на стол с молоком и хлебом. Он медленно подошёл, и, сев за стол, начал кушать. Встав, заправила кровать и села рядом с ним. Пока мы ели, угольком он начал рисовать строение своего дома и двора с маленькой пристройкой — мало, но уютно. Пережевывая хлеб, я улавливала всё, что он мне показывал. Дом я успела увидеть за это время, но двор ещё нет. Подняв голову, и посмотрела на него внимательно, думая, что же сегодня мы будем делать. Вчера было весело собирать виноград и кормить лебедей. Однако поиграть так и не смогла ни с кем. —Айте, а чем мы сегодня займёмся? Он медленно повернулся, уловив мой вопросительный тон, и указал пальцем на лук и колчан, при этом произнося названия. —Τόξο, φαρέτρα, βέλη. Κυνήγι; (Лук, колчан, стрелы. Охота.) Я медленно вторила его словам, стараясь не забыть ничего. Он встал и вышел в другое помещение, оставив меня одну. Откусив хлеб, я потрогала свою голову и волосы, тяжело выдохнув. Пальцами пыталась расчесаться и хотя немного избавиться от колтунов, и у меня это относительно неплохо вышло. Найдя среди вещей в поле зрения, и взяв верёвку и сделала себе хвост — весьма убогий, с торчащими волосами и кривой. Посмотрев на дверь в ожидании, когда он вернётся. Через несколько минут моего ожидания он вернулся в кожаном нагруднике и с поясом, на котором висел кинжал. Аккуратно встав на кончики пальцев ног, и заглянула, что это за кинжал такой интересный. А волосы были зачесаны назад, и, если честно, ему так больше идёт. —... Ты выглядишь теперь моложе. Но на это он ничего не сказал, и, подойдя к углу, взял колчан со стрелами и луком, открыл дверь и направился в сторону леса. Опомнившись, я следом засеменила за ним. Хватаясь за его одежду, смотрю на лес, который ещё сокрыт в ночи, а солнечные лучи ещё не касаются земли и неба. Айте остановился у кромки леса лишь на миг, чтобы жестом показать мне быть тихой и следовать за ним. Что, собственно говоря, я и делаю, хотя мне кажется сомнительным брать ребенка в лес, который не может даже себя защитить, хотя вполне возможно, что это нормально в это время или месте... Да, я и жила в лесу вместе с дедушкой, как выживать, я знаю, что можно кушать, а что нет, я тоже знаю. Определять следы я тоже немного умею. Но не защищаться. Вряд ли я смогу убежать от кабана или волка. В любом случае, нужно держаться рядом с опытным взрослым. Раз он взял меня, бесполезную, значит, уверен в себе и своих силах. Из этих раздумий меня вывел резкий шум справа от меня, и Айте быстро я спряталась за левую сторону его и стала вглядываться в эту темень, словно ожидая зверя страшного и хищного, но было тихо. Сам Айте тоже не шевелился, а вглядывался, натягивая тетиву лука. Но ничего не последовало. Может быть, птица или просто ветка громко упала? Только выдохнув с облегчением, я снова услышала шум и последующий выстрел стрелой, что попала в цель с глухим стуком. Он медленно достал вторую стрелу, готовясь к следующему выстрелу в цель. Толкнув меня в сторону выстрела, чтобы я пошла, что я и сделала, и спустя 12 моих шагов я увидела сероватую тушку в предрассветном свете. Аккуратно подойдя к зайцу, я посмотрела на Айте в ожидании его действий. Он медленно положил лук рядом с собой и, вынимая кинжал, подошёл ко мне, вкладывая его в мои руки. Почувствовав тяжесть, я отрицательно покачала головой, глядя то на зайца, то на него. —Αυτό είναι φαγητό, πρέπει να σφαχτεί επιτόπου. Δεν πρόκειται να κουβαλάω φαγητό με έντερα, κάτι που θα χαλάσει το κρέας πιο γρήγορα.Αν θέλεις να τρως καλά και να είσαι ικανοποιημένος, πρέπει να δουλεύεις και να βρίσκεις φαγητό. Είναι αναπόφευκτο. Ας γίνει αυτό το μάθημά σου: να είσαι πρόθυμος να λερώνεις τα χέρια σου για το καλό σου. Καλύτερα να του απαλύνεις τον πόνο και να τον αφήσεις να αιμορραγεί πιο γρήγορα;(это еда, её нужно разделать на месте. Я не собираюсь носить с собой еду с кишками, которые быстрее испортят мясо. Хочешь есть хорошо и сытно — нужно работать и добывать еду, это неизбежно. Пусть это будет твоим уроком: быть готовой испачкать руки ради блага своего. Лучше облегчи его боль и пусти кровь быстрее.) Взгляд Айте был непреклонен, словно говоря о неизбежности. Взяв зайца за уши, он показал, где и как нужно резать. По моим щекам потекли слезы; всхлипывая, я крепко сжала кинжал, чтобы руки не тряслись, и делала то, что он говорит и показывает. Одним быстрым движением я отняла жизнь зайца. Но это оказалось не всё. Нужно было избавиться от внутренностей. Когда я закончила, я вытерла руки об влажный мох и траву, желая избавиться от крови. Конечно, я охотилась вместе с дедушкой, но никогда не потрошила и не убивала, лишь помогала тащить и иногда собирала травы с ягодами. Словно в утешение и поддержку он потрепал меня по голове, одобряя то, что я всё-таки смогла это сделать без лишних истерик. Повязав тушку на пояс, он пошёл дальше в лес, и я следом за ним. Спустя некоторое время солнце поднялось над горизонтом, озарив мир первыми лучами, а мы возвращаемся домой с двумя зайцами и одной уткой. И всю грязную работу он сказал делать мне. На выходе из леса я бросила взгляд на охапку трав, которые я собрала по возможности. Они пахнут ярко, может быть, некоторые из них съедобные или полезные; нужно будет показать их Сахе, чтобы знать и понимать. Бросив взгляд на Айте, дёрнув его за руку, ткнула букет ему перед лицом. —Можно, я схожу к Сахе, узнаю о травах? Они пахнут вкусно, хочу знать, можно? Из моей тарабарщины он услышал знакомое имя и, кивнув, направился домой, а я в противоположную сторону, к храму, мчась со всех ног. Но резко остановилась у камня перед входом, словно невольно оказывая уважение, и тихонько проскользнула в храм, стала озираться по сторонам, стараясь не смотреть на статую — уж больно она грозная на вид, хоть её и пытались изобразить нежной. Из одного из коридоров мелькнула тень, воодушевившись, я побежала следом. Это оказалось внутреннее что-то вроде хранилища, и четыре женщины в одинаковых одеяниях что-то мешают и перемешивают. Я тихонько подошла к Сахе в ожидании, когда она закончит, и смогу занять её время. Когда она закончила, я показала букет из трав, а потом указала на свой рот. Поняв мой жест, она вытащила несколько ароматных трав и разложила их на столе, показывая на каждую траву и её название. —Νίκα, αυτό είναι ρίγανη, δεντρολίβανο, μέντα, σιδερίτης; (Ника, вот это душица, розмарин, мята, сидеритис.) Старательно я повторяю за ней каждое слово. Она одобрительно хмыкает, берёт оставшиеся сорняки, сминает их и идёт к статуе, кидает сорняки в эту ёмкость, где горит огонь. Пламя на миг взметнулось вверх, а потом успокоилось. Повернувшись ко мне лицом, она слегка хмурилась, замечая мою позорную попытку сделать хвост. Вернувшись во внутреннее помещение, она усадила меня за стол и начала распутывать этот хаос. — Ορκίζομαι, αυτή η φωλιά του κορακιού μοιάζει σαν να κατοικείται από ερινίες. Ένας εφιάλτης χειρότερος και από άρπυιες.;(Клянусь, в этом вороном гнезде словно фурии поселились. Кошмар похуже гарпий.) Распутав мои волосы, она расчесывала их по всей длине и аккуратно заплела несколько косичек для красоты. Довольно хмыкнув, она убрала несколько прядей со лба и сказала весело и задорно: —Νίκα, δεν θέλεις να εργαστείς για το καλό του ναού και το έλεος των θεών ;(Ника, не хочешь потрудиться на благо храма и милость богов?) Мои глаза округлились от этого тона, и согласилась на, как мне казалось, веселую авантюру... Однако реальность сыграла со мной злую шутку...