На нулевой дистанции

      Встреча, начавшаяся ещё утром, заканчивается ближе к вечеру, нехотя отпуская своих участников в свободное плаванье. Итог совещания казался успешным и позитивным, но финальный вердикт вынесен не был, и продолжение ожидается следующим днём. Попрощавшись с партнёрами и коллегами, Ки Ён покидает переговорку, и два крупных охранника тенью следуют за бизнесменом. Стоило переступить порог и затылком встать к камерам, как фальшивая улыбка, демонстрирующая дружелюбие и понимание, спадает за секунды, оставляя после себя безразличие, граничащее с презрением. На улице холодный ветер подхватывает идеальную укладку, тут же вороша её, превращая в подобие птичьего гнезда. Ки Ён недовольно цокает и достаёт пачку сигарет, стараясь победить ветер и прикурить.       — Подготовьте машину. — Строго чеканит господин Сон, и один из охранников двигается в сторону чёрного майбаха, пока его напарник остаётся рядом с Ки Ёном, дожидаясь, пока тот покурит.       На плечи меховой куртки падает снег, и вместе с белоснежными снежинками господин Сон чувствует, как наваливается усталость. О конечных целях и дяденьках в костюмах думать желания не было. Единственное, чего хотелось, — поскорее прибыть в особняк и завалиться в огромную ванную, поставив на бортик бокал элитного красного вина. Потом и с Ки Хуном поужинать можно, если время будет. Интересно, как он там? С тёплыми мыслями о сыне Ки Ён погружается в машину, удобнее устраиваясь на заднем сиденье, пока телохранители усаживаются спереди и выполняют функцию водителей. Теплота салона и приглушённая музыка вызвали сонливость, и господин Сон прислоняется лбом к стеклу, закрывая глаза.       Из сладкой дремоты Ки Ён выбирается быстро — стоило отъехать, как чувствуется оглушительный и резкий удар, заставивший больно удариться головой об окно и впечататься в дверь автомобиля. Майбах проделывает крутые повороты и съезжает к обочине, пытаясь оторваться от настойчивой машины, врезавшейся в бок. При очередном рывке Ки Ён снова ударяется головой, чувствуя, как зазвенело в ушах и как помутнело в глазах. Кажется, по лбу струилась кровь. Господин Сон сознание теряет стремительно, и последнее, что видит, — как телохранители останавливают машину и выбегают, ловко доставая оружие из кобуры. Звуки выстрелов стали последним, что слышал Ки Ён.       — Папа! — До сознания долетал обеспокоенный и отчаянный голос сына. Всё ещё не верилось, что происходящее реально, но вот Ки Ён с трудом открывает глаза, видя перед собой бледного Ки Хуна. Было мягко, но это была не мягкость сидений машины, а больничного постельного белья и одеяла. Блёклый взгляд метается с Ки Хуна на голое окно, неприкрытое шторами: за окном ярко светило солнце, лучами проникая в палату, освещая и без того светлое помещение. Ки Хун аккуратно кладёт свои ладони поверх ладоней отца. — Папа, наконец-то ты очнулся! Я так переживал!       — Что… что произошло? — Ки Ён произошедшее помнил обрывками и нечётко. Кажется, в него врезались, а после началась потасовка у охранников. А что стало с ними? И сколько он здесь пролежал? Наверняка назначенную встречу отменили, и теперь мечтать о заключении договора не стоит.       — К…какие-то бандиты в тебя врезались… или пьяницы… пока так и не поняли и не нашли их. — Ки Хун начинает объяснять аккуратно и неуверенно, сам не зная, где таится правда. — Господа Чхве и Ким вышли разобраться, но… — Ки Хун задрожал, пальцами сжимая ткань брюк. — Они погибли… — Ки Хун шмыгает и моргает, пытаясь сдержать слёзы. Молодой человек медленно поднимает голову, смотря отцу в глаза. — Тебя не тронули. Обо всём мне сообщили только тогда, когда тебя уже привезли сюда…       В палате повисла тишина. Ки Хун встревоженно глазел на отца, а сам господин Сон смотрел куда-то в сторону, в одну точку, обрабатывая услышанное. Стоит ли радоваться и благодарить Бога за то, что удалось выжить? Вряд ли его оставили в живых просто так. Может, его готовят к худшему наказанию? Несчастный случай или целенаправленное нападение, срыв планов? Ответа не было. По крайней мере — сейчас.       — Скажи персоналу о том, что освободились места для телохранителей. В срочном порядке нужно искать новых. Более… профессиональных. — Слова Ки Ёна были стальными и бесстрастными. Ки Хун ужасается такому безразличию.       — Как… как ты можешь быть таким?! Даже и трёх дней не прошло, как ты ищешь им замену и говоришь о них так, будто они вещи, которые не жалко выкинуть, раз они износились! — Ки Хун снова шмыгнул, сжимая кулаки от собственного бессилия и несправедливости.       — Как только меня выпишут, я тут же отправлю компенсацию их семьям. И мы проводим их в последний путь. — Господин Сон парировал всё также равнодушно. — Ки Хун, ты думаешь не о том, о чём надо. Наша безопасность превыше всего. И сейчас, оставшись без телохранителей, мы удобная и лёгкая мишень даже для самого убогого головореза.       Ки Хун ничего не ответил, продолжая бесшумно дрожать и покусывать губы. С одной стороны — отец прав, а с другой… всё равно нельзя быть таким сухим и циничным! Впрочем, бодаться с господином Соном смысла не было — Ки Ён редко прислушивался к сыну, и вряд ли изменит своё мнение. Ки Хун решил перевести тему, а после и вовсе покинул палату, в коридоре позвонив секретарю, сообщив о необходимости сбора лучших телохранителей.       Отбор телохранителей происходил в тот же день, как и выписали господина Сона. К особняку подъехало несколько чёрных машин с затонированными стёклами, и солидные мужчины в форме, одетые в дорогие костюмы, строго следуют за своим начальником и уверенно шагают к дому. Ки Ён всех радушно встречал у порога, а Ки Хун, хоть и не участвовал и наблюдал за всем из окон своей комнаты, всё равно нервничал. Интересно, кто отцу понравится больше всего? Ки Хун всё ещё не мог отпустить и забыть У Сока и Чон Рэ, предыдущих охранников, к которым юноша относился как к части своей семьи; уж слишком долго они прослужили Сонам, и так грустно всё закончилось… Что же, хотелось надеяться, что отобранные кандидаты окажутся профессионалами.       Собеседование и тестирование проходили несколько часов; господин Сон вместе со своим секретарём проверял каждого кандидата, задавая вопросы с подковырками и проверяя навыки. В конце концов из десятки прибывших пригляделись всего пять человек, и когда было принято окончательное решение, Ки Ён вместе с новоизбранными работниками отправился в особняк, знакомить их с Ки Хуном.       — Сын господина Сона — Ки Хун. — Секретарь представил юношу, и Ки Хун мило всем улыбнулся, идя навстречу и протягивая руки для рукопожатия. Суровые лысые дядьки с глазами охотников дежурно кивнули молодому человеку и вежливо ответили на его жест. Новобранцы казались блёклыми и похожими друг на друга, но тут Ки Хун натыкается на последнего — молодого мальчишку, наверное, его ровесника. Рука Ки Хуна переплетается с рукой юного охранника, а голова медленно поднималась, и их взгляды пересекаются, отчего Ки Хун застывает; янтарь в глазах телохранителя будто гипнотизирует, прожигая наследника насквозь, залезая в самую душу. Ки Хун рефлекторно отдёргивает руку, но обжигающее касание новобранца до сих пор чувствовалось на ладонях. Кажется, только на молодого господина повлияло знакомство, ведь пока он стоял в ступоре, отец вместе с секретарём и новенькими уже прошли в другие комнаты, знакомясь с остальным персоналом. До самого вечера Ки Хун больше не пересекался с охранниками.       — О, господин, сегодня снова будете готовить пибимпап? — Низкорослая старушка проходит мимо кухни, чуя аромат жаренной курицы.       — Нет-нет, госпожа Чжон! — Завидев служанку, Ки Хун заулыбался и в протесте замахал руками. — Сегодня попробую приготовить карри. Интересно узнать, что получится. — Госпожа Чжон добро улыбнулась и кивнула, тихо уходя и оставляя юного господина одного. Хоть у семьи Сон и был личный повар, иногда Ки Хун любил готовить еду сам, насмотревшись рецептов в интернете; в конце концов, должно же быть у него обыденное, приземлённое хобби, разве нет?       Карри получился сносным; конечно, он не был похож на традиционный японский или индийский, скорее был их пародией, но голодный Ки Хун уплетал за обе щеки, радуясь своему достижению. Ложка, черпающая рис и шустро подносящаяся ко рту, вдруг останавливается, когда из-за стен слышатся незнакомые мужские голоса; похоже, это были новые телохранители. Чего они так шумят? Что-то не поделили? Ки Хун замер, будто нанятые псы могли напасть на своего же хозяина, если тот не так дёрнулся бы.       — Ты слишком дерзкий, сопляк. Как тебя там звать? Ин Хо? — Один из голосов, более грубый и резкий, становится громче. — Так вот, Ин Хо, последний раз предупреждаем — не лезь вперёд. Твоя задача — плестись позади и быть тихим.       — Да, а то если решишь с нами потягаться силой, блеснуть мускулами, тебе же хуже будет. — В разговоре вступает ещё один голос, более мерзкий и скрипучий, после собственной угрозы залившийся смехом. Обладатель первого голоса присоединился к всеобщим смешкам.       — Уяснил? Всё, свободен. — Строго выкидывает третий голос, и после — затишье. А потом мимо кухни проходил тот, о ком Ки Хун подумал в первую очередь: этим Ин Хо, затравленным охранником, оказался тот самый юнец, рукопожатие с которым до сих пор горело на коже. Что же такое, новобранцы решили устроить дедовщину и злятся, что Ин Хо блестяще себя показывает? Надо поговорить об их поведении с отцом, ведь Ки Хуну не хотелось, чтоб кто-то в его доме чувствовал себя плохо и некомфортно. Сам того не замечая, юный господин хватает тарелку с карри и встаёт с места, выбегая из кухни и настигая Ин Хо в коридоре.       — Ин Хо-сси, подождите! — Измотанный телохранитель останавливается, медленно поворачивая голову; да, точно, судя по спортивной одежде, у ребят была тренировка, и старикам не понравилась самопрезентация Ин Хо. Ки Хун пытается отдышаться, и Ин Хо терпеливо ждёт. Дрожащие руки Сона протягиваются вперёд, демонстрируя тарелку. — В-вы, наверно, устали… и голодны… Я… я вот тут карри приготовил, может… попробуете? — Не выглядит ли Ки Хун сейчас странным? А разве это важно? Юный господин всегда был дружелюбным, всегда угощал слуг и друзей, а тут ещё и новенького парнишку обижают. Надо его своеобразно утешить, показать, что не все здесь враги.       Ин Хо сократил расстояние; телохранитель подходит так близко и так нагло, что их с Ки Хуном носы чуть ли не соприкасаются. Юный господин пошатывается назад, отстраняясь. Ин Хо берётся за ложку, ту ложку, которой Ки Хун ел пару минут назад, и без приступов брезгливости спокойно собирает еду, погружая себе в рот. Ки Хун застыл в ожидании, внимательно наблюдая за тем, как Ин Хо пережёвывает, тщательно пробует еду. Дожевав и громко сглотнув, Ин Хо кладёт ложку обратно в тарелку.       — Пересолено. В следующий раз будьте внимательнее, господин Сон. — Заключает вердикт Ин Хо, а после разворачивается, уходя так быстро, будто его здесь никогда и не было. От такой прямолинейности Ки Хун теряет дар речи, а после приходит в себя, вслед крича охраннику:       — Не нужно меня так называть! Достаточно просто называть Ки Хун-сси! И… спасибо за оценку! — Ответа не было. Но юный господин чувствовал себя окрылённым: и хоть Ин Хо не похвалил, всё равно было приятно, что юноша решил уделить ему внимание. Обратно на кухню Ки Хун возвращается в раздумьях, пытаясь вспомнить момент, когда переборщил с солью.       Ки Хун наивно и свято полагал, что Ин Хо в качестве телохранителя подставят именно к нему; но нет, отец забрал юнца себе, а сыну отдал двух грузных дядек. Сон пытался понять, кто из них тогда разговаривал с Ин Хо, но те были подобно молчаливым статуям, ни роняя и звука, следуя за Ки Хуном. Что же, с этим Ки Хун обязательно разберётся позже. После выписки из больницы первой вылазкой Ки Ёна стал элитный двухэтажный ресторан, куда были приглашены те же инвесторы, с которыми господин Сон пытался договориться в прошлые разы. Ки Хуна решили взять для набора опыта, чтоб тот слушал и внимательно запоминал, как ведутся переговоры. Сосредоточиться никак не удавалось: Ки Хуну и раньше не были интересны подобные встречи, а сейчас, когда возле стены ровно стоит Ин Хо, периодически пересекаясь взглядами с юным господином, вообще ничего слушать не хотелось. Хотелось только ковыряться в тарелке и попивать вино, которое незаметно подливали официанты. И смотреть на Ин Хо. И думать о том, о чём можно с ним поговорить.       Было до жути интересно, откуда прибыл юный телохранитель и что вообще случилось в его жизни, что тот решил посвятить себя такому делу. Откуда навыки? Манеры? Для Ки Хуна, выросшего с золотой ложкой во рту, это было чуждо и непонятно, а отчего больше тянуло.       — Я уже начинаю сходить с ума от одиночества… — Еле слышно шепчет Ки Хун, поддаваясь алкоголю, и смотря на всех присутствующих с лёгкой мутью. Конечно, когда ты всю жизнь живёшь как принцесса в башне, и единственные люди, с которыми ты можешь поговорить по душам, — престарелые слуги, любой человек твоего возраста будет тебя интересовать. Устав от своих же мыслей об Ин Хо, Ки Хун тяжело вздохнул и отодвинул стул. — Я в туалет. — Ки Хун предупредил одного из охранников, и тот кивнул, бесшумно следуя за юным господином. Стало душно. Невыносимо. Чёрт, что за пойло тут разливают? Ки Хуна никогда не размазывало от пары бокалов.       В уборную Ки Хун проскакивает один, оставляя охранника ждать у дверей. Повозившись у зеркала, поправляя волосы и разглаживая складки с костюма, юный господин отправляется справлять нужду, попутно решая, что пить сегодня больше не будет. И вообще, нужно предупредить отца, что Ки Хун уедет сегодня пораньше.       И только стоило выйти из кабинки, как пожилой мужчина, похожий на одного из партнёров отца, с хищным оскалом стоит напротив, наставляя на Ки Хуна пистолет. Сон тут же бледнеет.       — Не двигайся. И не пищи. Попытаешься сбежать — тут же размажу твои мозги по стенке. Ты же не хочешь, чтоб твои останки собирали по задрипанному сортиру? — Мужчина гнусно гогочет.       — Эй, Джон Дэ, ты там долго ещё? — Слышатся крик за дверью. — Давай быстрее, а то скоро очухаются, что сынишка пропал.       — Я уже на финишной прямой, Ён Сам. — Довольно отвечает Джон Дэ, чувствуя себя хозяином положения. А что с охранником Ки Хуна? Он сбежал? Или уже… мёртв? Ки Хун шумно сглатывает, отгоняя тревожные мысли; но всё равно страх заполоняет всё тело, заставляя сердце бешено биться, а тело трястись. — Да не трясись ты, малой. Всё будет хорошо. — Дед, переходя на фальшивый, дружелюбный тон, пытается своеобразно успокоить. — Если будешь с нами сотрудничать, конечно. Слушай, малец… — Джон Дэ протягивает свободную руку к Ки Хуну и пытается дотронуться, и Ки Хун не в силах даже отстраниться. Мозолистая рука накрывает макушку Ки Хуна и поглаживает, словно тот был дворовым, беспомощным псом. — Сейчас мы поедем к тебе домой, и ты проведёшь нас в архивы своего отца. Хорошо?       Нет, не хорошо! Ки Хун не мог такого допустить! Но что тогда делать? Получить пулю в лоб?! Интересно, отец больше расстроится, если его документы и деньги своруют или если убьют сына? Боже, Ки Хуну ещё никогда не было так страшно!       — К…какого хрена?! — За дверью послышался хрип, а после удар, будто об деревянную поверхность прислонили что-то тяжёлое: тело, например. В следующую секунду дверь выбивают, и в проходе появляется Ин Хо, а снизу, возле его ног, падает уже лишённая жизни туша Ён Сама. Джон Дэ тут же оборачивается и теперь наставляет пушку на Ин Хо, но тот за секунды сокращает расстояние, оказываясь позади и обхватывая шею деда, сворачивая её без промедлений. В уборной слышится хруст, а глаза нападавшего тут же становятся стеклянными. Тело Джон Дэ оказывается на грязном полу туалета следом за телом его напарника. Угроза была нейтрализована за секунды.       — Пойдёмте, господин… Ки Хун-сси. Отец вас заждался. — Ин Хо был невозмутим, пока Ки Хун всё ещё отходил от произошедшего. Когда юный господин наконец понимает, что ему ничего больше не угрожает, на глазах наворачиваются слёзы, и стоило покинуть стены уборной, как Ки Хун бросается обнимать своего спасителя.       — Ин Хо-сси! Я… я так испугался! Как хорошо… хорошо… — Ки Хун дрожит и зарывается лицом в чужую грудь, вытирая сопли и слёзы об рубашку охранника, совсем не стесняясь собственного всплеска чувств. — ... хорошо, что Вы пришли… Если бы не Вы, я… я…       — Не нужно слов, Ки Хун-сси. — Ин Хо слегка поглаживает юного господина по спине. — В конце концов, это же моя работа. — Ин Хо чуть прижимает хнычущего Ки Хуна к себе и по-волчьи скалится, смотря на трупы не только Джон Дэ и Ён Сама, но и телохранителя, которого приставили к Ки Хуну.       Как приятно, что мёртвый охранник был одним из тех, кто в тот вечер пытался запугивать и подавлять Ин Хо.