Победоносная .

Выскочив из леса, мои глаза округлились от ужаса. Вдалеке слышны крики о помощи, слёзы, рев о помощи вперемешку с боевыми кличами и приказами. Дым и огонь пожирают дома, ноги мои дрожат, а пальцы сжимают цветы. Сорвавшись с места, я побежала к Айте. Всё ближе и ближе к кошмару, глаза застилают слёзы, а в горле комок. Вбежав на улицы, я услышала хлюпанье под ногами, запах горелого мяса и железа вокруг. Из одного дома вооружённый мужчина в доспехах вытаскивает женщину за волосы, намотанные на кулак, волоча с её потресканных и разбитых губ срывается крик. Щёки, испачканные сажей и кровью, некогда румяные, залиты слезами, пока она вырывается, как только может, а мужчине хоть бы что, непоколебимо тащит её. В другой руке у него копьё в крови, которое он сжимает до побелевших костяшек. Увидев это и задыхаясь от страха, я попятилась назад. Сердце бьётся в груди так сильно, что грозит выпрыгнуть, словно птица из клетки. Как вдруг передо мной выбежал местный мужчина из дома, и в спину его прилетела стрела, без пощады врезаясь в тело, которое медленно падает на землю. Закрыв глаза от страха ... И всё стихает. Медленно открыв глаза и оглянувшись по сторонам под оглушительный бой своего сердца, я вижу только поляну, на которой я часто собираю цветы, чтобы оживить обстановку в доме. Моя рука, которая зависла над стеблем календулы, всё спокойно, поднимаясь на дрожащих ногах я иду обратно домой. Всё спокойно, раннее утро, редкие жители просыпаются, всё хорошо. Кошмар? Переутомление? Или просто я себя накрутила? Может быть, нужно поговорить с Сахой или Ферой. Переведя взгляд на один из домов, в глазах помутнело, и словно на перебой мне показалось, что тащат женщину за волосы. Моргнув, я увидела, что в полном порядке. Заскочив в дом и поменяв цветы, я побежала в храм к Сахе. Подходя к ступеням, я начала подниматься. Да, оглядываться. Если Саха не поможет, пойду к Фере. Всё началось после её слов. А значит... Медленно входя и увидев Саху, которая распласталась у ног статуи богини, ее руки дрожат, а голос вибрирует. Две другие жрицы тоже поют гимн, но они выглядят спокойными в сравнении с самой Сахой. Я решила подождать немного. Сам гимн очень красивый, низкий и звучный. Когда они закончили, я медленно подбежала к Сахе и тихонько начала говорить, виновато опуская голову. — Саха, прости, что отвлекаю. У меня... — я сильно сжала края одеяния и, зажмурившись, высказала свою просьбу. — Есть проблема, пожалуйста, выслушай и не кори. Мне нужен твой совет. Выслушав мою жалобную просьбу, она села на ступеньки, готовая послушать. — Говори, Ника, не бойся, я не буду осуждать, что бы ты ни сказала. Выдохнув с облегчением, я поджала губы, начав теребить края одежды, и на выдохе протараторила: — Привиделись мне ужасы, что по дому, где мы живем, пришли солдаты. И не с хорошими намерениями. Может быть, показалось, или может... Она мне не дала договорить, перебив: — Не говори! Я верю тебе. Мне тоже было предсказание во сне, посему мы и молились сейчас, благодаря за этот вещий сон. Однако у нас с тобой разные видения, похоже, но суть одна: нам дали те знания, которые положены нам. Судьбу нашу жалкую Мойры плетут. Знать не хочу, что ведала ты, однако. Ее тон был строгий и напряженный, не оставляя сомнений в том, что мне лучше не говорить. Медленно поднявшись, она направилась к выходу. — Ника, никому ни слова о том, что ведала ты, никому. Подожди, пока в храме, мне нужно поговорить с Айте. Это касается тебя и того, что мне дали знать. Кивнув на прощание, я смотрела, как она ушла. «Разговор Айте и Сахи» Медленно войдя в дом, первое, что бросилось в глаза, — букет цветов, стоящий на столе и наполняющий воздух своим ароматом, и Айте, который спит, свернувшись калачиком. Набравшись смелости, я говорю: — Айте, проснись, я должна тебе сказать о важной вести. Из-под одеял послышались проклятия и невнятное бормотание. — Что тебе нужно? Я сплю, и тише будь, Нику разбудишь. Она, выслушав его бурчание и сжав руки в кулак, холодно отчеканила через силу, пряча все страхи, которые Ника вселила в неё своим кратким рассказом. Словно не желая верить самой в это. — Она сейчас в храме, видение мне было, вещее, важное. Спина её удаляется верхом на лошади в сторону Фив. К закату. Она должна покинуть тебя, боги так нарекли. Кровать тихонько скрипнула, когда Айте медленно встал, глядя на неё с холодной яростной надменностью. — О? Боги нарекли, значит? Я год девочку растил, как кровь свою, признаю, поначалу обузой считал, карой. Но я терпел её и многое видел в ней за этот год: слёзы, радость и смех её видел, учил тому, что сам умею. Послушал тебя, воспринял её как подарок судьбы и жил, зная, что меня ждут. Каждый рассвет встречает новый букет цветов. Нахмурившись, он обвинительно ткнул пальцем в неё. — А теперь ты мне говоришь, что боги велели, чтобы она покинула мой дом? Саха. Саха, слушая его, сильнее сжала кулаки. — Так нужно, я не могу сказать, но я клянусь своей жизнью, что она должна покинуть нас ради её блага. Я клянусь, как жрица храма Геры. Айте, нахмурившись, встал с кровати, вплотную подойдя к ней, угрожающе нависая, сказал последнее, окончательное решение. — Хорошо, Саха, я верю твоей священной клятве. Но учти: как только её силуэт скроется и так выйдет, что ничего не произошло, я убью тебя, ибо ты поклялась. Боги жестоки с нами. Живёшь сам по себе, одиноко, не ведая счастья, а потом, когда тебе его дают попробовать каплю, и ты его вкусил, снова отнимают. Жёстко, когда ты начинаешь наслаждаться им. А сейчас уходи, мне нужно будет подготовить вещи для неё. Займи её, пока я занят. « Конец диалога Сахи и Айте» Продолжая сидеть в храме, я невольно поморщилась от гнетущей атмосферы, словно что-то давит на меня сверху. Чтобы занять себя и отвлечься, я начала перебирать подношения: фрукты и овощи, убирая те, что начали подгнивать. Когда дверь в храм скрипнула, я повернулась, глядя на Саху, сжимая яблоко, и ободряюще улыбнулась, натянуто но улыбаюсь . — О! Саха, вы быстро! А я тут решила перебрать фрукты. Вы поговорили с Айте? Он по утрам ворчливый. Саха улыбнулась, подходя ко мне, и тоже начала перебирать подношения. — Все хорошо. Ника, у меня для тебя важная новость: слушай и не перебивай. Ты сегодня вечером отправишься в Фивы. Так нужно, ты должна быть там — это твой шанс. Айте готов тебя отпустить. Я остановилась и, глядя на поднос, тихонько прошептала: — Это из-за ведений? Разве эти видения не возможность спастись? Вдруг это предостережение. И если мы... Саха устало засмеялась. — Ника, убегая от судьбы, мы бежим ей навстречу. Ежели мы избежим смерти, например, от копья, то она настигнет нас в боли и муках, скажем, в пожаре. Иногда лучше подыгрывать ей, тогда удар смягчается соломой. Если в моих видениях твой силуэт убегает в Фивы, значит, так нужно. Если ты видела то, что видела, значит, и это должно быть. Я посмотрела на неё с прищуром. — Так вот что ты видела! Желая задать много вопросов, я решила спросить первое, что пришло в голову: — А как же вы? Что же мне делать, как только я окажусь в Фивах? Куда идти? Как жить? Что же я смогу сама? Саха, кивнув, положила свою ладонь поверх моей. — Слушай внимательно. Пойдёшь во дворец, служить просись в садах работать у Ниобы. Там люди нужны всегда, и там безопасно для тебя. Ты смышленая, уболтай советника. Да, лошадь, на которой отправишься, продай, закрепи свои шансы быть там. Айте снарядит тебя едой и деньгами на первое время, да одежды тебе соберёт. Запомнила? Я молча киваю головой. А слёзы так и наворачиваются: как же так, только привыкла, только нашла свой дом, а теперь... Видя это, она аккуратно обняла меня за плечи. Ника, всё очень просто: в первую очередь нужно переживать за себя или за тех, кто дорог больше всего. Айте стал тебе близок, как и я. Нам очень страшно за тебя. Именно поэтому мы готовы оттолкнуть тебя от нас и от этих земель, если это твой шанс на спасение. Лучше скажи нам спасибо. И ещё кое-что очень важное для тебя: у тебя есть дар видеть. Не бойся, это лишь то, что должно случиться. Не бойся, а запоминай и учись использовать это. Никому не говори об этом, ибо тогда тебя в храме насильно закроют и сделают провидцем. Поверь, это не простое служение ради блага людей. Я шмыгая носом, активно кивала, утыкаясь носом в её одеяния, пока она нежно гладит меня по волосам и спине. Хорошо, Ника, ты молодец. Я хочу, чтобы ты была в храме со мной сегодня, пока Айте не придёт. Кивнув головой, я аккуратно выпрямилась. Местами я не совсем понимаю, что происходит, но одно я знаю точно: Саха и Айте заботятся обо мне, и я должна их слушать. Глядя на нежные фиалковые глаза, я всё время думала, что твои глаза словно цветы. Она весело хмыкнула, прищурившись, не говоря ни слова, а затем устало и с горечью рассказала историю: «Знаешь, Ника, я была дочерью кузнеца из Лаконии, у меня было две сестры и брат, любимые. Сестры вышли замуж, их засватали за воинов, а брат стал главой и перенял дело отца. У меня тоже был супруг, красивый и сильный мужчина, вот только я не смогла подарить ему детей. Не дала ему наследие. Не смогла исполнить свой долг. В то время у моих сестёр уже были дети, и брат нашёл достойную супругу, которая носила жизнь под сердцем. Я сильно завидовала: почему они могут, а я нет? Каждый раз, видя их счастливыми, меня поглощала ненависть и зависть. Муж мой гневался на меня, а затем и вовсе перестал замечать, лишь изредка крася его постель. В конце концов он привёл домой другую женщину с мальчиком, тоже как и ты. Тогда я всё поняла. Спорить не стала. И гневаться уже не было сил, однако позор остался со мной и с ним. Я покинула родные земли, поселившись в этом убогом месте.Я стала жрицей в храме Геры, молила каждый день и ночь подарить мне счастье материнства. Но голос её я так и не услышала, и милость её не познала. Знаешь, что самое ироничное? Мне приснился вещий сон, но это было о тебе. Ребёнке из ниоткуда. Поэтому я... хочу помочь тебе. Прикусив губы, я тихонько спросила: — Неужели ваша семья не беспокоилась о вас? А вдруг они вас искали? Подняв руки к её лицу и нежно проводя пальцем по щекам, я спросила: — Вдруг они все искали вас? На миг её глаза широко раскрылись, но затем с лёгкой улыбкой она накрыла мою ладонь своей. — Возможно, но это уже не важно. Я извинюсь перед ними, когда буду в царстве загробном. Крепко сжимая мою ладонь, она встала и, словно желая уйти от этого разговора, приступила к ежедневной работе в храме, и я пошла следом за ней. Мы делали это молча, в неловкости момента. Когда солнце начало медленно опускаться, всё ближе подходя к горизонту, дверь открылась, и в проходе показался Айте с отстранённым выражением лица. Медленной поступью он подошёл ко мне, плавно поднимая с пола на руки, одной рукой придерживая под коленями, а второй — по спине, и шёл тоже молча, каждый шаг как удар по барабану. Обняв его за шею руками и обернувшись, я увидела Саху, которая следом за нами безмолвно ступала, как ветер — бесшумно и тихо. Повернувшись к Айте, я хотела сказать что-нибудь, но, видя его лицо, всё желание прерывать тишину как рукой сняло. Подойдя к лошади, он крепко сжал меня на последок так, что стало больно, но в тот же миг его хватка ослабла, и, аккуратно усадив меня на скакуна, он похлопал меня по колену, глядя снизу вверх. А затем его голос стал неестественно грубым, даже слишком: — Ника, я наготовил трав, тканей, фруктов, овощей, сыра и немного мяса, денег совсем чуть-чуть — на первое время сгодится. Под одеялом из овечьей шерсти они спрятаны, и чтобы не случилось, не смей попасть на реку Стикс раньше меня, убью своими руками. А теперь отправляйся. Саха наверняка всё придумала для тебя, просто делай, как она говорит. Затем он аккуратно положил мне в руки кинжал и крепко заставил сжать, своей рукой накрывая мою. — Помни меня и всё, что я тебе говорил, не проявляй милосердие и пачкай руки, если это необходимо. После этих слов он отвернулся и зашагал домой, расправляя плечи, даже не оглянулся. Саха, которая всё это время молчала, тихонько подошла и вложила мне красную ленточку.И без слов, ударив лошадь по крупу, она отскочила в сторону. От этого лошадь буквально сорвалась с места, и я едва успела схватить её за поводок и поскакала прочь в Фивы из места, что стала называть домом. На прощание, обернувшись, я увидела Саху, которая продолжает стоять на том же месте, неподвижно как статуя. Видя это, я, отвернувшись, чтобы не заплакать, ускорилась в путь к неизвестному.