Блэк в объятиях тьмы

      В "Смерть в мире волшебников" оставалось всего четырнадцать глав, потому что Гарри проглотил последние две за час — не столько из-за того, что были особенно увлекательными, просто ему больше нечем было заняться, а мысли об утренних событиях, словно назойливые мухи, роились в голове, отравляя каждый миг. Он понимал, что единственный якорь, способный удержать его на плаву, — разговор с Сириусом.              Отложив книгу на столик рядом с уютным честерфилдским креслом, бывшем на самом деле смертельно-опасной ловушкой — развалившись в нём, вполне можно было и помереть в таком вальяжном положении от чрезмерного комфорта — Гарри вспомнил, что последний раз видел Сириуса, когда тот приходил одолжить порнодиск, при этом невинно — насколько это прилагательное вообще может быть применимо к Сириусу в свете последних событий — делая вид, будто берёт с полки какие-нибудь занудные "Лекарственные травы Магической Британии".              Сириус обнаружился в кабинете — сидел за своим новым массивным столом, развернув кресло к окну, будто бы ожидая, что пейзаж за стеклом неожиданно раскроет тайны вселенной — ну или хотя бы загадку личности сгинувшего в той самой Арке. Гарри осторожно постучал в приоткрытую дверь — не столько спрашивая разрешения войти, сколько обозначая своё присутствие тихим стуком, словно опасаясь спугнуть ускользающую истину раскрывающихся тайн, если она, конечно, имела место быть.              — Гарри! — Сириус вздрогнул, резко дёрнулся, оборачиваясь, и машинально провёл рукой по лицу и выдал нечто, отдалённо напоминающее улыбку — крайне кривую и настолько же неестественную — но даже слепому без какого-либо чувства эмпатии было бы очевидно, что его мысли блуждают в мрачных лабиринтах. — Как ты?              Похоже, про сцену с диском он уже благополучно забыл. Или сделал вид, что забыл — оба варианта были в его духе.              Гарри оценил его неуклюжие попытки притвориться, что всё в порядке, но сейчас было не время для дешёвых комедий. Он опустился в кресло напротив него и натянул такую улыбку, что любая струна на скрипке бы от зависти лопнула. "Как бы самому не лопнуть", — мрачно мелькнуло в голове.              — Мы больше не можем прятать голову в песок, — сказал он, не оставляя Сириусу — и себе в том числе — никаких шансов на отступление.              Фальшивая улыбка тут же слетела с лица.              — Знаю, — устало выдохнул Сириус. — Просто… это чересчур. Всё свалилось, как снег на голову, в один день, — он внимательно посмотрел на Гарри и добавил: — Что ты предлагаешь?              Гарри пожал плечами, вспоминая недавний разговор с Волан-де-Мортом, до сих пор эхом отдававшийся в его сознании.              — Если честно, я и до этого воспринимал тебя чем-то вроде отца. Просто теперь… это стало официальным.              Сириус впервые за день искренне улыбнулся — так, что Гарри почти увидел в нём Бродягу — лохматого, задыхающегося от счастья и неистово виляющего хвостом, готового облизать его с головы до ног. Визуал вышел на грани приличия.              — А я всегда видел в тебе сына.              Гарри тихо рассмеялся, проводя рукой по своим непокорным волосам, словно стараясь пригладить смятение, в которое пришло его сознание.              — Это радует.              Сириус кивнул, и тишина, неподъёмная и давящая, накрыла их с головой, не оставляя им ни одного шанса игнорировать её весьма неуместное существование.              — Я говорил с Волан-де-Мортом, — наконец выпалил Гарри. — Во сне.              Сириус резко вскинул на него взгляд, и Гарри был особенно благодарен ему за то, что не вздрогнул при упоминании имени. Это обнадёживало. Если Сириус действительно его отец, то, по крайней мере, достаточно храбр, чтобы не примкнуть к весьма жалкому обществу тех, кто говорит "Тот-Кого-Нельзя-Называть". Хотя, возможно — и даже весьма вероятно — что отсутствие боязни произносить "Волан-де-Морт" вслух скорее связано со знаменитой спесью и гордостью Блэков, о которых не слышал разве что глухой магл. Гарри задумался, произносил ли Джеймс Поттер это имя при жизни, и тут же понял: да, произносил. Джеймс был великим человеком.              — И что он сказал? — голос Сириуса был нарочито лишен интонации.              Гарри оценил это усилие. Сириусу всегда было тяжело держать свой характер в узде, и то, что он спокойно мог выслушать, как Гарри без утайки говорит обо всём этом, было чертовски хорошим знаком.              Гарри пожал плечами, внезапно почувствовав себя неловко.              — Ты был прав… он знал, — ответил он. Сириус кивнул, но Гарри ещё не закончил: — Но меня беспокоит другое: откуда он узнал? Он всё знал и о моей матери. Как он это выяснил?              — Ты его об этом спросил? — резонно поинтересовался Сириус, нахмурив брови.              — Конечно, спросил, — буркнул Гарри. — Но это совершенно не значит, что он удостоил меня ответом.              Сириус пожал плечами, словно говоря, что ничего другого и не ожидал.              — Не уверен, что и я бы ответил, будь на его месте. Знаешь, Гарри… всё это дело до сих пор вызывает у меня… — он поморщился, подбирая слово, — …внутренний дискомфорт.       Гарри нахмурился, собираясь ответить что-то наподобие “ну, у меня, знаешь ли, тоже нет особой эйфории по поводу всей этой ситуации, как ты мог заметить”, но вместо этого сказал:              — Есть ещё кое-что.              Тон его голоса заставил Сириуса моментально насторожиться. Он выпрямился в кресле и подался вперёд.              — Что-то мне подсказывает, что это мне тоже не понравится.              Гарри был абсолютно того же мнения, но кто он такой, чтобы лишать отца удовольствия лишний раз разделить с ним тяжкое бремя отвратительных новостей? Но он всё-таки гриффиндорец — а значит, сказал бы это вслух, даже если бы от страха у него зубы стучали. Потому что иначе он попросту сошёл бы с ума.              — Он считает, что я должен взять имя, указанное на гобелене.              Сириус резко вздохнул и откинулся на спинку кресла, взгляд его немного затуманился:              — Кастор Блэк… — повторил он с легкой, почти благоговейной улыбкой. — Я его любил. Всё твердил Лили, что назову первенца в его честь.              Он явно погрузился в водоворот воспоминаний. Гарри не хотел портить момент, но любопытство одержало верх.              — А если бы у тебя родилась девочка?              Сириус осклабился:              — Тогда это была бы Кассиопея.              Гарри рассмеялся, напряжение спало.              — Мне не хочется, чтобы меня называли как-либо ещё, кроме как Гарри. Но, я подумал… Знаешь, я ведь даже не знал своего второго имени, пока не поступил в Хогвартс. Джеймс, я имею в виду. Всегда был просто “Гарри Поттер”, и вот я подумал: может, мы могли бы как-то объединить оба имени?              Имя “Гарри” оставалось при нём — с этим он мог жить.              — Кстати, а кем был этот Кастор Блэк?              — Одним из немногих моих предков, которых я действительно уважал, — хмыкнул Сириус. — Он умер задолго до моего рождения, но во всех наших домах полно книг по истории рода Блэков, и я читал о нём взахлёб всё, что только мог найти. Он был Министром Магии с тысяча четыреста пятидесятого по тысяча четыреста восемьдесят седьмой год, пока не ушёл в отставку, уступив кресло Паркинсону. Кастор многое сделал для магического сообщества… Хотя, конечно, он был настоящим Блэком, со всеми вытекающими. Не боялся тёмной магии и устранял соперников, если они того заслуживали.              Гарри удивлённо поднял брови.              — Заслуживали?              — Определённо, — мрачно подтвердил Сириус. — Например, тогда один маглорождённый волшебник… изнасиловал и убил своего младшего внука. Его судили, признали виновным и приговорили к смерти. Кастор лично добился права исполнить приговор, и это была Авада Кедавра. Тогда смертная казнь ещё не была запрещена, чтобы ты понимал.              Гарри фыркнул:              — Знаем мы эту показную добродетель. И вообще — почему всегда оказывается, что проблемные волшебники — маглорождённые? Почему не полукровки или чистокровные?              Сириус посмотрел на него с тем выражением, с каким взрослые глядят на ребёнка, ляпнувшего очевидную тупость:              — Потому что сексуальность в волшебном мире — это сакральная вещь, — объяснил он. — Источник жизни. Источник магии. Ни один уважающий себя волшебник — ни полукровка, ни тем более чистокровный — не опустился бы до того, чтобы изнасиловать кого-либо. Это… не только аморально, но и унизительно для обеих сторон.              — О… — только и смог выдавить из себя Гарри.              Сириус нахмурился и на этот раз пристально посмотрел на него, как бы пытаясь прочесть его мысли.              — И вообще, я бы сам, ни секунды не колеблясь, кинул Аваду в любого, кто посмел бы сделать с тобой хоть что-то подобное, — процедил он. — Но суть не в этом. Кастор Блэк также добился принятия закона, который позволил оборотням и вейлам вновь интегрироваться в волшебное общество. Раньше их изгоняли… Некоторые Министры пытались отменить этот закон, но, к счастью, безуспешно, — он сделал паузу, вспоминая что-то ещё. — И ещё он построил Косой переулок в Лондоне, чтобы волшебники в этом районе могли жить отдельно от маглов, не опасаясь преследований. Это было колоссальное предприятие. Представь, сколько сил ушло на защитные чары и пространственные искажения. Ему, по сути, пришлось создать улицу из ничего! В Лондоне, между прочим, физически нет места под волшебный квартал — а он взял и вписал. Втиснул туда целый мир, существующий параллельно с магловским. Это была настоящая магия в действии.              — Но зачем волшебникам прятаться от маглов? — нахмурился Гарри.              — Да ладно, Гарри, подумай сам, — вскинул бровь Сириус, удивляясь его наивности. — Охота на ведьм, инквизиция, постоянные магловские рейды… Всё это происходило примерно в те времена. Жить среди маглов было смертельно опасно, и волшебники всеми силами пытались защитить себя и свои семьи.              Гарри побледнел, представив себе подробности.              — А как же другие волшебные города? Как их удалось построить, если это было так сложно?              Сириус улыбнулся с каким-то почти детским восторгом. Редко выпадал случай, когда именно он становился носителем знаний, а не жадным до них слушателем, особенно если учесть тот факт, что двенадцать лет в Азкабане он как бы не в библиотеке и не в кабинете редактора местной новостной газеты просидел. Особо неоткуда было добывать информацию — дементоры не самые любознательные и разговорчивые охранники, а многое ли можно узнать от свихнувшейся окончательно кузины?              Мысль о том, что вот так, должно быть, чувствуют себя отцы в магических семьях, когда передают детям всё, что знают о своей истории, оставила после себя приятное и трепетно тёплое ощущение — где-то под рёбрами, рядом с сердцем. Он никогда и представить не мог, что и с ним будет вот так.              — Другие города — такие как Эйфовечий переулок, Хогсмид и прочие, разбросанные по всей Британии — были построены задолго до магловских городов, — начал объяснять Сириус. — Маглы не могут их видеть. Они просто строят свои города поверх волшебных, и этот процесс настолько медленный, что магия успевает адаптироваться, полностью игнорируя пространственно-временной континуум.              — Никогда не думал об этом. Чувствую себя немного как Гермиона, но это действительно очень интересно.              Сириус кивнул и вернулся к изначальному вопросу:              — Так почему Волан-де-Морт хочет, чтобы ты взял это имя?              Гарри нахмурился.              — Я не до конца понимаю его мотивы, — признался он. — Он говорил что-то о моей крови… О том, что я должен принять её, стать тем, кем мне предначертано. Мне кажется, он пытается прожить свою жизнь через меня, словно я — его марионетка. Ты наверняка знаешь, как он сильно ненавидит тот факт, что его отец был маглом.              — Кровь — это действительно мощная вещь, — осторожно заметил Сириус. — Я был бы счастлив, если бы ты носил мою фамилию, но ты должен осознавать, насколько серьёзно это решение, оно действительно может изменить всю твою жизнь.              — Что ты имеешь в виду? Это же просто имя.              Сириус резко покачал головой.              — Нет, Гарри, это далеко не просто имя. В волшебном мире семейная честь имеет реальную магическую силу. Семья всегда на первом месте — всегда. Она важнее любых личных конфликтов, даже для таких мразей, как Белла. Я её ненавижу всей душой, но если бы она пришла ко мне за помощью, я был бы обязан ей помочь. Отказ мог бы стоить мне моей магии.              Гарри поморщился при упоминании Беллатрисы.              — Но ты ведь ушёл от своей семьи, когда тебе было шестнадцать, — напомнил он, пытаясь понять логику.              Сириус раздосадованно покачал головой.              — Я ушёл из дома, это правда, но это нисколько не отменяло моего долга перед семьёй. Я мог ненавидеть мать, презирать отца за то, что он ей потакал, но если бы у меня была возможность спасти Рега — я бы пошёл, не раздумывая. И я бы помог родителям, если бы у меня была такая возможность. Мы просто не могли жить под одной крышей, наши взгляды на жизнь были слишком разными, — он вздохнул. — Но это никак не меняет законов магии, которые мы не можем нарушить, даже если очень захотим.              Ощущение запутанности только усилилось.              — Но ты же сам говорил, что знаешь тёмную магию. И даже… иногда её используешь.              — Потому что она полезна. И потому что я, как ни крути, владею ею лучше, чем светлой, — подчеркнул Сириус. — Но это вовсе не означает, что я считаю её панацеей от всех бед и ответом на все вопросы. Вот возьми, к примеру, Кастора Блэка — он не слишком жаловал маглорождённых волшебников, но не потому что считал их ниже нас. Просто времена тогда были опасные — каждый раз, когда кто-то из них узнавал о нашем мире, возрастала вероятность, что его семья придёт за ним с костром и вилами. Но он же не устроил резню, правильно? Он не начал войну… и не присоединился к той, что уже начиналась. Семья Блэк почти не участвовала в открытых военных конфликтах, разве что в качестве стратегов. Мы предпочитали контролировать события политическими методами, манипулируя ситуацией из тени. Когда он был Министром, ему не требовалась тёмная магия, чтобы держать порядок. Но он не брезговал ею, когда было действительно нужно.              Сириус сделал паузу, тщательно подбирая слова.              — Иногда бывают ситуации, в которых нельзя обойтись без этого. Некоторые люди настолько невежественны, что их невозможно удержать никакими другими способами, кроме силы. Они как лемминги: один бросается с обрыва, и остальные следуют за ним, даже даже если идея была, мягко говоря, не блестящая. Ты сам это знаешь, Гарри. Ты видел, как общественное мнение менялось из-за газет.              С этим Гарри поспорить не мог. Он молча переваривал услышанное несколько долгих секунд, прежде чем медленно кивнуть самому себе:              — Думаю, я могу это принять, — сказал он, впрочем без особой уверенности. — Мне это не совсем по душе, но я хотя бы понимаю, почему.              Он глубоко вдохнул, выдохнул ещё медленнее, и решил сменить тему.              — Значит… можно называть тебя отцом?              Сириус расплылся в широкой улыбке.              — Всегда, Гарри.

ɤɣɤ

Из дневника Некроманта, страница 209-я.

11 июня, 847 год.

      Возлюбленный мой,              Сегодня исполнилось два круга лета нашему сыну Сэму, и он явил первые знамения своей силы. Сотворил он то, что волосы Наг обратились в цвет яркий, яко фиалка в полночь. Сначала она воспылала гневом, ибо дерзость сия застала её врасплох, но вскоре смягчилась и стала мурлыкать, восхищаясь тем, как новый оттенок оттеняет её кожу и придаёт ей иной, почти мистический блеск. С тех пор до меня доносится сдержанное хихиканье Лео — он, бедняга, страшится, что Наг вознамерится сохранить этот цвет навеки, и ему придётся всяк день взирать на неё с волосами, пылающими фиолетовым пламенем. И я разумею его опасения, ибо зрелище сие не для каждого сердца.              Сэм же и поныне отказывается нарекать меня матерью. Вместо того он называет меня “папа” или, что ещё более дерзко и обидно, — “папочка”. Я твёрдо уверена, что виной тому проделки Лео, и клянусь, как только улучу час, когда застану его одного, — он будет сурово проклят, дабы впредь помнил, с кем играет. И всё же, как бы я ни отвергала это прозвище, признаюсь тебе, любовь моя, что в нём есть некая потаённая смешливость, которой я невольно поддаюсь.              Вчера же некромант из деревни внезапно исчез. Селяне глаголют, что он покинул пределы охраняемых чар, дабы откликнуться на чужой зов, и пал в руки маглов. Поспешно составили поисковую дружину, но не двинули её в путь — страх опутал их сердца, и они остались в стенах своих домов. И я не стану осуждать их, ибо утрата твоя всё ещё лежит тяжким камнем на моей душе, и я ведаю, каков этот груз.              Потому исследования мои временно умолкли. Но ты, любовь моя, не тревожься, ибо я не оставлю пути, коим иду. Есть иные некроманты, есть иные заклятья, и я клянусь, что отыщу тропу, ведущую к тебе. Ибо жажда узреть тебя вновь горит во мне, как неугасимый огонь.              Сейчас, касаясь ладонью переплёта сей книги, что соткан из твоей кожи, воображаю, будто мои пальцы скользят по твоим волосам, будто они нежно проводят по твоей плоти, и ты содрогаешься от прикосновения моего.              Мы будем вместе, и это случится скоро, ибо так велит моя воля и моя любовь.              Р.

ɤɣɤ

      В тот вечер они отпраздновали сразу всё.              Когда первый шок медленно сошёл на нет, трансформировавшись в лёгкую, но ощутимую неловкость, Сириус предложил не отказываться от ранее намеченных планов — тех, что были составлены ещё до великого откровения о тайне отцовства. Оба понимали, что привыкнуть к новым статусам будет нелегко, но были полны решимости справиться с этим.              Сириус заметил, что привычки формируются довольно быстро, но предупредил, что, скорее всего, так и будет называть Гарри “малышом” — просто потому что удобно, а взамен Гарри может звать его как душа пожелает. Гарри остановился на варианте “папа” — похоже, именно это обращение вызывало у Сириуса тихий восторг. Хотя и “отец”, и просто “Сириус” тоже ему явно по душе. Сириус же, в свою очередь, купался в счастье просто потому что Гарри был рядом.              Вообщем, пока что всё шло относительно неплохо.              Тайну своего происхождения Гарри пока не открыл никому — даже Рону с Гермионой, — потому что те всё ещё осваивались с куда более безобидной новостью о его нынешнем местонахождении. Он решил, что у него полно времени всё объяснить… особенно учитывая, что друзья должны были приехать через пару дней — если приедут. Письмо он отправил только сегодня днём, так что оставалось лишь надеяться.              Единственной настоящей проблемой стало то, что он опрометчиво позволил Сириусу заняться организацией сегодняшнего мероприятия. Как оказалось, у его отца была тщательно скрываемая страсть к изысканной кухне, магловским “ведьмовским” сходкам, боулингу и злачным пабам. К счастью, для боулинга уже было слишком поздно, и Гарри молил Мерлина, чтобы отец поскорее забыл эту безумную идею.              Но вот на “ведьмовскую” встречу они таки пошли — к его глубочайшему сожалению.              Он чувствовал себя не в своей тарелке, особенно после того как Сириус — тоном, не терпящим возражений — попросил его “одеться для вечернего выхода в свет”.              Гарри остановил выбор на джинсах, футболке и чёрном пальто. В таком виде он и переместился с Сириусом в лондонский переулок рядом с неоязыческим книжным магазином, где должна была пройти встреча. Сириус, одетый практически идентично, ухмылялся как мальчишка, подталкивая его к двери.              — Знаешь, твой па— э, Джеймс, Римус и я частенько посещали такие сборища, когда были молоды, — начал он. — Это было невероятно весело. Иногда такое несли — заслушаешься.              — Да ну? — скептически протянул Гарри. Он совершенно не понимал, что тут может быть интересного. Маглы, грезящие о магии — и что с того?              — Ага, — подтвердил Сириус, распахивая дверь и, сделав приглашающий жест, впуская Гарри внутрь. — Сейчас сам увидишь.              Гарри неопределённо хмыкнул, не зная, чего ожидать, и огляделся. Его одежда явно выбивалась из общего дресс-кода, и он не был уверен, радоваться этому или сгорать от стыда.              В комнате — скорее всего, в подсобке книжного — собралась дюжина маглов разного возраста и пола, сидящих в тесном кругу. Некоторые ничем не отличались от обычных людей, но другие были облачены в грубо сшитые мантии, изготовленные с поразительной точностью. Среди них особенно выделялась молодая девушка, уже дважды успевшая бросить взгляд на его шрам, едва различимый под копной растрёпанных волос цвета герба Хаффлпаффа.              Гарри смущённо закусил губу, когда Сириус усадил его в круг, сам развалившись рядом с самодовольной, почти волчьей ухмылкой на лице.              — Приветствую, — учтиво кивнул один из маглов. — Вы у нас впервые?              Сириус, не переставая ухмыляться, покачал головой.              — Не я. Я раньше частенько сюда захаживал, когда был помоложе, но для моего сына сегодня это, в некотором роде, “дебют”, — он тепло улыбнулся Гарри, с особым чувством произнеся слово “сын”, Гарри тоже ответил ему робкой улыбкой.              — О, ну, что ж, добро пожаловать обоим — и с возвращением, — произнесла женщина, кивая каждому из них. — Меня зовут Звёздный Дурман, я веду наши собрания.              Затем последовала вереница представлений: от Тени с усами до Вороньей Лапы Рассвета. Девушка, которая заметила шрам Гарри, представилась как Амелия Лесной Жаворонок. Гарри рискнул предположить, что это её настоящее имя, но, судя по реакции остальных, маглы приняли это без вопросов.              — Сириус Блэк, — просто сказал его отец.              Группа тепло улыбнулась, и Гарри понял, что, скорее всего, они решили, будто имя Сириуса тоже вымышленное. Впрочем, оно идеально вписывалось в общую атмосферу. Стараясь скрыть свою неловкость, Гарри потупил взгляд и пробормотал:              — Молния Блэк.              Амелия тихо фыркнула, группа улыбнулась, а Сириус легонько толкнул Гарри локтем, едва сдерживая смех.              — Уже втягиваешься, как я погляжу, — прошептал он. — Джеймс и Римус в своё время представлялись как Овце-Проглотигр и Вихрастый драчэму.              Гарри фыркнул и тут же прикрыл это кашлем, заметив взгляды, брошенные в его сторону.              — Простите, — пробормотал он.              Все снова улыбнулись, и Звёздный Дурман продолжила:              — Итак, перед тем, как вы присоединились, мы обсуждали плюсы и минусы работы в одиночку по сравнению с работой в ковене.              — Что такое ковен? — полюбопытствовал Гарри.              Сириус подтянул колени к груди и спрятал лицо за ними, чтобы не заржать в голос.              — О-о! — воскликнула Звёздный Дурман, подаваясь вперёд. — Значит, ты совсем новичок в ремесле!              Гарри пожал плечами, Амелия опустила голову, а Сириус вцепился в ковёр обеими руками. Через двадцать минут Гарри знал о “ремесле” всё, что в принципе можно было узнать за двадцать минут.              — То есть, ковен — это, по сути, тринадцать таких вот волш…              — Ведьм, — мягко поправил кто-то из маглов. — Нет такого понятия, как волшебники. Термин “ведьма” происходит от кельтского слова, изначально бывшего на самом деле мужского рода. Мы используем слово “ведьма” для обозначения любого практика, независимо от пола.              Гарри моргнул.              — Ладно, значит, тринадцать ведьм объединяют свою магию, чтобы сделать заклинание сильнее. Верно?              Множество одобрительных кивков. Гарри повернулся к Сириусу и шёпотом спросил:              — А это вообще работает?              Сириус кивнул, и они вернулись к обсуждению, прислушиваясь к разговорам. Большинство маглов, как выяснилось, предпочитали работать в одиночку — Сириус утверждал, что так они маскировали тот факт, что их заклинания попросту не срабатывали, — хотя нашлись и те, кто подумывал о создании ковена. Однако, спустя час слушания их теорий, одно уже стало совершенно ясно: на подготовку заклинаний уходили дни, недели, месяцы, и при этом многие из них требовали определённого лунного цикла.              Гарри тихо хмыкнул, размышляя, каково это — знать, что предметы можно левитировать только на растущей луне.              К восьми часам собрание наконец подошло к концу, и он был вынужден признать, что это было как минимум частично… занимательно. Следующим пунктом программы был ужин, и поскольку Сириус заранее забронировал столик в изысканном магловском ресторане неподалёку, так что они решили прогуляться пешком.              — Не могу поверить, что, для того чтобы просто позвать кого-то на свидание, им нужно зажигать свечи и устраивать полноценный ритуал, — сказал Гарри, когда они отошли на пару кварталов. Он усмехнулся, засунув руки в карманы пальто. — Бьюсь об заклад, именно так тётя Петуния заарканила дядю Вернона.              Сириус фыркнул в ответ.              — Да, это почти заставляет проникнуться к ним жалостью за отсутствие магии. Знаешь, многие волшебники даже не осознают, какой это дар. А потом ты встречаешь маглов, которые рассуждают о любви, природе и о том, что "что посеешь, то и пожнёшь", и так и тянет достать палочку и дать им немного настоящего волшебства.              Гарри задумчиво взглянул на него.              — Помнишь, когда Смиты приходили к нам на ужин, и мы обсуждали различия между жизнью маглов и волшебников? — Сириус кивнул. — Так вот, — продолжил Гарри медленно, — я стал думать об этом всерьёз. О том, что по-настоящему отличает магла от волшебника.              Он чуть ускорил шаг.              — Например, почему один рождается маглом, а другой — волшебником? Это ведь не только наследственность, раз есть и сквибы, и маглорождённые. Я подумал, что, может быть, всё дело в том, что тело магла питается электричеством, а у волшебника — магической энергией.              Сириус прищурился, обдумывая услышанное.              — То есть, вместо электрических импульсов в нас циркулирует магическая энергия? — уточнил он.              — Да, — признался Гарри, чуть покраснев. — Звучит бредово, наверное… Но, может, именно так появляются сквибы или маглорождённые — если ещё в утробе у них меняется… ну, скажем, частота этой энергии.              Сириус хмыкнул, в его глазах мелькнул азарт.              — Готов поспорить, многие чистокровные семьи отвалили бы кучу денег за исследования в этой области. Особенно если бы выяснилось, что это можно исправить и "вернуть" сквибам магию.              Гарри поморщился.              — Да, я как-то говорил об этом с Волан-де-Мортом… той ночью, и он, кажется, заинтересовался… У него, кажется, были похожие мысли. Будто и правда собирался копнуть или что-то в этом роде, — Гарри передёрнуло. — Бр-р. Я бы точно не захотел стать его подопытной мышью… но это всё равно всего лишь теория. Сомневаюсь, что с этим вообще можно что-то сделать.              Сириус резко остановился, будто наткнулся на невидимую стену. Гарри, заметив это, тоже замер и обернулся к нему.              — Что? — спросил он с недоумением.              Брови Сириуса сдвинулись к переносице, а рот скривился в выражение какого-то растерянного недоверия.              — Ты ведь часто с ним разговариваешь, да? — спросил он осторожно. — Я про Волан-де-Морта.              Гарри тут же ощутил, как по спине пробежала неприятная дрожь. Это отразилось на всём его теле — ноги как будто свело судорогой, шаг стал каким-то неровным.              — Ну… да. Иногда, — он сглотнул. — Раньше это было примерно раз в неделю, но в последнее время почти каждую ночь. Не знаю, почему. Это просто происходит.              Сириус смотрел на него с тревогой, тщетно пытаясь её скрыть. Гарри смутно догадывался, о чём думает его отец, и надеялся, что не вызвал своими словами бурю в чайном блюдце.              — И о чём ещё вы говорите? — голос отца звучал осторожно, слишком ровно, чтобы быть по‑настоящему спокойным.              Гарри поморщился. Врать он не умел (хотя давно было бы пора научиться) — да и не хотел. В их с Сириусом отношениях и без того было достаточно острых углов, камней преткновения, и прочего мусора разной степени запущенности, который остро нуждался в проработке и расчистке. Вносить в эту конструкцию ещё и ложь? Нет, спасибо. К тому же приятно было бы наконец иметь рядом того, кто хотя бы частично понимает, каково это — иметь Тёмного Лорда в своей голове. Или, по крайней мере, не станет осуждать за то, что какие-то мысли выходят за рамки великих да просветлённых планов Дамблдора.              Сириус, возможно, и не одобрил бы их, но уж точно не осудил бы. Не имел права — не теперь. Он не мог. Гарри теперь был его семьёй, а это что-то да значило. И, если уж на то пошло, человек, который когда-то готов был влезть в ряды Пожирателей Смерти ради Регулуса, вряд ли стал бы драматично падать в обморок — разве что ради забавы — от того, что его сын ведёт беседы с Волан-де-Мортом. Особенно если сын, строго говоря, не может этого не делать.              Мысль о занятиях Окклюменцией со Снейпом всплыла в голове, и Гарри с отвращением вытолкнул её прочь.              Он должен был согласиться хотя бы с теорией возможности всего этого, чтобы зайти так далеко. Ровно как и Снейп, подозревал Гарри. Снейп, возможно, и не хотел, чтобы Волан-де-Морт победил, но он не присоединился бы к нему в начале, если бы хотя бы частично в это не верил.              — Э-э… — протянул Гарри, собираясь с духом. Нервозность всё ещё плотно ощущалась каждой клеточкой кожи, но уже хотя бы не так разъедающе, как раньше. — Иногда мы говорим о Министерстве и о том, какое оно коррумпированное и криворукое. Иногда — о Хогвартсе. Однажды я даже выудил из него пару историй о его детстве, представляешь?              Сириус выглядел не слишком убеждённым.              — Это не похоже на типичные разговоры с Тёмным Лордом, — скептически заметил он.              Гарри нахмурился. “Ну вот откуда тебе знать, какие темы — типичные для Волан-де-Морта? У тебя что, обширный опыт имеется, о котором ты как-то забыл упомянуть?”, — раздражённо подумал он. Однако то, что просто так Сириус от него не отстанет, было абсолютно ясно.              — Мы и правда говорили об этом! Только… не всегда. Это не главные темы. — Сириус поднял бровь, ожидая продолжения. — Преимущественно он хвастается, что знает, где я и где живут все мои друзья. Потом философствует о панике в волшебном мире. И в конце, как правило, предлагает мне присоединиться к нему.              Сириус поперхнулся воздухом:              — Он знает, где ты?! — он оглядел улицу так, будто рассчитывал увидеть по толпе Пожирателей за каждым углом. Но, не увидев никого, шумно выдохнул и снова повернулся к сыну, ожидая дальнейших пояснений.              — Почти всегда, — Гарри пожал плечом. — Он понял, что я не у Дурслей, где‑то через неделю после того, как я, собственно, переехал. А потом — вычислил Ривер-Хаус.              Солнце уже опускалось, озаряя витрины магазинов, каменные стены домов и вымощенные улицы мягким золотым светом. Гарри прищурился, и — впервые за долгое время — порадовался, что пока ходит без очков — блики были бы просто убийственными.              — Думаю… — он понизил голос, — думаю, это Смиты ему сказали.              Сириус так и встал с открытым ртом.              — И ты так спокойно к этому относишься? — в голосе звучала откровенная паника. Похоже, он совсем не ожидал, что Смиты могут оказаться Пожирателями Смерти, хотя он не мог не знать или хотя бы не догадываться об истории и взглядах их семейства. Ему что, в Азкабане память отшибло? Видимо, частично. Гарри и сам, если честно, не знал наверняка — мысль пришла к нему только сейчас. Кто ж его знает, откуда Волан-де-Морт на самом деле всё узнал?              — Меня это не особо беспокоит, — признался Гарри. — Кровная защита в доме Дурслей утратила силу ещё на четвёртом курсе, когда он использовал мою кровь для ритуала. Он, конечно, постоянно болтает своим прихвостням о том, как хочет меня поймать, но, если честно, мне кажется, ему всё равно. Для него это просто игра. У него есть дела поважнее, чем я, понимаешь? Если бы он правда хотел меня убить, он бы сделал это уже сто раз, — Гарри рассмеялся, ощущая неожиданный прилив смелости — видимо, отходняк после сильного приступа нервозности. — Я ему даже пророчество рассказал, а он и глазом не моргнул. Начал рассуждать о разных трактовках, как будто это не судьба, а картина в стиле рококо какая-нибудь.              Сириуса это вообще ни капельки не утешило, но зато, похоже, дало предостаточно пищи для размышлений. Впрочем, обдумывать всё это предстояло позже — они как раз подошли к ресторану.              У заведения было две звезды Мишлен, и Сириус мечтал попасть туда с тех самых пор, как вышел из Азкабана и увидел в газете на Тисовой улице рекламу с надписью «Скоро открытие!»              Сириус решил, что сейчас не время думать о сложностях отцовства или о том, что может случиться с Гарри, если Волан-де-Морт когда-нибудь доберётся до него. Мрачные образы — Гарри под Круциатусом или изувеченный и подвешенный на стропилах, — постоянно крутились в его голове, но он заставлял себя отбрасывать их. Сейчас было время ужина, и он намеревался насладиться моментом.              — После тебя, — с улыбкой произнёс Сириус, шутливо кланяясь и открывая дверь.              Гарри рассмеялся и хлопнул его по плечу, проходя внутрь.

ɤɣɤ

Из дневника Некроманта, 256-я страница.

10 июля, 847 год.

      С,              Сегодня был найден некромант, и его распяли, яко простолюдина. Факелы и лучины уже возжжены в руках жителей деревни, и жажда мщения горит в их сердцах. Я чувствую это в самом дыхании ночи, и сей запах, густой и сладостный, восхитителен мне.              Р.

ɤɣɤ

      Ужин прошёл без эксцессов, и вскоре после оного Гарри вместе с Сириусом портключом переместились в вестибюль “Левитации” — магического бара, которым заправляла пара маглорождённых волшебников. Место было относительно новым, но настолько стремительно набирающим популярность, что сотрудники Отдела Магической Противопожарной Безопасности с подозрительной регулярностью наведывались туда по ночам — исключительно чтобы удостовериться, что посетителей не развелось чересчур много.              — Как странно чувствовать себя взрослым… В смысле, быть совершеннолетним, — пробормотал Гарри, машинально запуская пальцы в волосы и приглаживая чёлку. Рядом фыркнул Сириус, и, не дав ему возможности как следует пофилософствовать на эту тему, деловито впихнул внутрь.              Внутри царил довольно уютный полумрак. Мягкие кабинки выстроились вдоль стен, предоставляя идеальную атмосферу для уединённых и даже интимных бесед, а в центре зала беспорядочно были расставлены высокие столики. На одной стороне возвышалась сцена — Гарри предположил, что там иногда выступают местные волшебные группы, — а прямо напротив неё располагалась барная стойка. Это было единственное хорошо освещённое место — весь остальной зал утопал в мягком полумраке. Правда, Гарри догадывался, что как только начнётся выступление, сцену озарят разноцветные феи и статичные заклинания типа Люмоса с изменённым оттенком свечения.              Посетители, облепившие барную стойку, казались выкрашенными в неестественный синий цвет — это, конечно, всё из-за подсветки, бьющей из-под самой поверхности бара, но Гарри почему-то вспомнились лесные тролли с их синюшной кожей. Сириус положил руку ему на плечо и направил к левитирующему барному стулу.              — Уверен, большинство отцов вряд ли отмечают семнадцатилетие сыновей подобным образом, — промурлыкал Сириус с лукавой усмешкой, — но я ведь не большинство.              Гарри краем глаза уловил отчётливый блеск в серых глазах отца и, подавив смешок, устроился на стуле.              — Что будем пить? — пробормотал Сириус, скорее себе, чем Гарри. Из-за громкой музыки и шумных разговоров его было трудно расслышать, но самого Сириуса это, кажется, нисколько не смущало. Вдруг в его взгляде промелькнула искра озарения. — Две "Левиосы на холодную голову", — заявил он, как раз когда к ним подошёл бармен. Тот коротко кивнул и, словно фокусник, принялся колдовать над заказом. — Начнём с лёгкого, — пояснил Сириус, подмигнув. — "Левиоса" заставляет тебя дышать морозным воздухом и чувствовать себя немного… оторванным, но при этом ты не теряешь равновесия. Хороший выбор для новичков.              Глаза Гарри загорелись предвкушением, когда бармен поставил перед ним дымящийся бокал, и он тут же сделал первый глоток. Не так уж плохо, решил он, хотя до сливочного пива, конечно, не дотягивает. Потом последовало ещё несколько напитков — один веселей другого, — и пара часов незаметно утекла за непринуждённой болтовнёй с отцом.              Где-то ближе к полуночи под восторженные возгласы и бурные аплодисменты на сцену поднялась группа во главе с вейлой, и они оба с наслаждением отдались магии завораживающей музыки и голоса солистки, напоминающего чарующие песни сирен.              В общем и целом, Гарри решил, что день рождения удался на славу. В самом деле, не каждый же день тебе вручают подарки, официально снимают обвинения с крёстного, внезапно оказывающегося твоим биологическим отцом, а вечер завершается достойным запоем под аккомпанемент чарующей музыки. И разговор у них получился на удивление отличный. Столько всего, чего они не знали друг о друге, удалось обсудить — а алкоголь, как известно, великий посредник в неловких беседах.              Конечно, долго такая идиллия продолжаться не могла.              В тот самый момент, когда Сириус закончил рассказывать особенно пошлую — а потому чертовски смешную — шутку, а Гарри откинул голову назад и так расхохотался, что чуть не свалился со стула… кто-то увидел его шрам.              Раздался громкий вздох — и веселье Гарри моментально как рукой сняло.              — Гарри Поттер! — раздался пронзительный визг ведьмы в сверкающем топе без бретелек.              — Это же Гарри Поттер! И Сириус Блэк! — Гарри застонал и попытался спрятать лицо в ладонях, но без толку. Ведьма, в сопровождении двух парней чуть постарше Гарри, уже надвигалась на них, словно хищник, учуявший добычу.              — Приятно познакомиться, мистер Поттер и мистер Блэк! — начала она с придыханием. — "Ежедневный Пророк" так подробно рассказал о ваших трагических историях сегодня утром, что мне кажется, будто я знаю вас лично. Не могу поверить, что Министерство осудило вас без суда, мистер Блэк. Это возмутительно!              Сириус неловко хохотнул, изобразив некое подобие благодарности, а вот Гарри даже фальшивой улыбки не смог выдавить. Ну почему, в самом деле, его везде преследуют?              — А сегодня ещё и твой день рождения! — радостно продолжила ведьма. Внезапно один из парней грубо отодвинул её в сторону, и Гарри даже обрадовался — пусть и ненадолго. По крайней мере, этот выглядел менее восторженным.              — Извини за неё, — сказал он с улыбкой и протянул Гарри руку. Тот неохотно пожал её. — Меня зовут Грег Киллиан. Как пиво, да. Я маглорождённый, и мой двоюродный дядя владеет пивоварней.              Гарри растерянно пожал ему руку, гадая, зачем вообще кому-то сообщать такую информацию при знакомстве. Тем временем Грег отогнал ведьму и второго парня, а затем с шумом уселся на свободный стул рядом с ним.              — Ну так что, — обернулся он с сияющей улыбкой, — с днём рождения! Давайте я угощу вас ещё по одной. “Киллианс” уже пробовали?              — Эм… — Гарри замялся, не зная, что ответить. Сириус кашлянул и уставился в свой стакан с таким видом, будто в нём плавал смысл жизни. — Нет, правда, не стоит, — наконец выдавил Гарри. — Но всё равно спасибо.              Грег фыркнул.              — Чепуха! — он повернулся к бармену и нетерпеливо щёлкнул пальцами. — Эй! Бармен! Три "Киллианса"! — он повернулся к Гарри и Сириусу с ещё одной приторной улыбкой. — Итак, ты же полукровка, да?              У Гарри отвисла челюсть, а лицо отца исказилось от абсолютного неверия. Как, скажите на милость, на такое вообще полагается реагировать? Стоит ли вообще что-то отвечать? Вряд ли. И в чём, собственно, смысл? В этом не было ни малейшего смысла, независимо от того, была ли его мать маглорождённой или нет — и даже если бы была, он уж точно не собирался обсуждать это каким-то самодовольным типом, лезущим в душу с грязными руками.              — Понимаю, — продолжал Грег, будто не замечая их реакции. — Быть маглорождённым нелегко. Думаю, полукровкам приходится примерно так же, — добавил он, в этот момент бармен принёс их пиво. — Эти надменные чистокровные… — он фыркнул, мельком взглянув на Сириуса. — Без обид, мистер Блэк. Они всегда считают себя выше и лучше других.              Грег фыркнул, залпом выпил половину пинты и с чувством выдохнул.              — Я всем в семье рассказал, что я волшебник — они в восторге. Тётя постоянно зовёт меня убирать её дом, когда у неё гости, а один из друзей моего отца платит мне за то, чтобы я показывал его детям "волшебные трюки". Кролики из шляпы, понимаете? Я им всё рассказал про дискриминацию, — Грег скривился. — Это ж бред! У меня же магия есть, Поттер, не хуже, чем у прочих, верно?              Гарри продолжал в оцепенении смотреть на него. Сириус первым нарушил молчание, вежливо кашлянув:              — Прости, ты хочешь сказать, что буквально все маглы, которых ты знаешь, в курсе, что ты волшебник? — осторожно уточнил он.              Грег кивнул.              — Точно. А чего скрываться-то, а? Раз уж есть магия — хвастайся! — фыркнул он с самодовольной ухмылкой.              — Это противозаконно, — спокойно заметил Сириус. Гарри мысленно поаплодировал ему — у самого язык, похоже, окончательно отказался функционировать от шока. — Если Министерство узнает, тебе светит как минимум год в Азкабане. Уж поверь, там не курорт, — добавил он с нажимом.              Грег отмахнулся от его предостережений, словно от назойливой мухи.              — Пф-ф, не поймают. И даже если поймают — да пусть! Пора бы этим чистокровным, засевшим в Министерстве, уяснить, что происхождение не даёт им права диктовать, кому магией можно делиться, а кому нет. Ты же понимаешь, Поттер? Ты ведь у маглов вырос. Наверняка показывал им кучу всякого.              — Нет, — выдавил Гарри. На большее он не был способен.              — Это опасно, — настаивал Сириус. — Мы не можем жить бок о бок с маглами, — он покачал головой. — Это может вызвать новую волну паники, как в старые времена.              Грег громко расхохотался, потянулся рукой через Гарри и хлопнул Сириуса по спине.              — Что за чушь! Эти страшилки годятся разве что для детских сказок. Я вот думаю, что мы наоборот должны открыться маглам. Кстати, мой дядя уже рассматривает несколько моих идей для рекламы с использованием магических эффектов. Бизнес попрёт!              Гарри сомневался, что такая "сказка" смогла бы помочь ему уснуть. Но слова застревали у него в горле. К счастью, его отец, казалось, был готов взять ситуацию под контроль.              Хотя это было не совсем так. Сириус слегка дёрнул Гарри за рукав, поднимаясь со стула.              — Спасибо за пиво, — сказал он с натянутой, неестественно дружелюбной улыбкой. — Но нам нужно бежать. Завтра нас ждёт тяжёлый день.              Сириус бросил на стойку несколько галлеонов, схватил Гарри за руку и вывел его на улицу, не дав Грегу даже рта раскрыть.              Следующее, что Гарри успел осознать — как его выдёргивает за пупок из пространства, и он с глухим шлепком плюхается на пол поместья в виде полупьяной, но уже довольно активно трезвеющей куче.              — Блядский грязнокровка! — прошипел Сириус, срывая с себя куртку и швыряя её на пол. — Невероятно! Как у этого ублюдка хватило наглости?!              Гарри поднял на него ошарашенный взгляд.              — Какого чёрта… Ты только что назвал его… ну, ты знаешь.              — Есть разница, — процедил Сириус. — Между грязнокровками и маглорождёнными. Даже чистокровный может вести себя, как последний грязнокровка — как волшебник, которому плевать на безопасность нашего мира.              Гарри продолжал пристально смотреть на него.              — Не используй это слово.              Сириус, ошарашеный таким требованием, замер, словно громом поражённый.              — Из-за таких вот тупых ублюдков нас и убивают!              — Ты просто не можешь так говорить! — настаивал Гарри. — Это неправильно, и ты должен это понимать, особенно теперь, когда стал родителем. Прекрати нести хрень и просто заткнись уже!              Сириус сузил глаза, его голос стал низким и угрожающим:              — Что ты только что сказал? Я, может быть, и не идеальный отец, но ты не будешь разговаривать со мной в таком тоне. И даже если бы я не был твоим отцом — всё равно бы не позволил.              Гарри скривился в злобной усмешке:              — А ты думаешь, что использовать слово “грязнокровка” — это лучше?              — В данной ситуации, — прошипел Сириус, его голос почти звенел от сдерживаемого гнева.              — В данной ситуации ты ведёшь себя как ёбаный лицемер, — огрызнулся Гарри, прекрасно осознавая, что переходит все границы, но ему было наплевать.              Мгновение — и в руке Сириуса уже была палочка. Он взмахнул ею перед собой, свистящий звук от резкого взмаха прорезал пространство:              — Ауфферо Лингва! — прорычал он, и Гарри с ужасом почувствовал, как язык плавится и исчезает в глубине рта.              В его глазах застыл немой ужас, а Сириус ледяным тоном добил:              — Если бы ты позволил себе подобное в присутствии моих родителей, родителей Джеймса, или даже, мать их, Уизли, ты бы неделю вымаливал прощение на коленях. Заруби себе на носу, щенок — в магических родах дерзость не прощают, и неважно, что там себе позволяют маглы, — отрезал Сириус.              Гарри захлестнула ярость, клокочущая, как лава в жерле вулкана. Он был настолько взбешён, что, казалось, кожа вот-вот вспыхнет и он сам весь сгорит к чёртовой матери. Он дрожал. Сириус, кажется, увлёкся ролью родителя, но это было уже чересчур.              Гарри сосредоточился, собирая всю доступную ему силу, и мысленно выдохнул: "Фините Инкантатем". Чары рассеялись, язык вернулся на место, и Гарри — хоть и был удивлён тем, что у него получилось, — уже был готов к новой вспышке ярости отца.              Он уже не осознавал, что это был первый раз, когда Сириус его наказывал по-настоящему — он просто кипел.              Он схватил палочку, но понятия не имел, что делать дальше. Это был не драный Малфой, чтобы сразу врезать заклятием. Это был его… отец.              Гарри набрал полную грудь воздуха, стараясь прийти в себя и пытаясь понять, что, чёрт побери, сейчас произошло. Сириус стоял спиной к нему и с яростью колдовал: создавал и тут же уничтожал — фарфоровые тарелки, кукол, кресла, мягкие игрушки — всё летело в щепки, разбиваясь вдребезги под градом его проклятий.              — Я… — начал было Гарри, но запнулся. Он не знал, что сказать. Некоторые из проклятий, которыми кидался Сириус, звучали так, будто их позаимствовали из учебника некромантии. Скорее всего, впрочем, просто из учебника по тёмным искусствам — благо, в библиотеке их было предостаточно.              На звук его голоса Сириус обернулся. Его глаза всё ещё метали молнии, но той слепой ярости уже не было.              — Это… твоя кровь, — пробормотал Сириус, будто бы сообщая какое-то великое открытие. Затем он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и тихо, почти неслышно, добавил: — Прости.              С этими словами он стремительно вылетел из комнаты.              Гарри остался стоять на месте, только сейчас заметив, насколько сильно у него дрожали руки.