Неродственные души

***

Если вы думаете, что видеозвонок — это просто способ связи, значит, вы никогда не общались с Росинантом по FaceTime.

Представьте себе: вы пытаетесь сохранить остатки достоинства перед женщиной, которая уже видела вас в домашних тапочках, а в это время с экрана на вас смотрит человек, у которого из-за неуклюжести горит воротник рубашки. Прямо в кадре. И он этого не замечает.

— Ло! Нами! Вы только посмотрите, как мы устроились! — Росинант сиял, размахивая телефоном. На заднем плане Бельмере, с неизменной сигаретой в зубах, пыталась отобрать у него гаджет, пока он не уронил его в океан. — Осторожнее, идиот! — прорычала она, но в её голосе было столько нежности, что мне захотелось немедленно вымыть уши святой водой. — Нами, детка, как ты там? Этот угрюмый хирург тебя еще не препарировал? Мы с Нами сидели на диване в моей гостиной. Слишком близко друг к другу, потому что «иначе мы оба не влезем в кадр», как заявила она, бесцеремонно прижавшись своим плечом к моему. — Всё супер, мам! — Нами лучезарно улыбнулась в камеру. — Ло — просто душка. Он выделил мне целую полку в холодильнике и почти не ворчит, когда я включаю музыку по утрам.

«Душка»? Я посмотрел на неё. Если бы взглядом можно было проводить лоботомию, Нами бы сейчас забыла таблицу умножения. Но она лишь незаметно ущипнула меня за бедро под пледом.

— Трафальгар, ну скажи же что-нибудь! — Коразон наконец потушил свое плечо и придвинул лицо к камере так близко, что я мог пересчитать поры на его носу. — Вы там ладите? Мы так рады, что вы теперь… ну, вы же теперь практически брат и сестра! В комнате повисла тишина. Та самая тишина, которая бывает перед тем, как хирург понимает, что перерезал не тот сосуд. — Да, — выдавил я, чувствуя, как слово застревает в горле, словно рыбья кость. — Мы… ладим. Очень по-семейному. — О, кстати о семье! — Бельмере выпустила струю дыма. — Нами, Нодзико звонила. Сказала, что в твою квартиру в городе нагрянула проверка из-за каких-то странных чертежей на стенах. Так что ты, скорее всего, задержишься у Ло подольше. Надеюсь, вы не поубиваете друг друга? Нами замерла. Я почувствовал, как она напряглась. — Проверка? Но я… я всё согласовала! — Не переживай, — Росинант замахал руками, — Ло только рад! Правда же, Ло? Тебе ведь было так одиноко в этих четырех стенах со своими скальпелями! — Я был счастлив, Росинант, — отчеканил я. — До того момента, как моя гостиная превратилась в филиал мандариновой рощи. — Ой, да ладно тебе! — Нами вдруг обхватила мою руку и прислонилась головой к моему плечу, глядя в экран. — Он просто притворяется. На самом деле он вчера съел целую тарелку моих онигири и даже не поморщился. Мы отлично проводим время. Скажи, Ло?

Она пахла шампунем с ароматом вербены и тем самым цитрусовым кремом. Её волосы щекотали мне подбородок. В этот момент я понял: «взгляд со стороны» сейчас бы зафиксировал клиническую картину идиота. Я сидел с каменным лицом, пока девушка, которую я должен был считать «сестрой», практически мурлыкала у меня под боком.

Знаете, что самое пугающее? Мое сердце не просто забилось быстрее. Оно решило исполнить партию на барабанах, которую обычно заказывают перед казнью.

— Да. Потрясающе, — мой голос прозвучал так, будто я только что проглотил ведро льда. Когда звонок наконец завершился, Нами не спешила отстраняться. Она медленно подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх. Её глаза, обычно такие насмешливые и денежно-ориентированные, сейчас были… другими. Мягкими. И тревожными. — Прости, — шепнула она, отпуская мою руку. — Я просто не хотела, чтобы они волновались. — Ты задержалась дольше, чем планировала, Нами-я, — я встал, чувствуя острую необходимость оказаться как можно дальше от этого дивана. — Проверка квартиры — это серьезно. — Я знаю, — она тоже встала, поправляя футболку. — Ло… я правда тебе так сильно мешаю? Она стояла босая на ковре, такая маленькая по сравнению с моими высокими потолками и стерильным дизайном.

В этот момент любой нормальный герой романа сказал бы что-то трогательное. Но я — Трафальгар Ло. Моя специализация — сухие факты. Проблема была в том, что факт заключался в следующем: я не хотел, чтобы она уходила. И этот факт пугал меня больше, чем любая медицинская аномалия.

— Просто… старайся не занимать ванную больше сорока минут, — бросил я через плечо, направляясь в кабинет. — И купи свой собственный кофе. Мой слишком дорогой для твоего бюджета. — Ты невыносим! — крикнула она мне вдогонку, и в её голосе снова послышались привычные искры азарта. — Завтра я куплю самый дешевый растворимый кофе и буду заставлять тебя его пить, пока ты не признаешь, что я — лучшее, что случалось с этой квартирой! Я закрыл дверь кабинета и прислонился к ней спиной.

Вы когда-нибудь задумывались, почему в романтических комедиях всё кажется таким простым? Герои спорят, потом падают друг другу в объятия, и звучит музыка. В реальности же ты просто стоишь за дверью, чувствуя фантомное тепло на своем плече, и понимаешь, что твоя идеально выстроенная жизнь летит к чертям со скоростью падающего метеорита.

И самое худшее? Мне начинает нравиться этот полет.

Я сел за стол и открыл историю болезни пациента, но буквы расплывались. Вместо латыни я видел только рыжие пряди и слышал смех, который никак не вписывался в протокол моих будней. — Черт бы тебя побрал, Нами, — тихо произнес я в пустоту. За стеной послышался грохот — видимо, она снова что-то уронила. Я невольно улыбнулся. Это был конец спокойствия. И, кажется, начало чего-то гораздо более опасного.