Frozen heart fox

– И потом они поцеловались! – горячо заявила сестра Нила Марджори. – Фу, – скривился Нил, – это противно. Я не для этого колдую тебе фигурки, чтобы ты делала слащавую историю, – запротестовал он. Мардж сместилась чуть ближе к Нилу, кладя копну своих блондинистых волос с головой, на его колени. Она своей маленькой ручкой начала гладить его колено, а затем, больно ущипнув, спросила: – А ты бы как закончил историю, Абрам? Абрамом называли его только близкие родственники и друзья, как Кевин. От этого упоминания, у Нила всё потеплело внутри, но историю он решил закончить по своему всё равно. – Ну смотри. После того, как великий воин Теодор уходит на поиски своей принцессы Эллизабет, он не возвращается. Его убивают поданные злой сестры в этом странном, загадочном лесу, издеваясь над его телом, – он вздохнул, думая, что надо ли делать историю ещё жёстче? Подумав, что ответ нет, он продолжил: – Освобождаясь от темницы злой сестры Хейзел, она бежит, надеясь, что её воин не сделал не обдуманное решение, пытаясь найти её. Но, когда она возвращается в королевство, то ей объявляют, что воин был жестоко убит, всё же пытаясь найти её. Эллизабет впадает в отчаяние. – Нил увидел, как Мардж сморщила носик, показывая, что его финал слишком мрачный, но Нил рос на насилии, поэтому понимал, что это история более реалистичная. Нил надеялся, что Мардж этого никогда не поймёт. – И так уж и быть, – закатил он глаза, – ради тебя у королевства будет счастливый финал, с одни «но». Мардж вопросительно подняла бровь, глядя на Нила. – Она никогда, вновь не станет счастливой по настоящему. – Эй, – она ткнула пальцем в живот Нила, – это ужасная концовка, переделывай. – Не проси правды, если не готова её услышать, – пожал плечами Нил. Если сестра и хотела что-то сказать, то не смогла, потому что в комнату вошла их мама. Мама была одета: В ночное, домашнее платье, с платком на шее. Копна блондинистых волос, как у Мардж, была заплетена в высокий зализанный хвост. А карие глаза смотрели Нилу в душу. – Хватит пугать её своими страшными историями, – чуть смеясь, сказала она, но Нил уловил другую эмоцию в её лице: Понимание. Она понимает, что Нил – это Нил, и, что он не может это всё воспринимать по другому из-за детства. – Ложитесь спать. В комнату вошёл дядя Стюарт, король Эренделла. Останавливаясь возле мамы, он спросил: – Не хотите историю про лес? – уточнил Стюарт. Мама хотела что-то сказать, но её без колебаний перебила Марджори. Приподняв свою голову, она спросила: – Про какой именно? – Про зачарованный, – загадачно ответил Стюарт, подходя ближе к дивану у камина. – Стюарт, – предупреждающее позвала она его, – ещё не рано? Они же дети. – И мы тоже были детьми, – напомнил ей Стюарт, – Они имеют право знать. Когда мама перестала колебаться, Стюарт продолжил: – Существовали рядом два народа: Северулдры и Эренделловцы. Северулдры жили в зачарованном лесу, где обитали четыре духа: Огонь, вода, земля и воздух. В надежде наладить свои отношения, два народа решили организовать день, когда настанет перемирие. Мы были приглашены на праздник в зачарованный лес, и в честь этого мой отец построил мост, который обозначает дружбу двух народов. Сейчас же он удерживает поток воды, который может обрушиться на нас, если мост сломается, – Мардж неосознанно взяла руку Нила и сжала, что не укрылось от Стюарта, – но этого не случится, – с нажимом сказал он. – Северулдры развлекали нас стихиями, которые не против были развлекать и нас. Когда я зашёл слишком далеко, то увидел девочку, которая явно из другого народа. Она игралась с ветром, пока не обрушился громкий чей-то крик. Уже через секунду меня защищали, а другой народ нападал на нас. Я видел отца, которого толкнули и он свалился с обрыва. Все стихии начали вдруг бунтовать. Бросали камни куда попало, вода была, будто на грани цунами, а ветер поднялся слишком сильный и слишком быстро, чтобы быть готовым. Резким порывом меня отбросило к дереву, где я остался без сознания. Та девушка помогла мне. Очнувшись, я лежал, укрытым одеялом на земле, а сама девочка меня охраняла. После того, как стихии отказались ото всех, лес окутал густой туман. Я и некоторые успели сбежать. В ту ночь я вернулся королём Эренделла. – О... – протянула Марджори в удивлении. – Это круче истории Нила. – Эй, – Нил толкнул её в бок. – У меня они не слащавые, хотя бы. – Хватит, – остановила их мать, – Давайте пойдём спать? – устало предложила она, на что все согласились. Спорить не было ни у кого сил. Мама хотела уже повести меня в мою комнату, но Нил резко закивал головой, показывая, что хочу остаться тут. Мама улыбнулась, но улыбка была натянутой, он видел это в отличии от Мардж. Оставив нас двоих на двуспальной кровати, на которой мы и слушали историю, дядя Стюарт покинул нас, а мама села на краешек кровати. Нил знал, что она начнёт делать и его это успокоило. Эту колыбельную он слышал десять тысяч раз, но она ему не надоедала, а наоборот только усиливала привязанность. – Край суровый, – запела тихонечко мама, – море льда. Есть река там, помнит всё она. Засыпай скорей, мой свет, – Она погладила своей гладкой рукой лоб Нила. – И в той реке найдёшь ответ. Её воды, лишь нырнуть. Всё расскажут и укажут путь. Так доверься глубине, но лишний шаг – и ты на дне. Мардж уже спала, в то время Нила охватила паника от этих слов. Он не всегда, но иногда пытался найти в них смысл, чего не получалось. Что если эта песня намёк, на то, что отец вернётся? Мама заметила его волнение и взяла на руки, будто он ничего не весит, и начала качать его, как в детстве, продолжая петь: – Она поёт для тех, кто слышит. И волшебство та песнь таит. Лишь тем, кто страхов своих выше. Дано узнать, что река хранит, – протягивая это слова, она внимательно смотрела в его голубые глаза. – Край суровый, море льда. Есть там мама, помнит всё она. В час когда домой придёшь. Утратив всё ты всё поймёшь. – Он не придёт сюда? – тихонько спросил Нил сразу, после песни. Последние строки его только это и волновало. – Отец, – дополнил Нил. – Эй, Абрам, ты чего? Конечно нет, – её голос звучал уверенно, но он не Мардж и знает, что его не обманешь одним голосом и натянутой улыбкой. Видимо мама заметила, что Нил нахмурился у неё на руках и добавила: – Я понимаю, что тебе сложно, и вижу это. Всё, что я могу сказать – это поверь мне. Тебя больше никто не тронет. Нил очень сомневался в этом, не веря своей маме. Она всегда врала. Врала, когда отец её бил,говоря, что с ней всё хорошо, когда у неё было плохое настроение, она говорила обратное. Нилу не нравилась эта ложь и напоминаем этим был его шрам на правом плече, который тянулся до ключиц. Однажды Нил сказал своему отцу, чтобы он перестал врать, когда дело касается мамы. Чтобы он её не бил. Договорить он не успел, ведь отец с размаху прошёлся с плеча до ключиц ножом. Много крови, много боли, но Нилу было плевать. Дрожа всем телом, он сказал отцу: – «Ты умрёшь, обещаю», – горячо заявил Нил жёстким голосом, но как раз таки голос был твёрд, как никогда. Еле, стоя на ногах он продолжал смотреть на отца. Тогда он получил удар в живот и пощёчину. Дальше он смутно помнил, как мама оттащила его, пряча за своей спиной, уходя в другую комнату от отца, чтобы залатать Нила. Она наругала его и дала в придачу подзатыльник, что он ей не простит. Нилу, хоть сейчас и было 12 лет, но он понимал, что прав. А то что мать подстраивается под него – это низко. Это не имело значение уже, в тот день они сбежали от него. Нил не знал, что с ним случилось, но знал, что, когда вырастет, если он не умер, то найдёт и убьёт своими руками. Это желание его ни капельки не пугало. Насилие и жестокость было для него обыденностью. Но так же яростно он желал, чтобы это не задело Мардж. Ей сейчас 4 года. Когда Нилу было восемь, мама оказалась беременна от отца, но мы тогда уже сбежали. Решив вместе отгородить её от этого, мы молчали об отце, когда она могла подслушать. – Я тебе не верю, – сказал Нил. – Прости. Она его поставила на пол и ушла, закрывая дверь. Зря Нил завёл о нём разговор, но он просто боялся. Страх он никогда не был способен себе подчинить. Не желая спать, он направился к окну. Положив свои логики на подоконник, когда Нил уже забрался на диван, он уставился в окно. Была холодная зима. Метель, ураганы, но Нила это успокаивало странным образом. Он задумался о счастливом конце, подумав: А может ли быть у них с мамой счастливый конец?