Эксперимент с Ванитасом

На следующее утро атмосфера в «Шу Шу» была гуще, чем парижский туман. Ванитас вел себя так, будто по полу рассыпаны невидимые гвозди, на которые он наступал при каждом движении. Он нервно перебирал бумаги на столе, резко хлопал дверьми и то и дело бросал на Ноя взгляды, которые должны были бы испепелить его на месте, но Ной, казалось, был огнеупорен. Он просто сидел у окна, читал какую-то книгу про поведение животных и время от времени поднимал глаза, чтобы спокойно наблюдать за своей «подопытной единицей». В воздухе висело невысказанное вчерашнее. Доминик не появлялась. Ванитас то и дело косился на дверь, явно ожидая ее взрывного вторжения с требованием объяснений. Но дверь оставалась закрытой. — Она, наверное, ищет где-то священника, чтобы экзорцизм над тобой провести, — процедил наконец Ванитас, втыкая перо в чернильницу с такой силой, что та чуть не перевернулась. — Кто? — спросил Ной, отрываясь от книги. — Доминик! Твоя подруга-рыцарь, которая вчера… которая все видела! — А, — Ной кивнул, как будто речь шла о погоде. — Она, наверное, смутилась. Это тоже интересная реакция. Ее нужно будет задокументировать отдельно. Ванитас простонал и уронил голову на стол. — Ты невыносим. Ты абсолютно, катастрофически невыносим. Ной закрыл книгу и встал. Сегодня он решил сменить тактику. Вчера была прямая атака. Сегодня — партизанская война. Он начал с малого. Проходил мимо так близко, что его плечо касалось плеча Ванитаса. Брал нужную Ванитасу книгу с полки на секунду раньше, чем тот успевал до нее дотянуться, и молча возвращал, когда Ванитас уже готов был взорваться. Его пальцы «случайно» задевали запястье Ванитаса, когда тот наливал чай. Каждое прикосновение было мимолетным, необязательным, но постоянным. Как капли воды, точащие камень. — Прекрати, — шипел Ванитас после десятого такого «случайного» контакта. — Что прекратить? — искренне удивился Ной, поправляя синий бант у Ванитаса на шее, который, по его мнению, «перекосился». — Это! Все это! Твое… твое тихое безумие! — Я ничего не делаю, — сказал Ной, но его пальцы так и остались на шелковой ленте, скользнув по ней к основанию шеи Ванитаса. Кожа под пальцами была теплой, и он чувствовал, как под ней учащенно забивается пульс. Ванитас резко дернулся назад, врезаясь в книжный шкаф. Несколько фолиантов грозно зашатались. — Ты все делаешь! Ты дышишь слишком громко! Смотришь слишком пристально! — Я просто наблюдаю, — парировал Ной, делая шаг вперед, возвращая утраченную дистанцию. Его фиалковые глаза теперь были полны не сонного равнодушия, а живого, яркого любопытства. — Ты сейчас снова покраснел. И сердце бьется так, будто ты пробежал марафон. Почему? От злости? Или от чего-то другого? — От желания тебя придушить! — выкрикнул Ванитас, но его голос дал трещину. Он был загнан в угол, и они оба это понимали. И что хуже всего — Ной, казалось, получал от этого искреннее удовольствие. В этот момент дверь все-таки распахнулась. Но вошла не Доминик. — Привет, малыши! — на пороге стоял Данте, сияя своей беспечной улыбкой. За ним, как тень, маячила Ричи. — Заходили по делу, слышим, тут крики… О, а атмосфера-то какая…наэлектризованная. Данте, мастер совать нос не в свои дела, мгновенно уловил напряжение. Его глаза метнулись от пылающего Ванитаса к спокойному Ною, который стоял так близко к Ванитасу, что это уже выходило за рамки обычного разговора. — Мы не помешали? — спросил Данте, и в его голосе заплясали неприличные догадки. — Помешали! — рявкнул Ванитас, используя момент, чтобы проскользнуть от Ноя к столу. — Идите к черту! — Какой недружелюбный, — вздохнул Данте, но не уходил. Его взгляд упал на слегка помятый голубой бант на шее Ванитаса и на то, как тот нервно его поправлял. — Вы что, дрались? — Нет! — выдохнул Ванитас. — Практиковались в рукопашном бою, — одновременно, но совершенно спокойно, сказал Ной. Данте замер, его улыбка стала еще шире. — Практиковались… Ага. Понятно. Ну, мы тогда за делом. Слышал, на окраине опять шалят «проклятые». Хотел предложить сходить, развеяться. Но, вижу, вы и тут неплохо… развлекаетесь. Ричи, молча наблюдавшая за всем, тихо фыркнула. Она все поняла и без слов. — Мы заняты! — заявил Ванитас. — Не заняты, — поправил Ной. — Эксперимент может быть перенесен. Пойдемте. Ванитас посмотрел на него как на предателя. Но мысль вырваться из этой комнаты, из этой невыносимой близости, перевесила. Он резко кивнул, накинул свое вечно сползающее черное пальто и первым вышел в коридор, грохнув дверью так, что с потолка посыпалась пыль. Инцидент с «проклятыми» оказался незначительным. Какой-то молодой вампир, наслушавшийся дурных советов, пытался запугать лавочника. Все разрешилось парой угроз со стороны Ванитаса и одним ледяным взглядом Ноя. Но для Ноя это было лишь продолжением наблюдений. Он смотрел, как Ванитас работает: яростно, стремительно, с полной самоотдачей. Как его голубые глаза загораются азартом, когда он находит слабое место в аргументах оппонента. Как он отмахивается от благодарностей, пряча смущение под маской высокомерия. Все это Ной видел и раньше. Но теперь он видел и другое. Как взгляд Ванитаса, сам того не замечая, ищет его в толпе. Как он съеживается, когда Данте слишком фамильярно хлопает его по плечу после «дела», но не отстраняется, когда Ной просто стоит рядом, почти касаясь его спины. «Разные реакции на разных людей, — размышлял Ной, идя обратно через вечерний Париж. — На Данте — раздражение. На меня… не только раздражение». На обратном пути они купили горячих каштанов. Ванитас, все еще на взводе, ел их, сердито сдувая шелуху. Ной просто держал свой кулек, наблюдая. — Зачем ты это делаешь? — не выдержал наконец Ванитас, когда они свернули в безлюдный переулок. Фонари отбрасывали на мостовую длинные, причудливые тени. — Что именно? — спросил Ной, отламывая кусочек каштана. — Всё! Эти взгляды, эти… прикосновения. Этот твой дурацкий «эксперимент»! — Я же сказал. Мне стало скучно. — И что, нашлось что-то интересное для твоего великого ума? — язвительно спросил Ванитас, отбрасывая шелуху. — Да, — просто ответил Ной. Он остановился и повернулся к Ванитасу. В узком переулке они снова оказались слишком близко. Свет фонаря падал на лицо Ванитаса, освещая его взъерошенные черные волосы, голубые глаза, широко открытые в ожидании ответа, и серьгу в форме песочных часов, мерцающую слабым синим светом. — Самое интересное, — тихо сказал Ной, — что ты не отталкиваешь меня по-настоящему. Ты кричишь, но не уходишь. Ты злишься, но смотришь на меня. Вчера… ты ответил. Ванитас замер. Его дыхание снова стало неровным. Он попытался найти колкое возражение, но слова застряли в горле. Потому что это была правда. — Я… я просто не знаю, как тебя остановить! — выпалил он, и это прозвучало удивительно честно. — Может, потому что не хочешь? — предположил Ной, делая еще один маленький шаг вперед. Теперь между ними не было и полуметра. Ванитас молчал. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь переулок. Он ненавидел эту потерю контроля. Ненавидел то, как этот бесчувственный вампир одним лишь своим присутствием и странным, искренним интересом заставляет его чувствовать себя таким… обнаженным. И тогда Ной повторил вчерашнее. Он наклонился и поцеловал его. Но на этот раз не как исследователь. На этот раз с какой-то смутной, не до конца осознанной целью. Он хотел не просто наблюдать реакцию. Он хотел ее вызвать. Снова. И Ванитас, к собственному ужасу, снова ответил. Его руки вцепились в складки черного пальто Ноя, притягивая его ближе. Поцелуй вчерашний был взрывом, выплеском. Сегодняшний был другим — менее яростным, но более глубоким. Это была капитуляция, смешанная с вызовом. «Да, я делаю это. И что?» Когда они наконец разошлись, оба дышали неровно. На губах Ноя остался вкус каштанов и Ванитаса. Это было… приятно. Больше, чем просто интересно. — Реакция подтверждена, — прошептал Ной, и в его обычно ровном голосе прозвучала легкая хрипота. — Активное вовлечение. Повторно. Ванитас закрыл глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты сводишь меня с ума, Архивист. — Я знаю, — ответил Ной, и в его глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. — Это и есть цель. Он взял Ванитаса за руку выше перчатки. Ванитас не отдернул ее. Они так и пошли дальше по переулку — странная парочка, держась за руки, как будто это было самым естественным делом на свете. Ванитас смотрел себе под ноги, чувствуя, как жар разливается от места соприкосновения их ладоней по всему телу. Эксперимент вышел на новый, совершенно невообразимый уровень, и он, черт возьми, даже не знал, хочет ли он, чтобы это прекратилось. А где-то на крыше соседнего дома, пригнувшись за дымовой трубой, сидели двое. — Видала? — прошептал Данте, его глаза горели восторгом сплетника. — Руки! Они держатся за руки! Я же говорил! Я говорил, что между ними что-то есть! — Данте,тебе, пожалуй, не стоит так открыто подглядывать, — тихо произнесла Ричи, но и она смотрела вниз с нескрываемым интересом. — Да брось! Это же история! Наш злой и страшный доктор Ванитас и таинственный Архивист! Эксперимент, сам того не ведая, обзавелся не только подопытным и исследователем, но и весьма заинтересованной аудиторией.